Готовый переклад The Soft and Obedient Lucky Husband / Послушный муж для тяжелораненого охотника: Розділ 11

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Окончив трапезу, домочадцы умылись и разошлись по комнатам куда раньше обычного. У Син Наня волосы ещё не просохли, поэтому он приоткрыл дверь, придвинул табурет и уселся на пороге. Увидев вошедшего Пэй Цзю, он подал ему полотенце:

— Вытри-ка мне голову.

Пэй Цзю взял полотенце, встал за спиной мужа и принялся бережно, едва касаясь, сушить его пряди. Син Нань про себя вздохнул: пусть его молодой гэер и пуглив, зато собой пригож да кроток нравом. Поживут подольше — глядишь, перестанет дичиться. Вспомнилось, как сегодня в горах Сяо Цзю смотрел на него — глаза так и лучились. От этих воспоминаний на душе стало тепло и мягко.

Полотенце соскользнуло, и пальцы Пэй Цзю случайно задели шею Син Наня. Тот невольно вздрогнул. Они сыграли свадьбу больше двадцати дней назад. Сперва мешала рана, потом Син Нань оправился, но опасался торопить события: вдруг Цзю-гэер к нему ничего не чувствует и пойдёт против воли? Так до сих пор и не легли в одну постель.

А ведь восемнадцатилетнему ханьцзы кровь греет крепко. За полмесяца Син Нань и сам не заметил, как привязался к этому тихому, ласковому гэеру. От случайного прикосновения к шее волна жара пробежала по телу, а перед глазами снова встал тот сияющий взгляд. Терпение лопнуло. Выхватив полотенце, Син Нань поднялся, ногой захлопнул дверь, подхватил Пэй Цзю на руки и шагнул к кровати.

Пэй Цзю от неожиданности широко раскрыл глаза, замерев в руках мужа. Научить его, как полагается быть мужем-гэером, было некому; он и вовсе решил, будто Син Нань собрался его отколотить. В уголках глаз заблестели слёзы, а веки вспыхнули алой краской.

Син Нань опустил его на постель. Вспыхнувший румянец и влажные глаза делали гэера невероятно соблазнительным. Взгляд Син Наня стал хищным, словно у волка, заприметившего добычу, отчего юноша едва слышно затрепетал всем телом.

Син Нань наклонился и поцеловал его в щеку — чуть шершавую, но мягкую и пахнущую мыльными бобами. Пэй Цзю от испуга боялся шевельнуться, весь одеревенел.

Син Нань навис над ним и прошептал прямо в ухо:

— Раз уж ты пошёл за мной, то стал мне мужем-гэером. Согласен ли?

Пэй Цзю толком понял только одно: он — его муж. А на что соглашаться? Находясь под тяжестью чужого тела, он не осмелился переспросить, боясь вызвать гнев, и лишь трепетно выдохнул:

— Угу...

Получив ответ, Син Нань больше не сдерживался. Тусклый свет озарил переплетенные силуэты. Для Син Наня это тоже было внове, так что действовал он очертя голову.

Резкая боль пронзила тело юноши. Пэй Цзю вкусил всю её полноту; зажав губы, он сдерживал стоны, а из глаз покатились слёзы.

«Выходит, быть мужем-гэером так больно, — пронеслось в его сознании. — Но терпимо. Всё не так больно, как когда Хэ Хунъянь бьёт».

Когда масляная лампа на столе погасла, Пэй Цзю от усталости погрузился в глубокий сон. Син Нань тихонько поднялся, набрал в таз воды, отжал ткань и принялся бережно обтирать юношу. Глядя на алые отметины на белой коже, он почувствовал, как к горлу подступает жар. Скоро умыв и укрыв Пэй Цзю лёгким одеялом, Син Нань снова отжал полотенце и коснулся его лица.

Сонный Цзю-гэер слабо повел рукой и пробормотал сквозь сон:

— Не надо больше...

Мочки ушей Син Наня мгновенно вспыхнули. Нынче ночью он не сдержался, проявил нездоровое бесстыдство — впредь нельзя так распускаться.

Вылив воду, Син Нань вернулся на ложе, сжал мягкую, тёплую ладонь юноши и погрузился в крепкий сон.

***

На следующее утро, едва затеплился рассвет, мужчины семьи Син уже были на ногах. Син Нань натягивал одежду, когда Пэй Цзю, услышав шорох, сквозь сон едва разлепил веки и пробормотал:

— Уж вставать?..

Син Наня уколола совесть — уморил парня с непривычки.

Он наклонился и тихо прошептал ему:

— Спи-спи, рань ещё. Я матушке скажу, что тебе нездоровится. Отдохни сегодня, за работу не берись.

Он погладил юношу по плечу, и, дождавшись, пока тот снова крепко уснет, вышел из комнаты.

Матушка Син дала каждому из троих мужчин по два хлебца с соленьями и чили-маслом, а также по бамбуковому туесу с холодной кипяченой водой. Син Нань забрал припасы и тихонько шепнул матери:

— Матушка, Цзю-гэеру сегодня нездоровится. Пусть полежит, не привлекайте его к тяжелой работе.

Матушка Син сразу всё поняла. Хотя Син Нань давно говорил, что не держит в уме девку из семьи Ван, но они до сих пор не легли в одну постель и особых чувств не показывали, отчего у матери кошки на душе скребли. А теперь слова сына заставили её расцвести в счастливой улыбке.

— Поняла я, иди уже! — весело отозвалась она. — Дома я за всем присмотрю. Буду ждать, когда вы мне внучка подарите, хи-хи!

Син Нань от материнских речей смутился и смущённо потёр кончик носа, после чего отправился вслед за батюшкой и старшим братом к дому старшего дяди.

***

Пэй Цзю проспал до самого полудня. Когда солнечные лучи пробились сквозь окно и упали на лицо, он с трудом разлепил глаза. Поняв, сколько времени, юноша испуганно дернулся, желая вскочить, но резкая боль в пояснице принудила его зашипеть:

— С-с...

Замёрзнув на мгновение, он откинул одеяло и увидал алые отметины на коже. Вспомнив ночные бесстыдства, сгорел от смущения. Кое-как одевшись, он вышел во двор, невольно семеня и ступая с трудом.

Под навесом сидели матушка Син, Вэй Цинъянь и Син Сяомэй — они вышивали и подшивали обувь. Завидев его неловкую походку, старшие, уже познавшие семейную жизнь, сразу всё поняли.

Вэй Цинъянь поднялся, пододвинул стул и ласково произнес:

— Присядь, Цзю-гэер. Завтрак ещё тёплый, я сейчас принесу.

— Я... я сам! Матушка, старший брат-мэ, простите меня, я проспал... — Пэй Цзю опустил голову, весь сжавшись от страха, что его посчитают лентяем.

Матушка Син усадила его за стол:

— Сань-эр уходя предупредил, что тебе нездоровится. Поспи подольше, ничего страшного. Дел нынче всё равно немного.

Убедившись, что его никто не бранит, Пэй Цзю перевёл дух. Вэй Цинъянь принес из кухни хлебец с соленьями и вареное яйцо — его матушка Син сварила специально, чтобы невестка набралась сил да подарил им крепыша-внука.

Син Сяомэй, заметив бледность Пэй Цзю и его странную походку, поинтересовалась:

— Третий дядюшка-мэ, ты заболел?

— Н-нет... — заливаясь краской, ответил Пэй Цзю, жуя хлебец.

Матушка Син слегка постучала дочь по лбу:

— Мала ещё нос сунуть куда не просят! Вышивай знай свой платок.

Сяомэй надула губы, но послушно вернулась к шитью.

Пэй Цзю очистил яйцо, разломил пополам и одну половину протянул девочке.

— Это мне? — удивленно спросила Сяомэй.

Пэй Цзю кивнул. Девочка взяла угощение и взглянула на матушку.

— Раз третий дядюшка-мэ угощает — ешь! Чего на меня смотришь? — Матушка Син, видя, как Пэй Цзю делится с девчушкой, лишь лишний раз убедилась в его доброте. Вспомнив, как с ним обращались в родном доме, она пожалела его ещё сильнее: как у родни рука поднималась бить такого кроткого ребенка?

— Третий дядюшка-мэ, я принесу твою корзинку для шитья! Где она лежит? — весело съев яйцо, предложила Сяомэй.

— На сундуке у изголовья кровати, — не стал отказываться Пэй Цзю, которому двигаться всё ещё было тяжело.

Утром, откушав, Сяомэй с матушкой Син уже успели выгнать уток на пастбище, Вэй Цинъянь выстирал и развесил вчерашнее бельё, да и сорняки на огороде они уже выпололи.

Закончив один платок, матушка Син подошла посмотреть на работу Пэй Цзю. За несколько дней юноша освоил стежки: узоры выходили ровными, плотными и аккуратными. Заметив его старание и талант, женщина осталась весьма довольна.

— Погода хорошая, пойду-ка я достану из погреба кочерыжки белой капусты да редьку, надо просушить, — промолвила матушка Син и отправилась к овощехранилищу. Вэй Цинъянь отложил пяльцы и пошёл следом помогать.

Зимой с едой туго, поэтому ещё летом сушат овощи про запас.

Матушка Син с Сяомэй уселись на низкие скамеечки и принялись мыть редьку в большом деревянном тазу, а затем перекладывать её в плетёные сита. Вэй Цинъянь с Пэй Цзю устроились рядом с разделочными досками и стали нарезать овощ соломкой — так быстрее сохнет.

Закончив мыть, матушка Син велела Сяомэй развести огонь и нагреть воды, чтобы бланшировать капусту перед сушкой. Вэй Цинъянь взглянул на сочные, хрустящие брусочки редьки и обратился к матери:

— Матушка, редька такая сочная да хрустящая! Если замариновать её с перцем, батюшка, Дун-гэ и третий брат за обе щеки уплетать будут. Пойду-ка я на огород, нарву перца.

— Ладно, нарви побольше. И стручковую фасоль с огурцами захвати, всё вместе замаринуем, — отозвалась матушка Син, не прерывая работы.

Пэй Цзю вспомнил кулинарные способы, о которых узнал когда-то, и нерешительно промолвил:

— Матушка, а если измельчить немного чеснока и сделать пряный острый сушёный редис? Выйдет очень вкусно.

Вэй Цинъянь замер с корзиной в руках:

— Пряный острый сушёный редис? Сроду о таком не слыхал.

Обычно редьку у них либо тушили да жарили свежей, либо мариновали с перцем в кувшинах с соленьями, либо сушили на зиму, чтобы потом размачивать и добавлять в суп.

Матушка Син тоже удивилась:

— Цзю-гэер, а где ты такому выучился?

Пэй Цзю помялся и заплетающимся языком объяснил:

— Позапрошлой зимой, когда я собирал хворост в горах, наткнулся на старого коробейника, замерзавшего в снегу. Вижу — еще дышит. Я принес из дома полпаюшки да бамбуковый туесок с горячей водой, поил его, а потом позвал старосту, чтобы перенести в деревню. Когда дедушка очнулся, хотел отблагодарить серебром, но я... я не осмелился взять. Побоялся, что дома прибьют. Вот он и выучил меня нескольким кулинарным рецептам...

Заметив, что матушка Син и Вэй Цинъянь молчат, юноша испугался, что они подумали неладно, и заспешил добавить:

— М-матушка, староста всё знает! Это дедушка сам меня научил за спасение, а не я у кого-то выкрал...

Матушка Син и Вэй Цинъянь просто обомлели от неожиданности. Они и представить не могли, что этот тихий юноша в лютый мороз спас человека. Благо, тот старик оказался добрым человеком. А ведь Пэй Цзю рисковал — мало ли на кого в лесу наткнешься.

Увидев его испуг, матушка Син тепло улыбнулась:

— Цзю-гэер у нас добрый. Раз тот коробейник сам тебя выучил, значит, рецепты твои. Делай, как знаешь! Сходи с Янь-гэером в огород да набери всё, что нужно.

Вэй Цинъянь сунул в руки Пэй Цзю еще одну корзину и весело проговорил:

— Пойдём вместе, сам наберёшь всё, что требуется.

Завтрак давно переварился, и хотя тело ещё немного ноет, Пэй Цзю чувствовал себя куда лучше, чем утром. Он охотно отправился вслед за Вэй Цинъянем на грядки.

На обед сварили жидкую кашу, разогрели несколько хлебцев, намяли огурцов и выложили миску свежеприготовленного пряного острого сушёного редиса. Других блюд готовить не стали, но все наелись от души.

Слегка подвяленные полоски редиса смешали с мелко рубленым чесноком и жгучим перцем, добавили молотый сычуаньский перец, соль, соевый соус да кунжутное масло. Затем калёное растительное масло с пылу с жару вылили прямо в приправы, насыщая их ароматом, и всё тщательно перемешали. Получилась закуска — хрустящая, пряная, бодрящая, с приятной острецой.

— Цзю-гэер, до чего же ладно вышло! И ароматно, и остро, и язык приятно пощипывает, — нахваливала матушка Син, раз за разом тянясь палочками к миске.

Сяомэй с набитым ртом наперебой поддакивала:

— Вкуфно-то как! Офень вкуфно!

Глядя на пустеющую посуду, Пэй Цзю радовался от всего сердца. Вэй Цинъянь тоже оценил угощение — в их краях ничего подобного не делали. Если наладить готовку, такую закуску можно выгодно продавать.

— Матушка, редис этот невероятно вкусен! В наших краях так никто не готовит, а стоит он недорого. Может, начнем готовить да возить в городок на продажу?

http://bllate.org/book/40774/5406263

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу