Она пробормотала себе под нос:
— Может, всё-таки вернуть?
Она ведь даже не дала ещё своего согласия, а уже получила такую дорогую вещь.
В этот момент агент прислала сообщение — и Лу Чжаочжао с облегчением отвлеклась от мучительных размышлений. Взяв телефон, она увидела фотографии, присланные агентом: розы теперь стояли в её офисе повсюду — в углах, в тех самых местах, куда она обычно не заглядывала. Раньше там царила унылая пустота, но теперь всё оживилось, и цветы пылали ярко-алым.
«Целый вечер убиралась для тебя, — писала агент. — Когда ты участвуешь в шоу, я и близко не бываю такой внимательной».
Видно было, что агенту нравится заниматься такими делами. Лу Чжаочжао улыбнулась — но едва успела опустить уголки губ, как раздался звонок в дверь. Сердце её мгновенно ёкнуло: без лишних размышлений она поняла, кто это.
После этого «ёк» пульс забился ещё быстрее. Лу Чжаочжао напряглась.
Она подошла к двери. За ней стоял Линь Синянь и смотрел на неё с натянутой улыбкой.
— Ещё не спишь?
— Нет. Что случилось? — Лу Чжаочжао взглянула на контейнер в его руке. — Ты ещё не ужинал?
— Ага… Сегодня допоздна задержался на работе, — соврал он.
Лу Чжаочжао только «охнула» и не сделала ни шага в сторону, явно не собираясь впускать его. Линь Синянь приподнял бровь, немного подумал и сказал:
— Сестрёнка, не знаю… Может, из-за того, что внезапно потратил кучу денег, сегодня на работе особенно тяжело стало — даже аппетита нет.
Лу Чжаочжао виновато опустила глаза, не зная, куда деться от смущения, и наконец отступила:
— Ты бы хоть нормально поел.
— Если сестрёнка поест со мной, сразу аппетит вернётся, — улыбнулся Линь Синянь и вошёл. Лу Чжаочжао отошла в сторону.
Он поставил контейнер на стол и, проходя мимо журнального столика, бросил взгляд на коробку.
Лу Чжаочжао подошла, взяла коробку и протянула ему:
— Это слишком дорого. Лучше верни. Я не могу это принять.
— Почему? Раз уж подарил — не стану просто так забирать обратно, — Линь Синянь не стал её слушать и сразу открыл контейнер, собираясь есть лапшу.
Лу Чжаочжао вздохнула, словно принимая какое-то судьбоносное решение, и спросила:
— А у тебя есть что-нибудь, чего ты очень хочешь? Я куплю тебе.
Линь Синянь удивлённо приподнял брови, явно позабавленный:
— Сестрёнка собирается купить мне подарок в ответ? Какого размера?
— Любой! Сколько захочешь, даже самый дорогой… — Лу Чжаочжао ткнула пальцем в коробку и скорбно добавила: — Только не дороже этого, ладно?
Линь Синянь окончательно рассмеялся и только через некоторое время произнёс:
— Сейчас не придумал. Подумаю и скажу потом.
— Тогда в следующий раз вообще ничего не дари! Я уже боюсь тебя, честно, — серьёзно сказала Лу Чжаочжао. Он рассеянно кивнул, неизвестно, услышал ли он её слова, и добавил:
— Давай есть лапшу.
От запаха Лу Чжаочжао тоже заурчало в животе. Она часто ела в этой сети заведений. Только теперь она наконец присмотрелась к ужину Линь Синяня и изумилась:
— Ты столько купил? Ты точно всё съешь? Не ограбил ли случайно кого?
Линь Синянь помедлил и спокойно ответил:
— Просто хозяин показался мне хорошим человеком, вот и купил побольше. Всё равно ночью не съедят — завтра всё равно выкинут.
Лу Чжаочжао взяла палочки и весело засмеялась:
— Неужели моим духом бережливости тебя вдохновило? «Близость к добру делает добрым», — как говорится. Учись у меня хорошему, и станешь настоящим молодцом!
Линь Синянь усмехнулся, но не стал ни возражать, ни поддерживать её шутку.
Лу Чжаочжао изначально не была голодна, но когда Линь Синянь так откровенно соблазняет её едой, особенно глубокой ночью, устоять сложно. Она сделала глоток бульона и начала есть лапшу.
Внутри было полно фрикаделек и разных добавок — их было даже больше, чем самой лапши. То, что ей не нравилось, она откладывала в сторону. Линь Синянь переложил ей в тарелку всю свою ламинарию. Лу Чжаочжао, набив рот, смутилась и сама положила три кусочка картофеля в его миску.
— Взаимные учтивости, — сказала она.
Для неё это было привычным делом: раньше, когда она ела вместе с коллегами по группе, тоже делилась с ними. Она не выделяла Линь Синяня особо, особенно учитывая, что он тоже поделился с ней.
Но Линь Синянь, похоже, понял это иначе:
— Сестрёнка так заботится обо мне?
Лу Чжаочжао только вздохнула — опять этот самовлюблённый тип.
Если он будет приходить каждый вечер, она точно не удержит свой вес и получит град критики от фанатов. Тогда агент точно перестанет защищать Линь Синяня.
Лу Чжаочжао подумала, что такой исход, пожалуй, даже неплох. Сейчас агент будто бы околдована этим хитрым лисом Линь Синянем.
Линь Синянь поел немного и потерял аппетит — не то настроение плохое, не то просто не хочется есть. Он сидел напротив, подперев голову рукой, и смотрел, как она ест.
Лу Чжаочжао уже почти допила бульон, но, заметив его взгляд, вдруг вспомнила, что должна вести себя скромнее, и стала есть остатки лапши маленькими глоточками.
— Завтра же запись песни, верно? — неожиданно спросил Линь Синянь.
Лу Чжаочжао на секунду растерялась, но быстро вспомнила и кивнула:
— Ага, у вас в компании.
«Иши» — онлайн-игра от Ифаня. Несколько лет назад она вышла на рынок и затмила всех старожилов жанра ксюйся в Китае. Игра отличалась изысканной графикой, была недорогой и часто устраивала розыгрыши. Кроме того, компания Ифань всегда славилась стремлением сделать как можно больше персонажей: в других играх обычно было восемь школ и два-три типа классов, а в «Иши» одни только школы делились по регионам, в каждом регионе — несколько школ, а внутри каждой школы — уровни и подклассы. От такого разнообразия глаза разбегались.
В то время Лу Чжаочжао только начинала карьеру и была самой свободной в группе. Когда не было выступлений, она сидела дома и играла. Она была давней поклонницей компании Ифань.
Она и представить не могла, что однажды станет лицом «Иши» и запоёт для этой игры. Ещё меньше она ожидала, что однажды переспит с основателем «Иши»…
Лу Чжаочжао кашлянула — судьба необъяснима.
Линь Синянь, конечно, ничего об этом не знал и небрежно спросил:
— Ты играла в «Иши»?
Лу Чжаочжао напряглась:
— Эта ваша игра? Очень популярная, пробовала пару раз.
— Всего лишь «пробовала»? — Линь Синянь явно усомнился.
Лу Чжаочжао тут же возразила:
— А что? Нельзя попробовать?
Линь Синянь будто пытался её раскусить:
— Сестрёнка, кажется, играла во многие игры нашей компании. «Иши» разве не нравится?
Лу Чжаочжао почувствовала себя неловко. Раньше хейтеры часто говорили, что она безалаберная: кроме игр, сна и безделья ничего не делает, профессиональные навыки посредственные, по сравнению с другими участницами группы — просто бездарность.
— Да я и не так уж люблю игры, — покраснела она. — Мне уже не ребёнку быть, в игры впадать — плохо. Вашу я всего одну пробовала.
Линь Синянь удивился:
— Игры — не только для детей. Возраст тут ни при чём.
— Может, говорят, что это время впустую тратить.
Линь Синянь задумчиво опустил руки, сложил их в замок и посмотрел на неё:
— Это их образ жизни. Но я тоже думаю, что сестрёнке играть в чужие игры — пустая трата времени. Лучше уж в наши.
— Ты же не властен над моим выбором, — тут же возмутилась Лу Чжаочжао. — Я не собираюсь вешаться на одно дерево.
— Тогда что делать? — Линь Синянь перевёл на неё взгляд, в котором блеснул тонкий, бархатистый свет. — Может, мне посадить ещё деревьев, чтобы сестрёнка могла попробовать другие?
Неизвестно почему, но Лу Чжаочжао показалось, что он говорит не только об играх, но и о чём-то ещё…
Она быстро вскочила:
— Пойду приберусь. Иди домой.
Линь Синянь тоже поднялся, наклонился и посмотрел на завиток на её макушке. В голосе прозвучала обида и неохота:
— Я сегодня подарок принёс, а сестрёнка даже наградить не хочет?
— Какую награду? — Лу Чжаочжао растерянно подняла на него глаза, потом вдруг вспомнила: — У меня сегодня в компании фруктовые цукаты появились. Хочешь? Там все фрукты есть. Какие любишь?
— Я… — Линь Синянь перевёл взгляд на неё. Лу Чжаочжао тут же выпалила:
— Не хочешь — уходи.
В итоге Линь Синянь остался сидеть на диване и есть цукаты из пакетика. Хорошо, что лапшу почти не тронул — иначе сейчас точно не влезло бы.
Он взял подушку, прижал к себе и почувствовал знакомый аромат — лимон и мандарин. Он бросил взгляд на Лу Чжаочжао, которая убирала на кухне, а потом перевёл глаза на флаконы и баночки на журнальном столике.
Когда Лу Чжаочжао вышла из кухни, она увидела, что Линь Синянь держит в руках её крем для тела, а рядом лежит массажная щётка, которой она обычно пользовалась. Такие интимные вещи в его руках выглядели крайне странно.
Лу Чжаочжао бросилась вперёд и вырвала у него крем:
— Разве тебе в детстве не говорили, что нельзя трогать чужие вещи без спроса?
— Нет, — ответил он совершенно серьёзно, а потом добавил с лукавством: — Может, сестрёнка станет моим взрослым и научит?
Лу Чжаочжао тут же отвела глаза, смутившись, и унесла щётку с кремом в спальню.
Когда она вышла обратно, Линь Синянь снял пиджак, и из кармана выпал галстук. Он наклонился, чтобы поднять его. Лу Чжаочжао смотрела, как он поднимает галстук, и заметила, что он сел, словно в задумчивости, и уставился на него.
Ей показалось странным: сегодня и улыбки, и шутки Линь Синяня выглядели натянуто, он даже не пытался её поддразнить, как обычно.
Она очнулась и увидела, как он поманил её пальцем — точно так же, как тогда в машине. Лу Чжаочжао отбросила мысли и спросила:
— Ты всё ещё не уходишь?
— Сестрёнка, иди сюда, — сказал он прямо, без жестов.
Лу Чжаочжао безропотно подошла, собравшись сесть, но он вдруг потянул её за руку. Она пошатнулась и оказалась у него на коленях. От неожиданности она завопила и попыталась вскочить, но его рука была слишком сильной — вырваться не получилось.
Он прижался носом к её шее, чувствуя пульс, вдыхая её аромат, и глухо произнёс, дыхание щекотало кожу:
— Сестрёнка так приятно пахнет.
Лу Чжаочжао шлёпнула его по руке:
— Ты что вытворяешь?
— Просто обниму, ничего больше не буду делать, — прохрипел он. Лу Чжаочжао расслабилась, и он вдруг тихо рассмеялся:
— Или сестрёнка чего-то ждёт?
Сердце Лу Чжаочжао подскочило:
— Да что ты! Веди себя прилично.
Хорошо, что она сидела спиной к нему — он не видел, как она покраснела. Лу Чжаочжао глубоко вздохнула.
Он и правда вёл себя прилично: сказал «обниму» — и действительно только обнимал. Лу Чжаочжао ему доверяла. Он, хоть и смелый, никогда не позволял себе лишнего и всегда спрашивал её согласия.
— Ожерелье не нравится? — спросил он через долгое время. Лу Чжаочжао уже почти задремала и поспешно ответила:
— Очень нравится.
Когда даришь подарок, нельзя говорить, что он плохой — иначе уважение пропадёт, а цель подарка будет утеряна.
Он чуть приподнял голову — он и так был высокий, а теперь, подняв лицо, смог дотянуться до её уха. Даже без посторонних он говорил так тихо, что слышать могла только она:
— Тогда позволь надеть его тебе?
Лу Чжаочжао покраснела и промолчала. Он потянулся за коробкой. Лу Чжаочжао, воспользовавшись тем, что он ослабил хватку, попыталась убежать, но не успела отъехать и на несколько сантиметров, как он одной рукой схватил её и прижал обратно.
Она вздрогнула — теперь она сидела к нему лицом. На его лице играла победная, насмешливая улыбка:
— Сестрёнка, почему ты всё время убегаешь?
Лу Чжаочжао мысленно себя прокляла: лучше бы не шевелилась — тогда бы сохранила прежнюю позу. А теперь что за поза?
Она осторожно посмотрела на его лицо, убедилась, что он в состоянии нормально разговаривать, и поспешила смягчиться:
— Я просто засыпаю. Боялась, что усну у тебя на коленях и помешаю тебе.
— Правда? — приподнял он бровь.
Лу Чжаочжао энергично закивала. Линь Синянь отпустил её, открыл коробку. На этот раз Лу Чжаочжао не убегала и смотрела, как он вводит пароль. Ей стало неловко, но он вёл себя так, будто в этом нет ничего странного. Достав ожерелье, он почти ласково спросил:
— Позволь надеть?
Лу Чжаочжао не отказалась. Она встала, подняла обеими руками волосы, обнажив белоснежную шею. Он опустил глаза, ресницы скрыли часть эмоций. Лу Чжаочжао не смотрела на него, а уставилась в сторону.
Холодное ожерелье коснулось её кожи, и по телу пробежала дрожь — не то от удовольствия, не то от волнения.
Он застегнул замочек. Лу Чжаочжао уже собиралась потрогать ожерелье, как вдруг её губы оказались плотно прижаты к чьим-то губам. Она растерялась, и её мягко откинули назад.
Он целовал её с отчаянием, будто его заставили проглотить горькое лекарство, и теперь он искал утешение в ней, пытаясь избавиться от боли и безысходности.
Лу Чжаочжао на мгновение замерла, но быстро ответила ему. Языки соприкоснулись, и два вулкана столкнулись — страсть и любовь вспыхнули мгновенно.
Когда Линь Синянь дотронулся до её пижамы, он замер. Они лежали на диване, глядя друг на друга. Лу Чжаочжао провела ладонью по его лицу и тихо спросила:
— Что с тобой?
Линь Синянь смотрел на неё красными от слёз глазами и молчал.
— Кто-то обидел тебя?
На этот вопрос он, кажется, усмехнулся:
— Ага.
Лу Чжаочжао сжала губы и провела пальцем по его губам:
— Почему?
— Если кто-то погиб, спасая тебя, а его семья говорит, что это ты виновата в его смерти… Ты согласишься с этим?
http://bllate.org/book/4076/425917
Готово:
