Готовый перевод Pretending to Be Rivals / Притворяясь врагами на шоу айдолов: Глава 13

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Парное... фото?

— От любви... до ненависти?

Ся Хуайсин тихонько перевел дыхание, тяжело сглотнув.

«Разве мы с Чу Юньюанем давали хоть какой-то повод? С чего вдруг концепт превратился в «от любви до ненависти»?»

— Но... — Ся Хуайсин замялся. — Мы с Учителем Чу не так уж хорошо знакомы.

— А? — удивился Лу Хэндун. — Не знакомы?

— Да.

— И при чем тут знакомство? — Фотограф растерянно почесал затылок. — Нам нужно просто сделать пару кадров. Никто не заставляет вас влюбляться прямо сейчас.

Это как у актеров: если они играют любовь в кадре, это не значит, что они и в жизни крутят роман. И если дело доходит до постельных сцен, никто не требует от них реального интима.

— И уж конечно, — добавил Лу Хэндун, — я не призываю вас резать друг друга на съемочной площадке. Закончите съемку, и вы спокойно продолжите мирно сосуществовать. Станете... хорошими друзьями.

Лу Хэндун поднял указательные пальцы и медленно свел их вместе, пока они не соприкоснулись.

Этот жест выглядел далеко не так невинно, как «хорошие друзья». Скорее уж «страстные любовники». Словом, двусмысленно до предела.

Ся Хуайсин промолчал.

— К тому же, разве вы не ладите? — продолжил Лу Хэндун. — Когда я снимал Учителя Чу, вы так смотрели друг на друга... Эмоции были что надо.

Ся Хуайсин снова промолчал.

— Ладно, кончаем волынку. Выбирайте: любовь или вражда? — Лу Хэндун прикурил сигарету и царственным жестом взмахнул рукой. — От себя скажу: я бы предпочел «любовь».

Ся Хуайсин мысленно взвыл:

«Что за бред?! Кто вообще согласится играть любовь с Чу Юньюанем?!»

Он прижал ладонь ко лбу и выдавил:

— Учитель Лу, давайте лучше снимем вражду.

— Ладно, — безучастно хмыкнул тот и перевел взгляд на мужчину за спиной Хуайсина. — А ты что скажешь?

«Черт!» — мысленно обругал себя Хуайсин.

Обычно, когда они с Чу Юньюанем шли куда-то есть, пить или спать, всё решал он сам. По старой привычке он совершенно забыл посоветоваться.

Но если они якобы «незнакомы», приличие требовало хоть какого-то обсуждения. Хуайсин не решался обернуться. Ему оставалось лишь мысленно умолять Юньюаня не ляпнуть ничего лишнего.

Сзади послышался тихий смешок. А затем раздалось спокойное:

— Я сделаю так, как он хочет.

Ох...

Ничего себе...

Стоявшие у дверей Чжао Симэн и Чэнь Линмэй тут же расплылись в одинаковых, до неприличия довольных улыбках фанатов-шипперов.

Эти двое собрались играть врагов? Серьезно? Они там в своем уме вообще?

Ся Хуайсин не смел пошевелиться, лишь лихорадочно косился по сторонам.

Чу Юньюань снова тихо рассмеялся и неторопливо пояснил:

— Я хочу сказать, что справлюсь с любым образом. Так что пусть господин Ся решает сам.

Пальцы Лу Хэндуна, державшие сигарету, слегка дрогнули. Ему почудился в этих словах какой-то странный подтекст, но ухватить суть он не смог.

В конце концов фотограф просто кивнул:

— Ладно, пусть будет вражда. Тогда слушайте завязку. Нам нужна история. Без сюжета кадр будет выглядеть так, словно я просто склеил два ваших одиночных фото.

Хуайсин послушно кивнул.

— Ваши костюмы сейчас смахивают на школьную форму, так что бахнем школьное соперничество, — Лу Хэндун зажал сигарету между пальцами и указал на Чу Юньюаня. — Ты у нас — круглый отличник, президент студсовета, местная звезда.

Хуайсин сохранял абсолютно бесстрастное выражение лица, хотя внутри у него все бурлило:

«Учитель Лу, вы что, навели о нем справки? Это же буквально реальная жизнь Чу Юньюаня!»

Лу Хэндун перевел взгляд на Хуайсина:

— А ты... заядлый двоечник... Нет, не пойдет. Ладно, ты тоже будешь отличником. Вы с ним вечно делите первое и второе места на параллели. На дух друг друга не переносите. Уловили суть?

«Ого. Просто блеск, — мысленно усмехнулся юноша. — Да это же наше нынешнее состояние один в один».

Реальность бесцеремонно ворвалась в концепт фотосессии. Куда уж понятнее.

Объяснив задачу, Лу Хэндун подозвал ассистентов для смены декораций.

Парты и стулья уже были наготове, доску и бутафорское окно установили в два счета, а холодный белый свет софитов сменили на теплый, янтарно-оранжевый.

В классе выстроили шесть рядов парт. Ся Хуайсина усадили в третьем ряду у окна, а Чу Юньюань расположился через два прохода от него, на самой последней парте.

По задумке Лу Хэндуна, Хуайсин должен был сидеть прямо на столе и смотреть на Юньюаня, который на заднем плане сосредоточенно разбирал стопку контрольных или каких-то бумаг студсовета.

Юноша забрался на парту, легкомысленно болтая длинными стройными ногами.

Для создания нужного настроения в студии включили песню «Хорошо» группы «Mayday».

Мягкие лучи солнца, льющиеся из фальшивого окна, очертили профиль Хуайсина, расчертив его лицо тонкими полосами теней от оконной рамы.

«Так хочется вернуться назад, замедлить ход упрямых стрелок...»

На долю секунды Хуайсин словно провалился в прошлое. Время повернуло вспять, возвращая их с Чу Юньюанем в те далекие школьные дни.

Это было еще до того, как его названый брат уехал учиться за границу.

Юньюань действительно возглавлял ученический совет: бесконечные заявления в зарубежные вузы, подготовка к IELTS и британским экзаменам, куча организационных дел и внеклассных проектов ради дополнительных баллов.

Он крутился как белка в колесе. И даже после уроков допоздна засиживался в классе.

Тогда Хуайсин покупал горячую сосиску на палочке и мчался через весь школьный двор в его кабинет. Ему было плевать, пусто в классе или там сидит кто-то еще. Он без тени смущения плюхался прямо перед Чу Юньюанем и принимался с аппетитом уплетать угощение, намеренно дразня брата манящим ароматом.

В конце концов у того сдавали нервы. Юньюань обреченно вздыхал и собирал учебники.

И тогда Хуайсин, сияя от счастья, уходил домой вместе с ним плечом к плечу.

По пути Юньюань покупал ему втихаря в школьном ларьке сладости, которые дома обоим строго-настрого запрещали есть. Хуайсин быстро уничтожал улики, после чего они садились в семейный автомобиль Чу и ехали в танцевальный класс.

Он безумно скучал по тем временам.

Хуайсин опустил голову, его взгляд смягчился. Ему даже показалось, что в воздухе действительно пахнет той самой горячей сосиской.

Но это была лишь иллюзия. Вокруг царила тишина съемочного павильона, нарушаемая лишь мерным щелканьем затвора камеры Лу Хэндуна.

Фотограф безостановочно щелкал затвором, а затем бросился к монитору оценить превью.

— Кадры — просто бомба... — Лу Хэндун быстро листал снимки на клавиатуре, не скрывая восторга, но вдруг вздохнул и рассмеялся: — Одно но: враждой тут и не пахнет. У Сяо Ся слишком мягкий взгляд. Смотрит так, будто перед ним любимый человек.

«Будто перед ним любимый человек! Что за чушь!»

У Ся Хуайсина мгновенно вспыхнули кончики ушей.

В панике он бросил взгляд на Чу Юньюаня, но из-за волнения ничего толком не разглядел и поспешно отвернулся. Выдал себя с головой.

У стоявшей в стороне Чэнь Линмэй пальцы так впились в руку Чжао Симэня, что тот едва не взвыл.

Хуайсин долго пытался совладать с собой и наконец выдавил:

— Вовсе нет.

— Ага, конечно, — хмыкнул Лу Хэндун.

Ему было плевать, признает это парень или нет, — главное, что кадры вышли великолепными.

Заметив скепсис на лице фотографа, Хуайсин стиснул зубы:

— Я соберусь!

И если уж Ся Хуайсин обещал собраться, он разбивался в лепешку, но делал. Задача ведь нехитрая: нужно просто выбросить из головы нахлынувшие воспоминания.

Но, как говорится, лучшее — враг хорошего. Юноша явно перегнул палку.

Враждебности на новых снимках теперь хватало с избытком, вот только это было не соперничество двух отличников за оценку, а самая настоящая кровная месть. Посмотришь на кадр — и поверишь, что они делят как минимум наследство.

Сделав пару снимков, Лу Хэндун посмотрел на результат и едва сдержал смех.

— Ну как, Учитель Лу? — спросил Хуайсин с горящими глазами. — Теперь достаточно вражды?

Уж куда более чем. Добавь мрачный слоган — и готовая афиша для школьного триллера.

На самом деле парная съемка — адский труд. В одиночном портрете модель работает только на камеру, а в парном нужно выстроить химию и с партнером, и с объективом одновременно. Хуайсин был айдолом, а не профессиональной моделью, и требовать от него мгновенного актерского мастерства было глупо. Ему приходилось полагаться исключительно на подлинные чувства.

А уж их истинные чувства...

Лу Хэндун отмотал галерею назад, к тому самому первому, идеальному кадру.

— Знаете что, — задумчиво протянул фотограф, — давайте все-таки снимем любовь. Это у вас получается куда естественнее.

Хуайсин промолчал, лишь уставился на кончики своих пальцев.

Его захлестнула досада. Дело было даже не в нежелании играть любовь.

«Почему у меня не получается нормально отработать простейший концепт?»

За внешней мягкостью Хуайсина скрывался упрямый и гордый характер. Осознание неудачи больно ранило его эго.

Чу Юньюань стоял неподалеку. Стоило ему поднять глаза, как он тут же заметил расстроенное лицо юноши.

Мужчина задумчиво разглядывал его несколько секунд, а затем опустил взгляд. Он небрежно сложил разбросанные по парте листы бумаги и слегка ослабил узел форменного галстука. Этот простой жест мгновенно лишил его образ былой строгости прилежного ученика.

Собрав бумаги в ровную стопку, Чу Юньюань посмотрел на Лу Хэндуна и мягко, но твердо произнес:

— Учитель Лу, раз уж мы изначально выбрали концепцию вражды, давайте придерживаться ее.

Его тон не допускал возражений. Лу Хэндун кивнул практически на автомате.

— Но у меня есть просьба, — с полуулыбкой добавил Юньюань. — Не могли бы вы оставить нас на пару минут наедине? Нам нужно поймать общую волну.

После этих слов присутствующие переглянулись и один за другим покинули съемочную зону. Чэнь Линмэй вышла последней, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В опустевшем павильоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими аккордами песни «Хорошо».

Хуайсин сидел на парте, по-прежнему опустив голову и погрузившись в свои невеселые думы. Вскоре до него донесся тихий смешок.

Юноша поднял глаза и увидел, что Чу Юньюань вальяжно откинулся на спинку стула. Глядя на него, тот с улыбкой произнес:

— На этом шоу я заберу первое место и дебютирую центром.

—...

Эти слова ворвались в пространство студии, словно сокрушительный удар тарана, мгновенно разнеся в щепки фальшивые декорации класса. Бутафорские стены и софиты будто испарились.

Теперь они стояли на противоположных концах огромной сцены, готовые сойтись в безжалостной схватке за корону победителя. Воздух между ними заискрил от мгновенно вспыхнувшего напряжения.

— Ну попробуй, — Хуайсин понятия не имел, к чему этот внезапный выпад, но гордо вскинул подбородок. — Думаешь, я так просто сдамся?

Юньюань тихо рассмеялся, поднялся с места и не спеша направился к нему. Хуайсин не шелохнулся, лишь упрямо расправил плечи, не сводя с него пристального взгляда.

В следующее мгновение Юньюань едва заметным движением руки извлек из кармана какой-то блестящий предмет. Хуайсин скосил глаза — на глянцевой поверхности карманного зеркальца отразились его собственные глаза. В этом взгляде читался чистый, неприкрытый азарт соперничества.

— Вот он, нужный взгляд, — негромко произнес Юньюань. — Это не ненависть. Это азарт борьбы.

Несгибаемая решимость юности, не желающей признавать поражений. Такое состояние невозможно описать банальными словами вроде «любовь» или «вражда».

Хуайсин уловил его мысль и, не меняя выражения лица, посмотрел на названого брата. Чу Юньюань, глядя ему прямо в глаза, тепло улыбнулся.

— Ну как? — спросил он. — Понял концепт?

Хуайсин кивнул:

— Понял.

Чу Юньюань спрятал зеркальце обратно в нагрудный карман.

Этот взгляд не укладывался в рамки дежурного соперничества, но у него было другое, куда более точное определение: взгляд, который так любит Чу Юньюань. Чу Юньюань безумно любил Ся Хуайсина.

Однако сейчас им предстояло сыграть непримиримых врагов. Разыграть этот спектакль перед всем миром.

«В конце концов, раз уж младшему так нравится этот сценарий, я только рад подыграть».

Ся Хуайсин глубоко вздохнул.

Он сел на край парты, уперся одной ногой в спинку стула и небрежно сунул руки в карманы. Чуть вздернув подбородок, он с вызовом посмотрел на Чу Юньюаня. В глазах юноши горело скрытое, дерзкое упрямство.

Чу Юньюань в это время спокойно перебирал бумаги, пряча в уголках губ едва заметную усмешку — то ли снисходительную, то ли бесконечно нежную.

Пазл сложился. Атмосфера была идеальной. Лу Хэндун сделал пару пробных кадров и восторженно закивал.

— Сменим позу, — скомандовал фотограф после недолгих раздумий. — Сяо Ся, смотри прямо в объектив. Чу Юньюань, не своди с него глаз. Постарайся передать все свои чувства к нему через этот взгляд.

Задача была со звездочкой.

Хуайсин на секунду задумался, а затем посмотрел в камеру с вызывающей, королевской дерзостью — «я здесь главный, и точка».

Юньюань же не отрывал от него глаз, и теперь его улыбка читалась отчетливо: он вовсе не испытывал неприязни к своему сопернику. Напротив, сама мысль о противостоянии с этим юношей доставляла ему искреннее удовольствие.

— Великолепно! То что надо! — Лу Хэндун сиял от восторга, непрерывно нажимая на кнопку спуска.

Они сменили больше десятка ракурсов, прежде чем фотограф наконец решил оценить превью на большом экране.

Оба парня обладали невероятной фотогеничностью и безупречным чувством кадра. Снимать их было сплошным удовольствием. И ограничиваться одной лишь «враждой» с такой парой казалось непростительным упущением.

— Слушайте, нам просто необходимо отснять романтический концепт. Что скажете? — снова завел свою шарманку Лу Хэндун.

Ся Хуайсин мысленно закатил глаза. Да что ж этот человек так привязался к теме любви?! Где он вообще разглядел между ними романтику? Они же буквально искрят от напряжения, неужели не видно?!

— Я серьезно, исключительно ради искусства! Ради чистой эстетики! — уговаривал Лу Хэндун.

Лицо Хуайсина оставалось бесстрастным. Да пусть хоть небеса рухнут, он ни за что не согласится разыгрывать любовь с Чу Юньюанем перед камерой.

— Снимем романтику, и я лично сделаю для вас еще десять сетов со сценических выступлений. По рукам?

Ся Хуайсин замер.

Попасть в объектив Лу Хэндуна во время живого выступления мечтал каждый артист, а тут — целых десять полноценных фотосессий... Предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отмахнуться.

Еще секунду назад готовый стоять насмерть Хуайсин медленно поднял голову и вопросительно посмотрел на Чу Юньюаня.

Заметив это движение, все в студии затаили дыхание. Лу Хэндун уставился на Юньюаня с неприкрытой надеждой. Чэнь Линмэй и Чжао Симэн умоляюще сложили ладони перед грудью, мысленно моля бога фотографии о чуде.

Все взгляды скрестились на одной фигуре. Однако Чу Юньюань смотрел только на Хуайсина. Спустя пару мгновений он мягко улыбнулся:

— Я ведь уже говорил. Всё на твое усмотрение.

— Хорошо, снимаем, — сдался Хуайсин, поспешно уточнив условия сделки: — Но сценические сеты — по десять штук на каждого.

— Договорились! Я сделаю индивидуальные кадры для каждого из вас, и вдобавок — шикарные парные! — Лу Хэндун едва ли не прыгал от радости. Он тут же бросился перенастраивать софиты и менять локацию.

Завершив приготовления, фотограф вернулся с камерой наперевес и скомандовал Хуайсину:

— Сяо Ся, спускайся с парты. Ложись на нее лицом вниз, закрой глаза и притворись спящим.

Проявляя профессионализм, юноша послушно опустился на столешницу и прикрыл веки. Лишившись зрения, он почувствовал, как обострились остальные органы чувств. Каждый шорох в студии теперь отдавался в ушах отчетливым эхом.

— Чу Юньюань, подойди к нему, — раздался голос Лу Хэндуна.

Скрипнул отодвигаемый стул. Хуайсин услышал, как его партнер поднялся и размеренным шагом направился к парте. Звук шагов приближался, пока наконец не затих совсем рядом. В ту же секунду юноша уловил знакомый, едва уловимый аромат парфюма Чу Юньюаня.

— Присядь на край стола и посмотри на него сверху вниз, — продолжал режиссировать фотограф. — А дальше... давайте проявим инициативу. Действуйте по наитию.

— Хорошо, — негромко отозвался Юньюань.

Следом Хуайсин почувствовал, как к его лицу приближается тепло чужих пальцев. Невидимая ладонь замерла буквально в паре миллиметров от его ресниц.

«Что... что он делает?»

Прежде чем Хуайсин успел сообразить, пальцы коснулись его лица, а подушечка указательного пальца мягко задела кончики ресниц. Внутри у юноши все так и подпрыгнуло от неожиданности.

Он уже собирался резко подняться, как вдруг щелкнул затвор камеры. И одновременно с этим звуком прямо над его ухом прозвучал тихий, предназначенный только для него шепот:

— Не шевелись.

Пальцы Юньюаня нежно скользнули по его веку, едва заметно приподнимая ресницы вверх.

— Мы ведь сейчас изображаем любовь, — вкрадчивый голос мужчины так и лучился улыбкой. — Ты сам согласился на этот концепт.

http://bllate.org/book/40751/5258869

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода