×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод The Immortal Venerable Abandoned Me After Playing with My Feelings / Мой муж — Бессмертный почтенный — соблазнил меня и бросил: Глава 11

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Толпа вокруг дружно ахнула. Хуайван вскинул голову и увидел, как прямо на него стремительно пикирует знакомый зеленый силуэт.

Фигура летела так прицельно, словно вознамерилась расплющить его о мостовую.

Для этой прогулки Хуайван нарочно принял облик простого смертного. Улица кишела народом, отступать было некуда, и в следующее мгновение раздался глухой удар — незнакомец врезался точно в него.

Хуайван сдавленно охнул, но тут же перехватил нарушителя порядка за плечи и решительно отстранил от себя.

Цзяньчжу, сполна прочувствовав жесткое столкновение, в душе победно хмыкнул. Однако вслух произнес с самым искренним раскаянием:

— Прости, пожалуйста! Я тебя не сильно ушиб?

Хуайван прижал руку к груди и некоторое время молча разглядывал его, нахмурив брови.

Маскировка уровня стадии Великого Пробуждения была безупречной — ни лицо, ни истинный уровень совершенствования никто не смог бы разгадать. Да и на лице Цзяньчжу читалось лишь вежливое беспокойство, какое обычно проявляют к случайным прохожим. Должно быть, это падение и впрямь оказалось нелепой случайностью.

Заметив его молчание, Цзяньчжу забеспокоился еще сильнее:

— Братец, я тебе ничего не сломал?

— Нет, — сухо ответил Хуайван.

Цзяньчжу едва заметно улыбнулся. Маскировку великого мастера действительно никто бы не раскрыл, вот только для своего нынешнего облика Хуайван выбрал то же самое лицо, с которым они когда-то вместе бродили по людным улочкам смертного мира.

К тому же, как бы он ни менял черты и ни скрывал духовные силы, былые привычки и мелкие жесты никуда не делись.

Подыгрывая его спектаклю, Цзяньчжу примирительно сложил ладони:

— Сбрасывать вещи с высоты — дурной тон, а уж ронять себя и подавно. Моя вина. Если у тебя есть какие-то требования, только скажи, я все исполню.

Хуайван сделал шаг в сторону, собираясь уйти:

— Не нужно.

— Я вижу, ты совсем один, — Цзяньчжу спрятал руки в широкие рукава. В свете фонарей и под неспешный гул толпы его лицо казалось безмятежным и чистым, точно ясная луна. — Может, мне составить тебе компанию? Проведу тебя по городу, расскажу о здешних диковинках и нравах.

Хуайван приоткрыл рот, словно хотел что-то возразить, но вовремя осекся, будто его сдерживали невидимые путы. В конце концов он лишь глухо обронил:

— Возвращайся поскорее.

Пользуясь тем, что раскрыть его Хуайван не может при всем желании, Цзяньчжу без тени смущения соврал:

— Да к чему спешить? Я живу один. Волен приходить и уходить когда вздумается.

Хуайван промолчал.

Они стояли друг напротив друга, и легкий, едва уловимый аромат вина коснулся их лиц. Хуайван помедлил. Он слишком хорошо помнил, на что способен этот парень, если оставить его без присмотра — тот без труда мог сотворить нечто совершенно невообразимое.

— Ладно, — наконец сдался он. — Веди.

Цзяньчжу довольно прищурился, развернулся и увлек его за собой.

Ночной базар в Городе Обители Цапель бурлил не на шутку. Торговые лавки тянулись нескончаемой чередой прямо до самого моста у речного берега.

Неспешно прохаживаясь мимо прилавков, Цзяньчжу выхватывал взглядом самые любопытные вещицы и увлеченно пояснял:

— Погляди, вон там продают бумажные узоры для окон. В праздники их наклеивают на двери, чтобы задобрить духов и приманить удачу. А вот здесь — украшения из сияющего камня. Говорят, они меняют судьбу к лучшему, но на самом деле это просто уловка для доверчивых покупателей.

Хуайван лишь молча слушал.

— О, а в этом ряду сплошь деревянные поделки, — продолжал Цзяньчжу, выудив из кучи одну фигурку и бережно огладив подушечками пальцев ее гладкие бока. — Могут вырезать хоть человека, хоть зверя. Отличная вещь для коллекции.

Он невольно вспомнил, как однажды тоже загорелся желанием купить подобную безделицу, но Хуайван тогда упрямо утянул его прочь. А наутро, едва продрав глаза, Цзяньчжу обнаружил над своей постелью искусно вырезанный абажур в виде плывущего лотоса. Спросонья он едва не запутался в нем волосами, когда попытался встать.

Хуайвану потом пришлось долго стоять у изголовья, ворча и осторожно выпутывая его пряди.

Цзяньчжу тихо, мечтательно рассмеялся.

Хуайван скосил на него взгляд. В глубине его темных глаз, отражавших теплое мерцание бумажных оранжевых фонариков, на миг промелькнула мягкая, живая улыбка.

Казалось, спутник вспомнил о чем-то бесконечно приятном.

Мешать ему Хуайван не стал. Цзяньчжу тем временем расплатился за деревянную фигурку, спрятал ее в карман и увлек его дальше:

— Впереди еще интереснее. Братец, не отставай!

— Угу.

Они направились к реке, держась на расстоянии пары ладоней друг от друга.

У самого моста бродячие артисты показывали трюки, созывая зевак. Народу собралось столько, что яблоку негде было упасть.

Когда они протискивались сквозь это живое море, кто-то неловко толкнул Цзяньчжу в спину, и тот с тихим вздохом навалился плечом на Хуайвана. Даже сквозь плотную ткань одежды он почувствовал, как мгновенно напряглись сильные мышцы спутника.

Впрочем, Цзяньчжу тут же отстранился сам:

— Прости, на ногах совсем не держусь.

—... Ничего, — отозвался Хуайван, быстро отведя взгляд.

По обе стороны выгнутого моста тянулись резные багровые перила. Когда они поднялись на вершину, внизу, плавно покачиваясь на волнах, проплыла нарядная прогулочная лодка. До них донеслись нежные переливы бамбуковых флейт, а на темной воде заплясали отблески бумажных фонарей.

Цзяньчжу заговорил вновь, примерив на себя роль прилежного проводника:

— В праздник середины года, когда Небесный чиновник отпускает грехи, во всех городах спускают на воду речные фонарики. Считается, что их свет указывает путь заблудшим душам и помогает исполнить заветные желания.

Хуайван, шедший следом, негромко заметил:

— А ты много знаешь.

Зеленая лента в волосах Цзяньчжу лениво покачивалась в такт его шагам:

— Да талантами особыми не блещу, разве что жизненный опыт богатый накопился.

Хуайван промолчал, погрузившись в собственные мысли.

Они спустились с моста. Эта часть города граничила с окраиной, и шум праздника здесь постепенно угасал. В полумраке безлюдных улиц лишь изредка светились окна постоялых дворов и чайных лавок.

Цзяньчжу остановился:

— Дальше уже городские ворота. Нам стоит...

Договорить он не успел — ночную тишину прорезало бешеное конское ржание.

Обернувшись, они увидели, как из конюшни ближайшего постоялого двора вырвался обезумевший скакун. Не разбирая дороги, он понесся прямо на уличный чайный столик, за которым мирно сидели несколько горожан.

Конюх мчался следом, истошно вопя на бегу:

— Поберегись! Бегите!

Сонный покой улицы мгновенно разлетелся вдребезги. Прохожие с криками бросились врассып, а конь взвился на дыбы, яростно оглашая окрестности диким визгом.

Хуайван уже потянулся к рукаву, намереваясь вмешаться, но зеленая тень перед ним мелькнула быстрее молнии. Ловкое движение — и тонкие пальцы Цзяньчжу намертво перехватили натянувшиеся поводья.

В ночном полумраке взметнулся подол зеленого халата. Обезумевшее животное тяжело рухнуло на передние копыта, подняв тучу дорожной пыли.

Хуайван медленно опустил руку.

Увидев, что опасность миновала, испуганные горожане окружили спасителя, рассыпаясь в благодарностях. Подбежавший конюх, утирая холодный пот со лба, низко поклонился:

— Благодарю за спасение, бессмертный мастер!

Цзяньчжу ласково похлопал коня по взмыленной шее:

— Все в порядке. Уведи его обратно и запри получше.

Конюх посмотрел на него с благоговейным трепетом:

— Бессмертный мастер, вы только что применили к нему заклинание усмирения?

Цзяньчжу покачал головой:

— Да нет, по шее ему настучал.

—...

Когда суматоха улеглась и улица вернулась к прежней жизни, Хуайван подошел ближе:

— Ты со всеми такой отзывчивый?

Цзяньчжу повернулся к нему. В темноте лица Хуайвана было не разглядеть, но голос его звучал ровно и спокойно, без тени упрека.

Цзяньчжу лукаво прищурился:

— А разве ты сам, братец, только что не собирался вмешаться?

Хуайван на мгновение замялся:

— Я всего лишь простой смертный. Душой я был с ними, да сил бы не хватило.

— Одной лишь доброй воли уже достаточно, — мягко отозвался Цзяньчжу. — Искренний порыв — вот что ценится больше всего.

***

Хуайван, привыкший к уединению на горе Цан, быстро устал от городского шума, и Цзяньчжу увел его за крепостную стену.

Они оказались в тихом, безлюдном пригороде. Свернув с тракта на едва заметную тропку, они поднялись на небольшой холм, откуда открывался чудесный вид на реку, чья гладь лениво катила свои воды, поблескивая в лунном свете.

Подставив лицо прохладному ночному ветру, Цзяньчжу изящным движением расправил полы халата и опустился прямо на траву:

— Братец, иди скорее сюда! Посмотри, какие живописные просторы перед нами!

Хуайван окинул взглядом темнеющие вдали горы и не слишком широкую речушку. Поколебавшись мгновение, он все же сел рядом.

Цзяньчжу тем временем запустил руку в мешочек Цянькунь и извлек оттуда простой глиняный сюнь — без каких-либо узоров или резьбы.

— Хочешь послушать музыку? Только сегодня выучил.

Хуайван недовольно нахмурился. Сюнь — инструмент особый, его глубокий, утробный голос издавна считался чистейшим проявлением природного Дао, способным усмирить любые волнения в душе. Но раз этот парень утверждает, будто выучил мелодию только сегодня, наверняка это окажется какой-нибудь пошлой кабацкой песенкой из ближайшего веселого дома.

— Не хочу.

— Тогда зажми уши поплотнее, я начинаю.

Цзяньчжу поднес инструмент к губам и, не дожидаясь, пока его благородный спутник действительно закроет уши, мягко выдохнул в отверстие.

Первые же звуки поплыли над рекой — глубокие, первозданные, напоенные гармонией пяти стихий. В ту же секунду стих ветер, замерли деревья, и все пространство вокруг погрузилось в благоговейную тишину.

Никакой пошлости в этой музыке не было и в помине.

Хуайван опустил взгляд. Цзяньчжу сидел, прикрыв глаза, длинные ресницы бросали мягкую тень на его лицо, а легкий ветер трепал пряди у виска, приоткрывая аккуратное белое ушко.

Вскоре мелодия растаяла в ночи. Цзяньчжу опустил сюнь и с мягкой улыбкой повернулся к нему:

— Ну как?

Хуайван отвел взгляд в сторону реки:

— Сносно.

Цзяньчжу сокрушенно вздохнул:

— У тебя ведь совсем нет друзей, верно?

Хуайван промолчал. Он молча поднялся, отряхнул подол халата от травинок и направился обратно к дороге:

— Пора возвращаться.

Цзяньчжу поднялся следом:

— Нам по пути.

***

Когда они вернулись в город, ночной базар уже закрывался, но редкие прохожие все еще лениво бродили среди пустеющих лавок. Цзяньчжу на ходу прикидывал, где бы ему устроиться на ночлег.

Время запрета на вход в орден Линьюань уже наступило. Хуайван прекрасно знал, что его спутник шляется по городу, так что вернуться в горы незамеченным не получится.

«Что ж, придется подыскать какой-нибудь постоялый двор...»

— О! — кто-то резко ухватил его за локоть. Цзяньчжу обернулся и нос к носу столкнулся с молодым человеком.

Ему потребовалась секунда, чтобы сообразить, почему этот юнец до сих пор слоняется по улицам.

Следом из толпы вынырнули телохранители — судя по всему, молодой господин бежал очень быстро и заметно запыхался.

— Ты как здесь оказался? И почему вдруг сиганул из окна? — возмутился парень.

— Захотелось почувствовать себя птицей в свободном полете, — невозмутимо ответил Цзяньчжу.

Сюэ Цзяньсяо на мгновение лишился дара речи.

Тем временем Хуайван пристально разглядывал незваного гостя. Тот явно происходил из весьма обеспеченной семьи: парча, расшитая золотом, обилие драгоценностей и дорогой складной веер в руках выдавали в нем типичного праздного щеголя.

Пока Хуайван оценивал его, молодой господин тоже уставился на него в ответ.

Несмотря на заурядную внешность, этот человек обладал статью и осанкой, которые невозможно было скрыть. Его взгляд оставался холодным и чистым, точно свежевыпавший снег на вершинах гор.

— Это еще кто? — поинтересовался Сюэ Цзяньсяо.

Хуайван промолчал. Юноша повернулся к Цзяньчжу:

— Твой приятель? Или тот, кого ты искал?

Цзяньчжу скользнул взглядом по Хуайвану:

— Да так, обычный прохожий, на которого свалилась удача.

Хуайван мысленно помрачнел.

Сюэ Цзяньсяо, не став вдаваться в подробности, крепче ухватил Цзяньчжу за руку:

— А, ну раз прохожий, бог с ним. Ты сам-то куда теперь? Может, рванем в другое заведение, продолжим веселье?

— Мне пора отдыхать, — мягко отказался Цзяньчжу и перевел взгляд на спутника: — А ты что скажешь, братец?

Хуайван, мельком глянув на то, как чужая рука сжимает рукав Цзяньчжу, холодно бросил:

— Я тоже ухожу.

Цзяньчжу приветливо улыбнулся:

— Что ж, тогда до встречи. Если суждено.

Хуайван коротко кивнул и скрылся в ночной темноте.

Проводив глазами его удаляющуюся фигуру, Цзяньчжу повернулся к молодому главе секты:

— Ты где сейчас устроился? Найдется у тебя для меня свободный уголок?

Сюэ Цзяньсяо опешил, чувствуя в этих словах какое-то странное дежавю:

— Я остановился в постоялом дворе на востоке города. Погоди, ты же только что говорил, что возвращаешься отдыхать?

— Сердце человека изменчиво, — со вздохом пояснил Цзяньчжу. — Веди, нам по дороге.

— Ну... ладно, — растерянно пробормотал юноша.

***

Комендантский час в Бессмертном ордене Линьюань начинался в конце часа Хай и длился до начала часа Чэнь.

Хуайван, обладавший высшей властью в ордене, беспрепятственно миновал защитный барьер и опустился на Террасу отдыхающих журавлей. Немного помедлив, он взмахом рукава снял защитную формацию горы Цан.

Оставив на границе каплю своей божественной воли, он вернулся в дом и погрузился в медитацию.

Утром следующего дня.

Как только защитные врата ордена открылись, Цзяньчжу стремительной тенью влетел на территорию. На нем все еще были вчерашние одежды, а до начала утренних занятий оставалось совсем немного времени — нужно было спешно переодеться в ученическое одеяние.

Стоило его ноге коснуться плит Террасы отдыхающих журавлей, как дверь главного дома распахнулась.

На пороге стоял Хуайван, буравя его тяжелым взглядом:

— Всю ночь не ночевал дома?

Цзяньчжу даже не притормозил. На ходу замахав руками, он лишь бросил через плечо:

— Ах, этот бренный мир так полон соблазнов! — и скрылся в своей комнате.

Хуайван проводил его взглядом, и на душе у него немного отлегло.

Он убрал формацию горы Цан, но не стал открывать для него главные врата Линьюань. Если бы парень вернулся посреди ночи, это означало бы, что он способен незаметно преодолевать защитные барьеры ордена. Но тот остался спать в городе...

Значит, подозрения можно снять.

Хуайван опустил глаза. В памяти невольно всплыли события той ночи, когда безвестный наглец бесстыдно сорвал с него поясной ремень, прижал ладонь к его груди и шептал двусмысленные нежности.

Лицо великого мастера мгновенно заледенело, а в глазах вспыхнула яростная жажда крови:

«Если я когда-нибудь поймаю этого мерзавца, лично изрублю на тысячи кусков!»

http://bllate.org/book/40746/5242130

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода