Мысли вернулись к ней, и она посмотрела на свадебную фотографию, стоявшую на камине, — на ней было пятеро: она, Джеймс и трое друзей Джеймса.
— Вот как на этой фотографии.
Пять человек занимали всё изображение, и не оставалось ни одного уголка, куда могли бы поместиться друзья или родные Лили.
...Родные Лили даже не пришли на их свадьбу.
Выражение лица Солуса было несколько странным, он смотрел на молодую волшебницу перед собой — измождённую, болезненную.
Волшебница опустила голову и не смотрела на него, ей было немного стыдно. Прижимая к себе ребёнка, она, казалось, не могла сдержать подступавшие слёзы.
Слова Солуса, сказанные когда-то, всё ещё звучали у неё в ушах, тогда ещё шла подготовка к её свадьбе с Джеймсом —
Волшебница, попавшая в водоворот любви, написала письмо Солусу, надеясь, что он придёт на её свадьбу.
Солус быстро ответил, его письмо было полно несогласия с тем, что Лили выходит замуж, он говорил —
Эванс, ты ещё так молода, ты такая талантливая.
Ты вышла из магловской семьи, сколько усилий ты потратила на этом пути?
Даже если тебе нужна защита, силы семьи Люцерн могли бы помочь тебе пойти дальше, и пусть наши отношения уже не прежние, разве я стал бы смотреть, как ты натыкаешься на стены повсюду?
Если ты сейчас выйдешь замуж, они очень скоро начнут торопить тебя с ребёнком.
Твои лучшие годы — это первые несколько лет после выпуска, я считаю, что тебе ещё рано вступать в брак, и я не думаю, что Джеймс будет, как Малфой с Нарциссой, ждать, пока тебе исполнится двадцать пять, чтобы заводить ребёнка.
Я не имею в виду, что ребёнок — это какой-то тролль, которому не следует появляться, поверь, я совершенно не это имею в виду.
Но ты должна понимать, что если ты слишком рано выйдешь замуж, то следом придут беременность, роды, воспитание ребёнка.
Ты подсчитала, сколько времени всё это займёт? Три года! Как минимум три года ты будешь заперта дома, Эванс.
А если будет второй, третий ребёнок?
Волшебницы, которые отказываются от карьеры ради семьи, велики, но их партнёры часто этого не замечают.
Я думаю, ты не из тех волшебниц, кто любит ограничивать себя семьёй, поэтому я хочу, чтобы ты серьёзно и ещё раз серьёзно подумала о замужестве.
Если после прочтения моего письма ты всё же решишь вступить в брак, то уж прости, я не желаю тебе благословения и не желаю присутствовать на твоей свадьбе.
И я думаю, Поттер и его компания тоже не хотели бы нашего прихода.
Прочитав письмо, волшебница не приняла близко к сердцу предостережения Солуса, её огорчение было лишь из-за того, что её когда-то хороший друг не хотел благословлять её и присутствовать на её свадьбе.
Юношеская самоуверенность заставляла волшебницу думать, что любые трудности — не трудности, и даже если, как говорил Солус, она проведёт дома три года, она верила, что через три года сможет снова иметь свою карьеру и снова стать собой.
————————
— Кто Хранитель Тайны, я знаю, прости, я не могу тебе сказать...
Позже реальность очень скоро показала ей жестокую правду —
Она и Джеймс поженились, и вскоре она забеременела, к тому моменту у неё уже было несколько предложений о работе, двери почти всех отраслей были открыты для этой молодой и перспективной волшебницы, ожидая её прихода.
Но с тех пор как она забеременела, всё изменилось — все двери закрылись и больше не открывались для неё, она из Лили превратилась в миссис Поттер.
Первое, что говорили ей все при встрече, было: поздравляем, у тебя будет ребёнок, это так замечательно.
А как же она сама?
Молодая волшебница впервые почувствовала растерянность.
Поттер говорил ей: — Тебе не нужно работать, хранилище Поттеров позволит нам прекрасно прожить всю жизнь.
Но это было не то, чего она хотела, она хотела проявить свою ценность, а не быть запертой в семье и жить в зависимости от Поттера.
Она не хотела сдаваться, поэтому активно включилась в борьбу Ордена Феникса с Пожирателями смерти, она надеялась, что сможет внести больший вклад.
Но с всё более тяжёлым телом, токсикозом и телесным недомоганием её сил всё больше уходило на ещё не родившегося ребёнка.
Все уговаривали её думать прежде всего о ребёнке, дети в мире волшебников даются так непросто.
————————
— Это ещё нужно говорить?
Солус не сдержал холодной усмешки.
Солус, или любой, кто знал Джеймса, мог бы догадаться по кончику волоса, что Хранитель Тайны наверняка из четвёрки Мародёров Джеймса — скорее всего, не Сириус Блэк, так Питер Петтигрю.
— Он не поверил моей информации.
Лили, услышав это, едва заметно кивнула.
— Я думал, у него больше мозгов, переоценил я его. Ну да, в глазах Поттера и его компании Люцерн — всего лишь ваза, получившая положение через красоту.
— Мне очень жаль... ты знаешь Джеймса, даже сейчас, когда он уже отец...
— Мерлиновы носки, среди них четверых действительно есть шпион Тёмного Лорда.
Лили отчаянно кивала, она знала, что Солус не лжёт, знала ценность этого источника информации, Солус ни за что не стал бы шутить такими вещами.
— Он сказал, что это всего лишь трюк, чтобы поссорить их.
В чёрных зрачках Солуса отражалась фигура Лили, Лили быстро успокоилась, с ребёнком на руках она была словно стоячая вода.
— Не волнуйся, Солус... Дамблдор рассказал мне одно волшебство, о магии любви.
Услышав слова Лили, Солус поднял голову, в его красивых глазах была неживая чернота.
Лимонная долька в руке постепенно таяла, свет лампы в гостиной тоже мигнул.
— Что значит магия любви?
Он произнёс это шёпотом, голос был немного хриплым.
— Я тоже не знаю, как именно это объяснить... Проще говоря — если действительно случится то, чего мы оба не хотим видеть... магия сможет защитить Гарри. Даже если я умру, пока Гарри будет рядом с родными, он всё равно получит защиту.
Солус, казалось, услышал колоссальную шутку, он смотрел на сидевшую напротив Лили: — Что значит «даже если ты умрёшь»? Ты умрёшь!
Он резко встал, но из-за спящего маленького Поттера понизил голос: — Лили Эванс, ты выбрала Джеймса Поттера, выбрала Гарри Поттера, ты выбрала каждого Поттера, но не выбрала себя!
— А что мне ещё оставалось?! Джеймс не сменит Хранителя Тайны! Мистер Мидло тоже не смог бы уговорить Сами-Знаете-Кого! Передо мной только один путь — смерть!
— ...Сев попросил Тёмного Лорда, Тёмный Лорд сказал, что не тронет тебя.
Неожиданные слова Солуса заставили Лили на мгновение замереть, но вскоре она покачала головой:
— И что с того! Я не могу спокойно смотреть, как он убивает моего ребёнка!
Глаза молодой волшебницы были полны красных прожилок, на шее и лбу вздулись вены, всё её тело тяжело вздымалось с каждым вдохом, она почти теряла равновесие.
— Солус, чем тогда я отличаюсь от труса!
——
Волшебница, вся пропитанная потом, смотрела на сморщенного ребёнка в пелёнках и улыбалась искренней улыбкой.
Так вот ради кого? Ради этого красненького, сморщенного маленького корешка?
Значит, всё, через что она прошла, того стоило.
— Здравствуй, малыш, я мама. Как я рада тебя видеть.
Джеймс тоже был счастлив, он вместе с друзьями, стоявшими за дверью палаты в Святом Мунго, взволнованно обсуждал имя ребёнка, в тот момент все были погружены в радость.
Никто не обращал внимания на слабую волшебницу на больничной койке, словно это было совершенно нормально.
Гарри.
Это имя окончательно утвердили для малыша, в честь деда Джеймса — Генри Поттера.
————————————
— ...Ты всё ещё винишь Северуса? — неожиданно вырвалось у Солуса.
Лили замерла, медленно покачала головой, слёзы снова потекли, и она поспешно их вытерла.
— Я знаю, что это он рассказал Сами-Знаете-Кому то пророчество, это заставило меня ненавидеть его... но если бы не он, был бы другой, у нас и так был внутренний предатель.
Волшебница перевела дыхание, выражение её лица было несколько неестественным: — В том случае, тогда, после того как я поняла некоторые вещи, я всё время хотела поговорить с ним... но возможности уже не было, Солус, спасибо, что ты остановил наши тогдашние опрометчивые слова.
Тогда все были слишком молоды, не понимали, что стоит за небрежно брошенным словом.
Даже если не было сказано слово «грязнокровка», все присутствовавшие понимали, что имел в виду Северус.
А слово «Нюниус» ранило Северуса ничуть не меньше, чем «грязнокровка», просто это игнорировалось.
— Я тоже виновата, я всегда думала, что достаточно просто относиться ко всем одинаково, раньше мои родители так и делали со мной и Петунией — но я ошибалась, само это «одинаково» уже было неравенством.
Слова волшебницы были словно лёгкий ветерок, который вот-вот развеется.
Она и её сестра, она всегда думала, что любовь, которую родители давали им, была одинаковой, но на самом деле её родители всегда отдавали предпочтение ей...
Больше никто не говорил, проливной дождь с сильным ветром бил в окна гостиной, словно повествуя о предопределённой судьбе.
— На самом деле твою позицию я угадал ещё до прихода, ты по-прежнему так храбра, даже перед лицом смерти.
Лили не могла позволить своему ребёнку прятаться в Годриковой впадине всю жизнь.
Никто не знал, когда Волдеморт падёт, пока Волдеморт существует, Гарри должен скрываться каждый день.
Солус опустился на одно колено, его светло-золотые длинные волосы упали на дорогую тёмную шёлковую мантию, он поднял голову и посмотрел на Лили:
— Лили Эванс.
Волшебница посмотрела на него, в её глазах, полных красных прожилок, была растерянность.
— Позволь мне стать крёстным отцом этого ребёнка.
Тон его был очень лёгким, лёгким, как перо, но значение в нём было тяжелее тысячи цзиней.
Умная волшебница в одно мгновение поняла, что имел в виду человек напротив, она почти машинально возразила:
— Но Блэк, я имею в виду... Джеймс, он, Сириус, он... и ещё Министерство магии, это же...
Бессвязные слова отражали её взволнованное, сложное внутреннее состояние.
Солус достал из кармана магический документ о смене крёстного отца Гарри Поттера, уже заверенный печатью Министерства магии, в графе «крёстный отец» Солус уже поставил свою подпись.
— Северус знает, что я сегодня приду к тебе, он видел, как я подписывал.
Но она всё ещё колебалась, Джеймс и Сириус не согласятся.
Её тревога, казалось, была написана у неё на лице.
Волшебница снова посмотрела на стоявшего перед ней на колене волшебника, Солус тоже смотрел ей в глаза и продолжил говорить:
— Лили Эванс, сейчас я спрашиваю тебя.
Время словно застыло в этот миг, Лили долго смотрела на документ, не двигаясь.
Сколько прошло времени, неизвестно, молодая волшебница улыбнулась, за все эти дни она впервые искренне улыбнулась, но вскоре слёзы снова потекли.
— Спасибо тебе, Солус.
Её глаза снова ожили, она передала маленького Гарри Солусу на руки, взяла документ и, не колеблясь, поставила свою подпись.
Лили Эванс.
Она ведь была Лили Эванс.
В момент подписи договорный документ превратился в клочья тумана и рассеялся, вступление договора в силу должно было быть передано в Министерство магии для регистрации.
С этого момента крёстным отцом маленького Гарри был не Сириус Блэк, а Солус Кальвин Люцерн.
Тот, кому она действительно могла спокойно доверить ребёнка.
Солус посмотрел на волшебницу, к которой вернулась жизнь, и заговорил: — ...На самом деле ты можешь уйти вместе с Гарри.
— Нет, Солус, это и есть судьба, судьба, которую я выбрала своими руками.
В глазах волшебницы не было ни тени страха: — Я не такая, как Сами-Знаете-Кто, он трус, боящийся смерти. Я не боюсь смерти, единственное, о чём я не могу перестать думать, — это Гарри.
— Я боюсь, что после нашего ухода он не сможет жить хорошо, даже с оставленной мной магией любви нельзя гарантировать, что в будущем у него не будет нужды ни в еде, ни в одежде.
— Ты знаешь, что за человек Сириус, он после смерти Джеймса может совершить какие-то крайние поступки — может даже довести себя до Азкабана, кто знает.
— Тогда мой ребёнок будет скитаться, он может жить в чулане, без своей комнаты, не получать подарков на день рождения, вырасти худым и маленьким...
Произнеся всю эту длинную речь, волшебница с облегчением вздохнула.
— ...Смерть — это ещё одно великое приключение, а ты, храбрая волшебница, выбрала отправиться на его поиски первой.
Сказав это, Солус поправил на себе мантию и повернулся, чтобы выйти за дверь.
В тот момент, когда Солус уже собирался выйти, он снова услышал голос волшебницы, немного смазанный:
— Солус, ты всё это делаешь, чтобы уменьшить вину Северуса?
Солус остановился, но не обернулся, он смотрел на ту дверь и медленно заговорил: — Да.
Волшебница улыбнулась, кивнула, ничуть не удивившись этому ответу.
— Но действительно и из-за нашей дружбы — из-за Лили Эванс.
Вскоре дверь тихо щёлкнула, и в комнате снова воцарилась тишина, Солус ушёл.
Волшебница немного отвлеклась, слёзы снова потекли.
Конец главы
#
http://bllate.org/book/40731/5259255
Готово:
