Готовый перевод Pretending to Be Rivals / Притворяясь врагами на шоу айдолов: Глава 28

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Только после слов Ван Сянси Ся Хуайсин наконец опомнился.

Они ведь были не в привычном репетиционном зале, а под прицелом десятков камер, перед лицом девяноста с лишним участников и бесчисленного персонала.

И в такой обстановке они... шептались.

Хуайсин почувствовал, как к щекам медленно приливает жар, пока лицо не начало буквально гореть. Спасало лишь то, что тональный крем, выбранный Чжао Симэном, отлично скрывал любые несовершенства — разве что кожа казалась чуть более розовой, чем обычно.

— Да так, ничего особенного... — тихо пробормотал Хуайсин.

— Что? — не расслышал Ван Сянси.

— Ничего такого. Просто делились... впечатлениями от выступления.

Парень, который только что доминировал на сцене и буквально разносил зал, теперь запинался на полуслове. Он забегал глазами, не решаясь взглянуть на Чу Юньюаня, но в его взгляде отчетливо читался призыв о помощи.

— Он пообещал превзойти меня в следующий раз, — непринужденно подхватил Чу Юньюань. — Обычный обмен любезностями перед боем.

— Вот как? — Ван Сянси прищурился.

«Так я вам и поверил».

Но допытываться режиссер не стал.

— Ладно, присаживайтесь пока. Пусть готовится следующая группа.

Ван Сянси мельком взглянул на прикрепленные к их костюмам микрофоны. Чтобы не портить звук во время номеров, эти петлички не выводились на общие колонки, но запись на компьютере шла непрерывно.

На монтаже все равно все вскроется.

Когда режиссер разрешил им сесть, Ся Хуайсин облегченно выдохнул. Чу Юньюань отступил на шаг и опустился на сиденье первым, предусмотрительно оставив для Хуайсина больше половины места — чтобы уберечь смущенного мальчишку от любых неловких прикосновений. Иначе тот не просто покраснел бы, а вспыхнул бы до кончиков пальцев.

И Юньюань беспокоился не зря. Стоило Хуайсину немного расслабиться после расспросов режиссера, как волнение нахлынуло с новой силой. Кончики ушей горели, мысли путались. Даже не взглянув назад, он сделал неосторожный шаг назад и резко опустился на сиденье.

Но не успел он коснуться поверхности, как наткнулся на что-то твердое.

Хуайсин замер, его глаза мгновенно округлились.

Ощущение было совершенно неправильным! Это точно не могло быть частью акрилового кресла. Твердое, но упругое...

Это же колено!

— Малыш, — раздался за спиной тихий, полный сдерживаемого смеха голос Чу Юньюаня. — Ты и правда решил присесть ко мне на колени?

«Да щас, разбежался!»

Хуайсину было не до препирательств. Он мгновенно скользнул в сторону, занимая свободную часть сиденья с такой ловкостью, словно его движения прокрутили на ускоренной перемотке. Без высокоскоростной камеры такую реакцию было просто не зафиксировать.

К счастью, все объективы в этот момент уже были направлены на сцену, где готовились к следующему номеру. Никто в зале не заметил этой маленькой драмы в углу.

Хуайсин тихонько отодвинулся еще на пару сантиметров, а потом еще немного, делая вид, что ничего не произошло. Теперь между ним и Юньюанем пролегла дистанция шире, чем в гримерке.

Чу Юньюань проводил взглядом эту импровизированную границу и тихо усмехнулся.

— Вообще-то, ты мог остаться, — негромко произнес он. — Пользуйся моментом, я не против.

«Да пошел ты!»

Лицо Хуайсина пылало так, словно готово было взорваться. Но спорить было бессмысленно — он сам оказался неправ. Ему оставалось лишь молча уставиться на сцену.

О, это выступление обещало быть потрясающим. Прямо-таки способным затмить и Цзин Сина, и самого Чу Юньюаня.

Но до его собственного уровня им, конечно, было далеко.

Пока все внимание зала было приковано к сцене, Чу Юньюань вдоволь налюбовался пунцовыми ушами парня и решил больше его не дразнить.

Короткий, никем не замеченный эпизод растаял без следа.

***

В режиссерской ложе, прямо за спиной Ван Сянси, стоял Лу Хэндун. Зажав сигарету в зубах, он не отрывался от видоискателя, периодически делая затяжки.

Как только закончила выступление пятнадцатая группа, Хэндун вынул сигарету изо рта и лениво протянул:

— Ты даже представить не можешь, с какой скоростью работает серийная съемка на моей камере.

Ван Сянси повернул голову и усмехнулся:

— И что же ты там поймал?

— Держи, любуйся.

Хэндун не стал набивать себе цену и протянул камеру режиссеру.

Ван Сянси взглянул на экран предварительного просмотра и тут же расплылся в улыбке.

На одном из кадров серийной съемки Ся Хуайсин сидел прямо на коленях Чу Юньюаня, а рука того легко, почти невесомо придерживала его за талию. Они выглядели настолько гармонично и близко, что любой без колебаний принял бы их за влюбленную пару.

Ван Сянси забрал у фотографа сигарету, затянулся и выдохнул:

— Мать твоя... Чертовски красивая пара!

И дело было даже не в эстетике.

Рейтинги его шоу взлетят до небес! Обсуждения в сети гарантированы!

Конечно, позже он выпустит закадровые материалы, где покажет, что это была чистая случайность. Но разве это имело значение? Само небо благоволило этой невероятной паре участников, даруя им шанс вписать свои имена в историю отечественного шоу-бизнеса.

Сам Ся Хуайсин, конечно, надеялся войти в эту историю исключительно как заклятый соперник Чу Юньюаня. Но в этом зале его мнение вряд ли кто-то разделял.

Пока Ван Сянси мысленно смаковал, как и где использует эти кадры, он махнул рукой, подавая знак готовиться следующей группе.

Однако на его жест никто не отреагировал.

Режиссер обернулся и заметил рядом с собой сотрудницу из стаффа. Девушка держала телефон дрожащими руками.

— Что случилось? — спросил Ван Сянси.

— Это... звонок от руководства компании, — робко прошептала она. — Пожалуйста, ответьте. Кажется, они очень злы...

Ван Сянси отмахнулся, показывая, что все под контролем, и взял трубку. На его лице отразилось явное отвращение. Ему пришлось сделать над собой усилие, прежде чем поднести телефон к уху.

— Слушаю, — холодно произнес он.

— Ван Сянси, ты там совсем от свободы голову потерял?! — раздался из трубки яростный крик. — Забыл, кого мы продвигаем в этом шоу?! Живо останови съемку и пересними сцену с двойным топом! Центром должны быть Чу Юньюань и Чэн Мусюй. Ты меня понял?!

***

Ся Хуайсин почувствовал неладное, когда съемки внезапно прекратились. Время для перерыва еще не подошло, но после выступления пятнадцатой группы новые участники на сцену так и не вышли.

Наставники из группы наставников EB, сидевшие у края сцены, растерянно переглядывались, пытаясь выяснить у персонала, что происходит. Вскоре к ним подошел администратор, и вся группа наставников покинула площадку. Сразу после этого стафф начал выводить участников из зала.

Поскольку Хуайсин и Юньюань сидели на самом верху импровизированного склона, к ним подошли в последнюю очередь. Наверх поднялась сама Чэнь Линмэй.

— Что случилось, сестра Мэй? — спросил Хуайсин. — Почему остановили запись?

— Сама толком не знаю, — вздохнула Линмэй. — Режиссеру кто-то позвонил, сейчас они что-то бурно обсуждают. Наверное, возникли какие-то накладки. Но вы не переживайте, на графике это сильно не скажется. Пока все расходятся, не хотите сходить в туалет или поправить макияж?

Поскольку наставники ушли, Хуайсин и Юньюань тоже направились за кулисы. Хуайсин думал, что они пойдут вместе к Чжао Симэну, но на развилке коридора Юньюань указал на другой проход:

— Мне в ту сторону.

— Уборная же там, — Хуайсин указал в противоположном направлении.

— Я не в уборную, — покачал головой Юньюань.

— А как же грим?

— Чуть позже. У меня есть одно неотложное дело.

Хуайсин хотел было расспросить подробнее, но мимо них как раз проходили двое участников. Они бросили на них уважительно-боязливые взгляды и поспешили скрыться.

Помня о своем статусе «заклятого соперника», Хуайсин решил не привлекать лишнего внимания и просто кивнул, собираясь уйти. Но стоило ему сделать шаг, как Чу Юньюань негромко добавил:

— Когда вернешься на свое место, обязательно посмотри на противоположную сторону зала.

— Зачем? — удивился Хуайсин.

Но Юньюань не стал ничего объяснять. Лишь обронил короткое: «Скоро сам все увидишь» — и скрылся за поворотом.

«Странный он какой-то», — подумал Хуайсин и направился к гримерной Чжао Симэна.

Стоило ему вежливо постучать в дверь, как она тут же распахнулась, и Симэн буквально втащил его внутрь.

Гример сиял от восторга, разглядывая сияющие блестки, которые он так тщательно подбирал для Хуайсина.

Боже, до чего же он хорош! Какая харизма!

После такого триумфального выступления Симэн был готов официально записаться в его преданные фанаты. Он едва сдерживался, чтобы не задушить парня в объятиях, и в итоге лишь восторженно захлопал его по плечу:

— Хуайсин!

— Да? — улыбнулся тот.

— Ты просто невероятен! И голос, и пластика — это же чистый восторг!

Простые, лишенные пафоса слова Чжао Симэна согрели Хуайсину душу. Он уже собирался в шутку ответить: «Ну так я же гений, сам Цзин Син подтвердил», как вдруг за дверью раздался тихий шорох.

Повернув голову, Хуайсин увидел вошедшего Чэн Мусюя.

Его взгляд мгновенно стал холодным.

В глазах Мусюя плескалась сложная смесь злобного торжества и глубокой обиды. Он пристально посмотрел на Хуайсина и ядовито усмехнулся:

— Действительно, Ся Хуайсин у нас и красив, и талантлив, и песни выбирать умеет, и права на них выкупает. Просто чудо, а не участник.

Хуайсин молча буравил его взглядом.

— И теперь ты думаешь, что стал главным героем этого шоу? Универсальный ас, непризнанный гений... Тебе самому не смешно?

Хуайсин нахмурился:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу поговорить с тобой наедине, — процедил Мусюй. — Ну что, гений, выйдем на пару слов?

— Может... не стоит? — робко вмешался Чжао Симэн, делая шаг вперед.

Он откровенно побаивался Чэн Мусюя. Тот пришел на проект с огромными деньгами спонсоров и с первого дня перевернул все в шоу выживания «WAKE» с ног на голову. Но сейчас Мусюй явно напрашивался на конфликт. Симэн попытался заслонить Хуайсина собой, сжимая в руке расческу, и натянуто улыбнулся:

— На самом деле, здесь тоже отличное место для разговоров.

— Ты вообще с кем разговариваешь? — Мусюй презрительно окинул гримера взглядом. — Кто ты такой, чтобы лезть? Хуайсин, так мы поговорим?

— Ты вообще с кем разговариваешь? — Хуайсин мягко отодвинул Симэна в сторону и шагнул навстречу сопернику.

— С тобой, — огрызнулся Мусюй.

Хуайсин лишь насмешливо фыркнул, развернулся и спокойно сел перед зеркалом. Глядя на отражение стоящего у двери Мусюя, он ледяным тоном произнес:

— А у тебя самого-то есть право со мной разговаривать? Будь добр, избавь меня от своего присутствия и вернись туда, откуда пришел.

Чэн Мусюй явно не ожидал такого высокомерия. На мгновение он лишился дара речи, судорожно вдыхая воздух от возмущения.

— Ся Хуайсин, ты действительно очень самонадеян, — наконец выдавил он.

Хуайсин промолчал. В его голове невольно всплыл забавный интернет-мем, и он едва сдержал улыбку. Но в этот момент Мусюй ядовито добавил:

— Радуйся, пока можешь. Скоро сцену с двойным топом будут переснимать. Неужели ты всерьез поверил, что такое место достанется тебе просто так?

Хуайсин слегка нахмурился, наблюдая за ним через зеркало.

Мусюй жадно ловил каждое изменение в выражении его лица, надеясь увидеть там страх, растерянность или желание просить о пощаде. Но взгляд Хуайсина оставался абсолютно равнодушным. Спустя секунду он и вовсе перестал смотреть на отражение соперника.

Хуайсин потянулся к флакону с тональным кремом и принялся лениво крутить его в руках. Средство, уже успевшее отстояться на дне, от его движений грязными разводами поползло по чистым стенкам флакона.

Такими же грязными, как методы Чэн Мусюя на этом проекте.

Хуайсин ни на секунду не усомнился в словах соперника. Он прекрасно знал, какие силы стоят за этим человеком. Ему лишь было искренне непонятно, откуда в Мусюе столько слепой ненависти лично к нему.

— Ся Хуайсин, у тебя прямо из-под носа уводят первое место, а ты даже слова сказать не можешь?! — попытался спровоцировать его Мусюй.

— Знаешь, — Хуайсин тихо вздохнул, — я вижу, насколько сильно тебе нужно это первое место.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же буквально сходишь с ума от того, что оно досталось не тебе, — спокойно ответил Хуайсин. — Забирай, мне не жалко. Это не то, ради чего стоит так унижаться.

— Ся Хуайсин, ты думаешь, что твои навыки дают тебе право смотреть на меня свысока?!

— Мои навыки действительно превосходны, — невозмутимо согласился Хуайсин.

— И что с того?! — лицо Мусюя покраснело от злости. — В шоу-бизнесе талант никогда не был решающим фактором. Никогда! Тебе меня не переиграть, за мной стоят люди, которых тебе даже представить страшно!

Мусюй прошел через ад, торгуя собственной гордостью и телом, чтобы подняться на эту вершину. Почему же этот выскочка Ся Хуайсин, просто станцевав пару связок, должен с легкостью забирать то, ради чего другие ломали свои жизни? Шоу изначально создавалось под него, Мусюя, и инвесторы поддерживали только его!

Хуайсин посмотрел на искаженное злобой лицо соперника и лишь коротко бросил:

— Понятно.

— «Понятно»?! — Мусюй едва не задыхался от ярости. — До тебя вообще дошло?! Твоего места больше нет! Рядом с Чу Юньюанем буду стоять я. А ты останешься ни с чем, без связей, без будущего...

— Мне неинтересно это слушать, — оборвал его Хуайсин. — Ты прав, у меня действительно есть только мои навыки. Но я пришел на проект, где оценивают именно их. Сколько бы денег и связей у тебя ни было, если твое выступление — пустышка, зритель это увидит.

Хуайсин поднялся с кресла и, проходя мимо застывшего соперника, добавил:

— Первое место ты можешь забрать. Но сможешь ли ты украсть признание Цзин Сина или мой талант? Это просто смешно.

С этими словами он спокойно вышел из гримерной.

Чэн Мусюй шел сюда с намерением растоптать гордость Хуайсина, но в итоге сам остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя раздавленным.

Спустя минуту он перевел полный злобы взгляд на дрожащего Чжао Симэна, который все еще сжимал в руке расческу.

— Телефон сюда, быстро! — рявкнул Мусюй.

Гример молча указал на лежащий на столе смартфон, не смея проронить ни слова. Мусюй злобно фыркнул, схватил аппарат и вылетел вон.

***

Выйдя из гримерной, Хуайсин направился в пустую уборную. За время затянувшегося перерыва все участники уже успели разойтись, и здесь царила тишина.

Хуайсин открыл кран, собираясь ополоснуть лицо холодной водой, но вовремя вспомнил про макияж и просто подставил руки под струю.

Он долго смотрел на свое отражение в зеркале, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Сказать, что новость о потере места его совсем не задела, было бы ложью. Но сейчас, в отличие от вчерашнего вечера, на душе было странно спокойно.

Чэн Мусюй — всего лишь жалкий клоун. Какая разница, сколько титулов ему нарисуют продюсеры?

Журчание воды уносило с собой остатки горечи и тревоги.

Хуайсин наконец улыбнулся своему отражению. Все будет хорошо.

Он выключил воду и направился обратно к сцене, на свой пока еще законный трон.

На склоне по-прежнему никого не было. Хуайсин поднялся на самый верх и слегка коснулся гладкой акриловой поверхности кресла. Оно было прохладным и приятным на ощупь.

Отсюда открывался лучший вид на весь павильон.

Он провел ладонью по спинке, словно прощаясь с этим местом.

Скоро здесь будет сидеть другой человек.

«Зато я заслужил искреннюю похвалу мастера Цзин Сина, — мысленно успокаивал себя Хуайсин. — Это куда ценнее любого кресла».

Он бросил взгляд на пустое соседнее сиденье.

Интересно, как отреагирует Чу Юньюань, когда узнает о решении продюсеров?..

При упоминании о Юньюане Хуайсин вспомнил его слова: «Посмотри на противоположную сторону зала».

Он поднял глаза и устремил взор на металлические конструкции под потолком.

И замер.

Прямо напротив него, в небольшом техническом окне среди балок, кто-то активно жестикулировал. Окошко было настолько крошечным, что в нем едва помещалась половина человеческого силуэта.

И этот силуэт сейчас отчаянно прыгал, удерживая в руках огромный торт, украшенный большой сверкающей звездой.

Человек то появлялся из-за торта, то снова прятался за ним, явно пытаясь привлечь внимание. Но из-за своей неуклюжести он долго не замечал, что Хуайсин уже давно на него смотрит.

Один раз, второй, третий...

Хуайсин молча считал про себя.

На пятый раз парень в окне наконец сообразил, что его заметили. Он резко замер, а затем снова показался из-за торта и указал на себя пальцем.

Хуайсин едва заметно кивнул в ответ.

Парень радостно замахал руками.

Этим неугомонным и слегка сумасшедшим человеком был его близкий друг Гу Лан — тот самый, с кем Хуайсин допоздна переписывался накануне.

Но не успел Гу Лан вдоволь наприветствоваться, как несколько рук бесцеремонно затащили его обратно вглубь помещения. В оконном проеме тут же поочередно замелькали лица остальных ребят. Каждый пытался помахать Хуайсину, пока его не оттаскивали следующие.

Хуайсин узнавал их одного за другим — это были его старые друзья и друзья Чу Юньюаня.

Наконец Гу Лан вернул себе «центральную позицию», снова протиснулся к окну с тортом и беззвучно, четко артикулируя, произнес четыре слова:

«С днем рождения тебя!»

Едва он закончил говорить, как на его плечо опустилась чья-то рука. На рукаве этой куртки и манжете рубашки был точно такой же узор, как на сценическом костюме Хуайсина.

Гу Лан послушно отступил в сторону.

В проеме появился Чу Юньюань. Он на секунду наклонился, словно что-то разыскивая, а затем поднял широкий баннер-слоган.

На нем красивым шрифтом было выведено:

«Пусть звезды Вселенной упадут в твои объятия».

Он слегка покачал баннером из стороны в сторону.

Когда Чэн Мусюй пытался задеть его в гримерной, Хуайсин не проронил ни слезы.

Когда он узнал, что его лишают заслуженного места, он тоже сдержался.

Но сейчас, глядя на этот баннер и выглядывающего из-за плеча Юньюаня счастливого Гу Лана, он почувствовал, как к горлу подкатил ком.

Глаза мгновенно защипало от слез, но он изо всех сил старался не показать этого.

— Ого, наш Ся-гэ, кажется, сейчас расплачется от счастья, — весело затараторил Гу Лан, наблюдая за Хуайсином с высоты технического этажа. — Господин Чу, ну ты и силен, конечно! Уважил так уважил.

Еще до начала съемок Чу Юньюань лично купил билеты на самолет для всей их компании и организовал их приезд на площадку.

Тогда в общем чате Юньюань написал лаконичное:

«Наш малыш любит праздники, а свое восемнадцатилетие ему пришлось провести в одиночестве. Давайте исправим это вместе».

Юньюань внимательно вглядывался вдаль, пытаясь разобрать выражение лица Хуайсина.

— Я не хочу, чтобы он плакал, — негромко произнес он.

— Так это же слезы радости, слезы радости! — успокоил его Гу Лан.

— Даже от радости не надо.

Заметив, что на трибунах начинают появляться другие люди, Хуайсин поспешно опустил голову, чтобы никто не заподозрил неладное. Он изо всех сил сдерживал эмоции, незаметно вытирая уголки глаз тыльной стороной ладони.

«Как же это глупо...»

Если бы не внезапное появление друзей, если бы не эти искренние слова на баннере, он бы, наверное, даже не понял, как сильно ему было больно.

Кому понравится, когда у него отбирают то, что он честно заслужил?

Его первое триумфальное выступление. Искреннее признание строгих наставников. Возможность разделить эту вершину с Чу Юньюанем.

И все это должно было исчезнуть по щелчку пальцев влиятельных спонсоров.

— Неужели и правда плачешь? — внезапно раздался совсем рядом тихий голос Чу Юньюаня.

Хуайсин быстро сморгнул слезы и вскинул голову:

— И вовсе я не плачу! С чего бы мне плакать? Глупости какие.

Он поднял взгляд на Юньюаня и заметил, что тот держит что-то в руках.

— Как... как они здесь оказались? — спросил Хуайсин, кивая в сторону технического окна.

— Приехали поддержать тебя, — Юньюань опустился на сиденье рядом с ним. — Твое первое выступление на большой сцене не должно было пройти без тех, кому ты дорог. Мне показалось, что полный зал незнакомцев — это слишком несправедливо для такого дня.

— А... торт?

— Твое восемнадцатилетие в том пыльном гараже тоже вышло слишком скромным. Я решил, что мы обязаны это исправить.

Хуайсин всегда обожал шумные компании, вокруг него вечно крутились друзья. И эта первая оценка уровня на проекте «шоу выживания «WAKE»» фактически знаменовала начало его профессионального пути — важнейший рубеж в жизни.

Юньюань понимал это лучше других. Его собственного присутствия было бы достаточно, но он хотел, чтобы этот день стал для Хуайсина по-настоящему особенным.

Он хотел, чтобы у этого мальчика всегда было все самое лучшее.

Слова Юньюаня заставили Хуайсина тепло улыбнуться. Тяжесть на сердце начала постепенно таять.

— Хочешь подарок? — спросил Юньюань.

— Какой еще подарок?

— Закрой глаза.

Хуайсин послушно зажмурился.

Спустя секунду Юньюань тихо скомандовал:

— Открывай.

Перед глазами Хуайсина закачалась изящная шелковая лента, в которой гармонично сочетались молочно-белый и песочно-кашемировый оттенки.

— Что это? — удивленно спросил он.

— Подарок от твоих самых первых поклонников, — улыбнулся Юньюань. — Узнаешь цвета?

Хуайсин присмотрелся, и его лицо озарилось догадкой:

— Это же... цвета того костюма, в котором я был на прослушивании?

— Именно, — подтвердил Юньюань. — Официального цвета у твоего фандома пока нет, поэтому девочки заказали партию лент в цветовой гамме твоего первого сценического образа.

Юньюань аккуратно расправил ленту на ладони. На шелковой ткани золотым тиснением были выведены слова:

«В зените лета — лелеять мечты, тянуться к звездам».

— С успешным дебютом тебя, — Юньюань вложил шелковые нити в ладонь Хуайсина. — Пусть твои мечты всегда ведут тебя вперед, мой маленький принц, а путь в этом жестоком мире шоу-бизнеса будет легким и радостным.

Прикосновение к прохладному шелку было невероятно приятным.

В этом простом жесте, в этой нежной ленте Хуайсин почувствовал всю искреннюю любовь тех немногих девочек, что преданно ждали его за воротами съемочного павильона.

Этого было более чем достаточно.

Даже если его участие в проекте «шоу выживания «WAKE»» прервется прямо сейчас, он ни о чем не пожалеет. Он уже получил столько тепла, сколько не надеялся заслужить за долгие годы.

«На этом троне должны сидеть только мы с тобой, — подумал Хуайсин, сжимая ленту в кулаке и глядя на Чу Юньюаня. — Или я буду сидеть здесь один».

Уступить это место Чэн Мусюю? Мечтать не вредно.

Согласиться на пересъемку номера ради капризов богатенького наследника? Пусть закатит губу обратно.

Хуайсин верил в свои силы. Проект «шоу выживания «WAKE»» был отличным стартом, но мир велик, и если понадобится, он уедет в Хэндянь или Ланфан. С его талантом он в любом случае найдет свой путь к звездам.

Если руководство объявит о пересъемке, он просто откажется участвовать и со скандалом покинет проект.

Пока они разговаривали, зал постепенно заполнился вернувшимися участниками. Наставники тоже заняли свои места за судейским столом.

Цзин Син мельком взглянул на вершину склона, задержав взгляд на Хуайсине и Чу Юньюане.

Режиссер Ван Сянси вернулся к пульту управления.

Напряжение достигло предела.

Хуайсин затаил дыхание, ожидая, когда Ван Сянси поднесет микрофон к губам и объявит о пересъемке топ-номеров.

Но из динамиков раздался привычный, спокойный голос режиссера:

— Следующая группа, приготовиться. Начинаем запись через три минуты.

Хуайсин растерянно моргнул.

— Как... почему сразу следующая группа?

— А чего ты ожидал? — с легкой улыбкой спросил Чу Юньюань.

— Да так... ничего.

Хуайсин решил промолчать.

— Послушай, мой заклятый соперник, ответь мне на один вопрос.

— Какой еще вопрос?

— Ты сегодня счастлив?

Хуайсин крепче сжал в ладони шелковую ленту и, немного подумав, тихо ответил:

— Вполне.

— Скажи: «Я счастлив».

—... Я счастлив.

— Отлично, награда за улыбку доставлена адресату, — негромко произнес Юньюань. — Малыш, не переживай. Твой старший брат всегда рядом.

— Разве я не говорил тебе об этом вчера вечером?

Только теперь Хуайсин окончательно понял: за тем, что съемки продолжились без изменений, явно стоял Чу Юньюань.

Но расспросить его подробнее не удалось — на сцене уже началось новое выступление.

К радости Хуайсина, ребята, с которыми он успел подружиться за последние дни, показали отличные результаты.

Лэ Чжэнжань занял двадцать первое место и уверенно прошел в класс B. Сун Хуай с пятым результатом и Чжоу Цинюй с девятым триумфально ворвались в класс A.

Хань Юмину повезло чуть меньше: на сцене он разнервничался, допустил пару досадных ошибок и в итоге занял лишь пятьдесят девятое место, попав в класс D. Но учитывая, что из ста одного участника в следующий тур проходили только шестьдесят, он буквально запрыгнул на подножку уходящего поезда.

После выступления Чжоу Цинюя настал черед Чэн Мусюя.

Оказавшись вне зоны досягаемости своего главного недоброжелателя, Цинюй окончательно расслабился. Он тут же подсел к занявшему пятое место Сун Хуаю и принялся увлеченно шептать, активно жестикулируя:

— Вы бы видели этого Чэн Мусюя! Он там за кулисами бледный как поганка стоял, его буквально трясло от страха.

Сун Хуай лишь обреченно вздохнул.

Этот Чжоу Цинюй — ходячая катастрофа с полным отсутствием инстинкта самосохранения. Рано или поздно он точно во что-нибудь вляпается. Но что поделать? Придется прикрывать этого несносного мальчишку и дальше — раз уж приручил, терпи.

Цинюй говорил довольно эмоционально и громко, так что Хуайсин на своем верху отчетливо расслышал его слова.

Он перевел взгляд на сцену. Чжоу Цинюй ничуть не преувеличивал — лицо Чэн Мусюя действительно было мертвенно-бледным.

Тот пребывал в состоянии настоящей паники.

Все последнее время он был слишком занят: плакал в трубку своему покровителю, требовал пересъемки топ-сцен и пытался запугать Хуайсина.

На то, чтобы банально подготовиться к собственному выступлению, у него просто не осталось времени.

Глядя на яркие, слепящие прожекторы сцены, Чэн Мусюй с ужасом осознал, что его голова абсолютно пуста.

Все пропало. Что теперь делать?..

http://bllate.org/book/40751/5403952

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода