Первые двадцать два года жизни Цзян Линя можно было исчерпывающе описать тремя фразами: богат, чертовски богат; красив, сказочно красив; и дрянь редкостная, до мозга костей. Сейчас он вальяжно опирался на фальшборт собственной яхты с бокалом шампанского за несусветные тысячи в одной руке и свежесоблазненной хорошенькой старлеткой в другой.
Он как раз лениво прикидывал, уложить ли ее в постель прямо сегодня или разыграть невинную партию в кошки-мышки — в конце концов, на дворе стоял лишь вторник, и недельный лимит развлечений не стоило спускать в один присест.
И тут в голове раздался отчетливый механический щелчок, после чего совершенно безэмоциональный синтезированный голос зачитал вердикт:
【Обнаружены качества души: спесь, расточительность, эмоциональная холодность, хроническая безответственность… Общая оценка: дефектный представитель людей.】
Цзян Линь недоуменно тряхнул головой. Неужто дорогое пойло так ударило в голову? Слуховые галлюцинации?
【Исполнение наказания: отправка в апокалипсис. Цель задания: стать первым в Поднебесной в рейтинге катастроф. Наказание за провал: вечное пребывание. Желаем приятных впечатлений, дефектный представитель людей.】
— Погоди, что еще за бред собачий?! Какой конец света? Какой еще первый в Поднебесной?! — не успел Цзян Линь докричать возмущенную тираду, как перед глазами все поплыло, и свежий соленый морской бриз сменился удушливым зловонием тлена.
Под ногами привычно пружинивший ковер исчез: подошвы с мокрым чавканьем погрузились во что-то вязкое, слизистое и крайне подозрительного вида… то ли во мхи, то ли в гнилое грибное месиво. Он опустил взгляд: на нем по-прежнему был роскошный бархатный халат, а ноги, обутые в сшитые на заказ туфли из мягчайшей овчины, теперь глубоко вязли в фиолетовом мицелии, источавшем тусклое фосфоресцирующее свечение. Ни яхты, ни красотки, ни пирамид из бокалов игристого — все словно корова языком слизала.
Вокруг высились лишь обгорелые остовы разрушенных зданий под мутно-багровым, тяжелым небом, а вдалеке, на покосившемся рекламном щите, все еще белозубо улыбалась выцветшая знаменитость, чью правую щеку уже оплели черные жилки грибковых наростов. Ветер доносил глухой тоскливый вой — невозможно было разобрать, то ли свистит сквозняк в руинах, то ли скулит неведомая тварь.
Цзян Линь застыл как вкопанный, онемев ровно на три минуты. Затем в отчаянии схватился за голову, осел на корточки и издал сдавленный, полный бессильной ярости вопль:
— Да вы издеваетесь, мать вашу!..
Попаданчество? Неужто он, молодой господин Цзян, дорос до роли попаданца?! Да единственное, что у него вообще ассоциировалось со словом «попаданец» — это игра CrossFire! Какая еще система?! Какое еще наказание?! Самой суровой карой за всю его сознательную жизнь было лишение карманных денег на три месяца, когда отец перекрыл счета! И вдобавок — стать первым в Поднебесной?! В этой проклятой дыре?!
Он уставился на собственные ухоженные ладони, которые за двадцать два года не поднимали ничего тяжелее авторучки для подписи чеков, руля суперкара да девичьей талии, и ощутил, как к горлу подступает ледяная волна абсурдного, сокрушительного отчаяния.
— Ладно, признаю, твоя взяла, — он с силой потер лицо, отчаянно пытаясь взять себя в руки. — Система? Братуха-система, ты здесь? Давай побазарим! А где подробности задания? Где подарочный набор для новичка? Где золотой палец, в конце-то концов?! На худой конец хоть шмотки какие-нибудь подгони переодеться! Мой халат… он же от микробов и спор вообще не защищает!
В голове стояла гробовая тишина, лишь издалека вновь донесся невнятный, явно нечеловеческий вой. Цзян Линя прошиб холодный пот, но он заставил себя собраться с мыслями. Кто он такой? Он — Цзян Линь! И пусть попал в беду, но он все равно принц в изгнании… тьфу ты, золотой мальчик в бегах! Первым делом нужно…
Ур-р-р…
В животе протяжно заурчало. Принцам, увы, тоже необходимо жрать.
— Сначала… надо раздобыть хоть глоток воды, — пробормотал он, дрожащими ногами поднимаясь на ноги. С брезгливой гримасой стряхнув прилипшие к туфлям осклизлые нити, он, спотыкаясь на каждом шагу, поплелся туда, что когда-то напоминало городскую улицу.
Не пройдя и пары десятков шагов, он заметил полуобвалившуюся вывеску круглосуточного магазинчика, и в душе затеплился слабый огонек надежды. Вдруг там уцелела бутылка минералки? Или хотя бы банка консервов? Пускай сто раз просроченных — сейчас молодой господин Цзян воротить нос точно не станет… Честное благородное.
С предельной осторожностью приблизившись к разбитой витрине, он заглянул внутрь. Внутри царил полнейший разгром: стеллажи повалены вкривь и вкось, пол покрыт черной дурно пахнущей жижей. Однако в самом низу, под одной из полок, блеснуло стекло. Сердце Цзян Линя радостно екнуло. Плевать на манеры и статус — ухватившись за оконную раму, он полез в проем.
Пола бархатного халата тут же зацепилась за ржавый зубец металла и с громким треском разошлась длинной щегольской прорехой. Он пожалел дорогую вещь ровно десятую долю секунды — инстинкт выживания мгновенно заглушил мелочную жалость к тряпкам.
Но стоило ему протиснуться внутрь наполовину и потянуться пальцами к заветной бутылке, как из непроглядной темноты в глубине зала раздался тяжелый, хриплый рокот, похожий на свист дырявых кузнечных мехов. Цзян Линь оцепенел и медленно повернул голову.
В густой тени вспыхнули два мутных желто-зеленых огонька, напоминавших перегоревшие лампочки. Следом оттуда, тяжело и неровно переступая лапами, выбралась тварь. Размером она походила на крупного мастифа, но анатомия ее была чудовищно изломана: создание казалось грубо слепленным из останков нескольких бродячих псов, обтянутых сочащейся зловонной слизью грибной шкурой.
Пасть распахнулась, обнажив частокол кривых зубов, оплетенных серыми нитями, — языка не было, вместо него в глотке копошился мерзкий живой комок пульсирующего мицелия.
【Око наблюдения】
Совершенно внезапно эти слова вместе со скупой информационной выжимкой четко отпечатались в сознании Цзян Линя:
【Грибной зверь: неполная форма (голоден, относительно медлителен)】
【Оценка угрозы: низкая (для вооруженного гражданского), высокая (для салаги в халате)】
— Твою ж… мать! — у Цзян Линя волосы встали дыбом, а остатки былой спеси испарились в долю секунды. В голове колотилась единственная паническая мысль: «Только бы не стать обедом для этой мерзости!»
Он резко дернулся назад, со всего маха врезавшись локтем в оконную раму и зашипев от резкой боли. Резкое движение словно подстегнуло грибного зверя: хрипло взвыв, тварь сорвалась с места и ринулась на него. Пусть бежала она неуклюже и вперевалку, ее скорость явно превосходила прыть изнеженного молодого господина, никогда в жизни не утруждавшего себя физкультурой!
Цзян Линь кубарем покатился по земле, пытаясь убраться подальше: туфли слетели, пояс халата развязался, и он, споткнувшись на усыпанном щебнем и мицелием бетоне, с маху пропахал носом грязь. Ободранные ладони и колени обожгло дикой болью. Грибной зверь с смрадным рычанием настиг его, разинув слюнявую пасть прямо над его затылком.
«Конец», — в отчаянии пронеслось в голове. Неужели он, великолепный Цзян Линь, сдохнет прямо здесь — так нелепо, грязно и унизительно?! И только за то, что менял девчонок раз в неделю?! Эй, вам не кажется, что несоразмерность наказания слегка зашкаливает?!
И в ту самую секунду, когда липкие нити уже коснулись его шеи…
Свист рассекаемого воздуха вспорол тишину. Метнувшийся на него грибной зверь внезапно одеревенел в воздухе, булькнул горлом и с глухим шлепком рухнул рядом, окатив лицо Цзян Линя вонючей жижей. В место, где у чудовища предположительно находилась голова, намертво вонзился короткий арбалетный болт с тусклым кристаллом на оперении; древко все еще мелко вибрировало.
Ошарашенный Цзян Линь, даже не подумав стереть с лица омерзительную жижу, остолбенело уставился туда, откуда прилетел снаряд.
В полуразрушенном оконном проеме второго этажа наискосок от него без единого звука возник силуэт. На фоне мутно-алого неба черт лица было не разобрать: угадывался лишь высокий рост, широкий разворот плеч, темная облегающая экипировка да зажатый в руках арбалет лаконичной формы.
Незнакомец легко спрыгнул вниз, подошел к туше грибного зверя, плавным движением выдернул болт и вытер наконечник о сравнительно чистый пучок мха. Лишь после этого он перевел взгляд на распластанного в пыли Цзян Линя.
Холодный взор скользнул по нему с макушки до пят: распахнутый бархатный халат из дорогущей ткани, покрытый нечистотами, изодранный рукав, босые грязные ноги и смазливая физиономия, на которой аршинными буквами читалось: «я ничтожество, и я только что чуть не наложил в штаны». В глазах незнакомца не отразилось ни единой эмоции, однако Цзян Линь отчетливо уловил во взгляде… брезгливость? Так смотрят на красивую, но абсолютно бесполезную обузу.
— Новенький? — подал голос чужак. Тон оказался низким, с глуховатой хрипотцой, словно человек давно не пил вдоволь чистой воды.
Цзян Линь лишь беспомощно приоткрыл рот, будучи не в силах вымолвить ни слова: шок от едва не состоявшейся гибели и навалившееся бессилие сковали тело. Мужчина еще раз окинул взглядом его босые ступни и содранные до крови ладони, едва заметно нахмурился и безжалостно добавил:
— В таком виде ты и до завтрашнего полудня не протянешь.
Цзян Линь едва воздухом не поперхнулся от подобной наглости. Но уже в следующее мгновение животный инстинкт самосохранения вкупе с въевшимся в подкорку принципом «хрен вам, подыхать так позорно я не собираюсь» и прирожденным талантом молодого господина подстраиваться под нужных людей взяли верх.
Он состряпал самое трогательное, невинное и молящее о спасении выражение лица — то самое, которым обычно обезоруживал собственную матушку и сердобольных барышень, — вскинул глаза на источавшего смертоносную силу незнакомца и залепетал с замиранием сердца:
— Б-братец… спаси и помоги!
Главное — вцепиться в него мертвой хваткой! Присосаться намертво! Плевать на титул первого в Поднебесной и дурацкие кары — сперва надо элементарно выжить! А этот мужик сгодится на роль отличной… ступеньки.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40753/5182706
Готово:
