Глава 15. → Жду твоего разрешения
Выйдя из бара под названием «Радость», они попали как раз в то время, когда окрестные рестораны и магазины один за другим начинали работать. Мерцающие неоновые вывески отражались в глазах, на застывшей глади воды поднималась лёгкая рябь.
Юй Синьцяо был в растерянности. Когда Сюй Яньхуань наклонился к нему, он рефлекторно отшатнулся, и лишь когда Сюй Яньхуань перетянул ремень безопасности и пристегнул его, он немного расслабился и сел прямо.
Сюй Яньхуань не мог не заметить настороженности и сопротивления, которые Юй Синьцяо проявлял в последние дни. Схватившись обеими руками за руль, он смотрел прямо перед собой и сказал:
— Можешь не беспокоиться. Без разрешения я к тебе не прикоснусь.
Юй Синьцяо, спрятав запястье в рукаве, неловко повертел им и подумал про себя: «А разве ты прикасался, когда я не разрешал?»
Но тут же задумался: может быть, под «прикосновением» здесь подразумевался более близкий контакт?
Между ними? Как такое возможно.
Это было действительно трудно представить.
Машина выехала на главную дорогу. Сюй Яньхуань принял звонок. Голос был женский, пожилой, тон мягкий: спрашивали, закончил ли адвокат Син дела и будет ли продолжать сегодня.
Сюй Яньхуань сказал, что скоро будет. Закончив разговор, он повернулся к Юй Синьцяо:
— Перед тем как приехать, я как раз встречался с клиентом. Сейчас нужно возвращаться.
Юй Синьцяо немного пожалел, что не отказался сесть в машину и не пошёл домой пешком. Сейчас они ехали по дороге, и остановиться было проблематично. К тому же Сюй Яньхуаня вызвало его собственное сообщение прямо во время работы, и Юй Синьцяо было трудно не чувствовать вину.
Пришлось ехать с ним. Когда они прибыли на место и вышли из машины, Юй Синьцяо думал, что это будет юридическая контора, кафе или другое место, подходящее для разговора, но никак не ожидал, что это окажется жилой квартал.
Юй Синьцяо взглянул на время. С момента отъезда из бара прошло двадцать семь минут. Это было нормальное время в пути, а значит, Сюй Яньхуань ехал очень быстро — добрался меньше чем за двадцать минут.
Юй Синьцяо не мог понять, что у него на душе. Молча он последовал за Сюй Яньхуанем и вместе с ним вошёл во двор одноэтажного дома старой постройки.
Клиентка, та самая пожилая женщина, что звонила полчаса назад, вышла из дома и с искренним радушием встретила их обоих.
Сюй Яньхуань первым делом извинился перед ней, сказав, что у него было неотложное дело, которое нельзя было отложить.
Неотложное дело. Услышав это, Юй Синьцяо почему-то почувствовал неловкость.
Когда они вошли в дом и сели, Сюй Яньхуань раскрыл материалы дела и продолжил разговор с клиенткой, и только тогда Юй Синьцяо успокоился. Он встал у окна в гостиной и стал рассматривать тщательно ухоженные цветы и растения во дворе.
Заодно он мысленно перебирал в голове разговор, состоявшийся в подвальном баре.
Хотя в целом они сказали друг другу не так уж много.
В ответ на вопрос Юй Синьцяо «Зачем ты пришёл?» Сюй Яньхуань сначала сказал «прости».
— Прости, — сказал он.
— Я никогда не хотел причинить тебе боль.
Но боль уже была причинена. Юй Синьцяо всё же спросил:
— Значит, дом — это компенсация?
— Нет, — сказал Сюй Яньхуань.
— Это то, что ты заслужил.
Юй Синьцяо одновременно находил это и смешным, и бессмысленным. Смешным — потому что в своё время он сам решил преследовать этого человека, и у того, конечно, было право не принимать и не отвечать. Теперь же он, предъявляя претензии по этому поводу, не только не был прав, но и выглядел так, будто закатывает беспричинную сцену.
«Прости» от Сюй Яньхуаня делало ситуацию только более нелепой. С какой стати человек, который не совершал ошибки, должен извиняться и давать компенсацию?
Бессмысленным же это было потому, что Юй Синьцяо осознал: даже сейчас, когда всё уже в прошлом, ему всё равно больно. Казалось, что дождь того дня не был остановлен карнизом и зонтом, а пролился прямо на него, просочившись в самое сердце.
Должно быть, это из-за потери памяти это воспоминание стало казаться таким близким. Двадцатичетырёхлетний Юй Синьцяо уж точно не стал бы задавать такие наивные и бессмысленные вопросы.
Утешив себя таким образом, Юй Синьцяо медленно выдохнул, изгоняя холод, проникший в лёгкие.
На обратном пути он начал учиться быть объективным и рациональным взрослым. Сдерживая эмоции, он поинтересовался у Сюй Яньхуаня:
— Сколько ты получаешь комиссионных за одно дело?
Казалось, Сюй Яньхуань не ожидал такого вопроса. Он помолчал мгновение, затем сказал:
— Зависит от конкретного риска. Сегодняшнее дело — это юридическая помощь, безвозмездно.
Когда Сюй Яньхуань обсуждал дело с пожилой женщиной, Юй Синьцяо тоже краем уха слушал. Суть была примерно такова: дочь той женщины не выдержала домашнего насилия со стороны мужа и выпрыгнула со второго этажа, повредив позвоночник, что привело к параличу. Муж же так и не взял на себя ответственность и не выплатил компенсацию. Сейчас дочь живёт у матери, и та уже собирается продать дом, чтобы оплатить лечение дочери.
Подобные случаи, которые раньше можно было увидеть только в криминальных новостях, произошли рядом, и это, естественно, вызвало у Юй Синьцяо сочувствие. Он тоже считал, что им нужно помочь.
Но…
— Значит, ты берёшься в основном за дела без гонорара?
— В последнее время взялся за два.
Тогда как же ипотека за дом…
Вспомнив сумму на своей банковской карте, Юй Синьцяо сказал:
— Когда вернёмся, дай мне номер своей карты. Я живу в этом доме, и там вписано моё имя. Я как минимум должен платить половину ежемесячного взноса.
Услышав это, Сюй Яньхуань неожиданно усмехнулся.
Это был не насмешливый смех, а скорее понимающий, проницательный смешок.
Отчего Юй Синьцяо тут же смутился и, словно заметая следы, добавил:
— Я не потому, что боюсь, что ты не расплатишься. Даже если ты говоришь, что это не компенсация, я не могу со спокойной душой принять твой подарок.
Он использовал слово «боюсь».
Сюй Яньхуань, что было редкостью, ответил бодрым тоном:
— Не бойся, расплачусь.
Юй Синьцяо: «…» Лучше мне заткнуться. Чем больше говорю, тем нелепее выходит.
Он отвернулся и уставился в окно, не произнося ни звука, и услышал, как Сюй Яньхуань снова сказал:
— Сейчас тебе нужно как следует отдохнуть. И ещё: верь мне, полагайся на меня.
На самом деле у Юй Синьцяо, чья память откатилась к восемнадцати годам, не было выбора. Он не мог отличить правду от лжи в каждой крупице информации, получаемой от других. Между верой и неверием он предпочитал верить.
Вернувшись домой и поужинав, Юй Синьцяо получил звонок от отца, Юй Ханьчжана. Тот сказал, что завтра они улетают в Америку.
В такое время, когда ему так нужна была поддержка, Юй Синьцяо, конечно, было жаль расставаться:
— Во сколько самолёт? Я провожу вас в аэропорт.
Пару дней назад его уведомили, что отремонтированная машина готова. Лян И, боясь, что он забыл, как водить, поехал с ним. Прибыв на место, Юй Синьцяо, как заправский водитель, сел за руль и без труда доехал от автосервиса до самого дома.
Юй Ханьчжан тоже беспокоился об этом. Юй Синьцяо сказал:
— Машину я всё ещё умею водить. Наверное, вождение, как и игра на фортепиано, использует мышечную память.
На том конце провода включили громкую связь. Яо Цюнъин подошла поближе и сказала:
— Всё равно будь осторожен. Не забывай, что ты попал в аварию за рулём. Случись это снова — твоя память откатится до девятилетнего обязательного образования?
Юй Синьцяо сначала опешил, а потом рассмеялся.
В тех скудных воспоминаниях, что у него остались, после того как он совершил каминг-аут, он больше никогда не слышал, чтобы мать шутила с ним. Смеясь, Юй Синьцяо вдруг почувствовал, что вот-вот разрыдается.
Он предполагал, что за эти годы, должно быть, не раз заставлял родителей страдать. Уже в восемнадцать лет он, словно одержимый, шёл против них, будто они были врагами, мешающими ему обрести счастье.
Но когда ему было больно и обидно, он в первую очередь думал о том, чтобы пойти к папе и маме.
Он подумал, что двадцатичетырёхлетний Юй Синьцяо, должно быть, жалел об этом.
И поэтому Юй Синьцяо смиренно принял тот факт, что он всё ещё никчёмный, как ребёнок. Краснея глазами, он сказал:
— Папа, мама… простите.
Он ещё немного поговорил с родителями. Только он повесил трубку, как раздался стук в дверь.
Юй Синьцяо машинально вытер уголки глаз, натянул тапочки и вышел. Сюй Яньхуань тоже вышел из кабинета. Они вместе подошли к двери, убедились, что за ней стоит сосед, и только тогда открыли.
Это была молодая модно одетая женщина:
— Господин Юй, вы дома. Как хорошо.
Она протянула ему переноску:
— У меня срочная командировка на два дня. В этот раз тоже вас беспокою.
Юй Синьцяо опустил взгляд. Сквозь решётку в верхней части переноски можно было разглядеть серую британскую короткошёрстную кошку.
Судя по её тону, это был не первый раз, когда она просила его присмотреть за кошкой.
Раз уж в эти дни он как раз отдыхал, Юй Синьцяо согласился. Соседка была очень внимательна: она уже расфасовала кошачий корм по маленьким пакетикам, наклеила на них этикетки с точным временем каждого кормления.
Перед уходом соседка заглянула в прихожую:
— Давно не видела Хуаньхуаня. Он в последнее время не растолстел?
Человек Хуаньхуань стоял менее чем в полуметре позади. Юй Синьцяо на мгновение почувствовал неловкость, подумав про себя: «Похоже, двадцатичетырёхлетний Юй Синьцяо не только заводит друзей через питомцев, но и не держит язык за зубами. По сравнению с восемнадцатилетним, кажется, ничуть не повзрослел».
Он как раз размышлял, что ответить, как вдруг стоящий позади Сюй Яньхуань подал голос:
— Потолстел. Вчера взвешивали — три с половиной цзиня.
Юй Синьцяо: «…»
На самом деле Юй Синьцяо действительно не знал вес ёжика Хуаньхуаня. Вчера, позавчера, и поза-позавчера кормил его Сюй Яньхуань, он же чисто убирал гнездо. Юй Синьцяо только и делал, что брал ёжика в руки и играл с ним, ни о чём другом не беспокоясь.
Устроив кошку на диване в гостиной, Юй Синьцяо с некоторой неловкостью направился к барной стойке. Сюй Яньхуань как раз чистил там беговое колесо для ёжика Хуаньхуаня.
Подойдя ближе, Юй Синьцяо вдруг заметил, что на Сюй Яньхуане очки в тонкой оправе.
Он близорукий? С каких пор? В старших классах он никогда не видел его в очках.
И за эти несколько дней тоже не видел. Видимо, диоптрии небольшие, и он надевает их только когда нужно что-то читать. А тут внезапно постучали, и он не успел их снять, прежде чем выйти.
Сюй Яньхуань в очках.
Юй Синьцяо не удержался и взглянул ещё раз. Скромная тонкая оправа притягивала взгляд к его высокой переносице, а слегка угловатая форма очков удачно сочеталась с острыми чертами его профиля.
Может, он специально их не снял, — украдкой подумал Юй Синьцяо.
Вдвоём они принялись чистить гнездо ёжика. Сюй Яньхуань рассказал Юй Синьцяо, что соседку зовут госпожа Сюй, и раньше, когда они оба были слишком заняты, чтобы бывать дома, она помогала им присматривать за ёжиком Хуаньхуанем. У них были дружеские соседские отношения взаимопомощи.
— А ты?
— без всякой связи спросил Юй Синьцяо.
Сюй Яньхуань, как ни странно, понял:
— С кошками и собаками я не справлюсь. А за ёжиком ухаживать могу.
Юй Синьцяо кивнул. В этом мире, наверное, не было человека, который знал бы об антипатии Сюй Яньхуаня к кошкам и собакам лучше, чем он.
Он уже хотел спросить, как зовут кошку госпожи Сюй, как вдруг Сюй Яньхуань отвернулся и чихнул.
Юй Синьцяо, находившийся в доме, где всё ещё работало отопление, опешил:
— Ты простудился?
— Нет.
Сказав это, Сюй Яньхуань снова чихнул.
Видя это, в голове Юй Синьцяо постепенно начал вырисовываться один вывод.
Он подцепил пальцами прилипший к одежде кошачий пух:
— У тебя случайно не… аллергия на шерсть животных?
Сюй Яньхуань замер, а затем в странной тишине очень тихо «угукнул».
Юй Синьцяо просто слов не находил.
Он принялся лихорадочно рыться в шкафах в поисках подходящего лекарства, одновременно раздражённо спрашивая:
— Неужели я не знал? То есть, я в двадцать четыре года не только не знал, что у тебя аллергия на шерсть, но ещё и притащил в дом чужую кошку?
— Ничего страшного, — Сюй Яньхуань подошёл помочь ему искать.
— Главное — не пускать её в спальню. Я могу надеть маску.
— Ты сначала не подходи!
— Юй Синьцяо огромным прыжком увеличил расстояние между ними.
— Дай я сначала избавлюсь от шерсти на одежде!
Сюй Яньхуань: «…»
Было уже поздно. Симптомов аллергии на шерсть животных много, и у Сюй Яньхуаня проявились одни из самых неприятных: он не только кашлял и чихал, но и покрылся красной сыпью.
Юй Синьцяо перевёл кошку в спальню для гостей, «изолировав» её, сам переоделся, вымыл руки и лицо и только тогда снова появился рядом с Сюй Яньхуанем.
К счастью, тесного контакта с кошкой не было, и сыпь выступила только вокруг шеи. Юй Синьцяо, словно массажист, закатал рукава, набрал мазь на подушечку пальца и начал наносить её на шею Сюй Яньхуаня.
Сначала он намазал заднюю сторону. Нащупав выпуклый шрам в месте соединения шеи и плеча, Юй Синьцяо оттянул воротник, чтобы посмотреть:
— А это откуда…
Тоже травма?
Возможно, из-за того, что днём он столкнулся с похожим случаем, Юй Синьцяо сделал смелое предположение:
— Неужели я в обычной жизни практикую домашнее насилие над тобой?
Сюй Яньхуань не ответил, лишь его плечо слегка дрогнуло.
Юй Синьцяо: «…» Опять смеёшься надо мной, да?
Хотя…
Юй Синьцяо украдкой поднял глаза на зеркало. Он всё ещё был намного ниже Сюй Яньхуаня, и телосложением уступал ему на два размера. Стоя за спиной Сюй Яньхуаня, он мог бы полностью спрятаться за его широкими плечами.
Без всякой причины вспомнив слова Сюй Яньхуаня о «доверии», сказанные днём, Юй Синьцяо опустил глаза и, продолжая наносить мазь, как бы невзначай спросил:
— Почему ты раньше не говорил об аллергии?
За весь первый год старшей школы было столько возможностей. Почему он ни разу не упомянул?
Сюй Яньхуань не ответил прямо, а сказал:
— Сейчас тоже не поздно.
Как же не поздно, подумал Юй Синьцяо. Мы были в разлуке целых шесть лет.
Он уже всё больше привыкал думать и поступать как двадцатичетырёхлетний Юй Синьцяо.
— Тогда мы в обычной жизни, — снова спросил Юй Синьцяо, — вот так и общаемся?
Вместе едят, уважают личное пространство и привычки друг друга, заботятся друг о друге, иногда, как сейчас, наносят друг другу мазь. Днём каждый занят своими делами, ночью спят на разных кроватях, проводя каждый день без каких-либо потрясений.
Тишина длилась до тех пор, пока мазь не была нанесена. Юй Синьцяо уже привык к тому, что не обязательно получит ответ. Поэтому, когда он убрал лекарство обратно в аптечку и поднял голову, встретившись с прямым взглядом Сюй Яньхуаня, он невольно опешил.
— Нет, — сказал Сюй Яньхуань.
— М?
— Мы общаемся не так.
— А как?
Юй Синьцяо изобразил недоумение.
Не так? Неужели ещё хуже? Они живут под одной крышей, но как чужие люди?
В мгновение, пока он размышлял, Юй Синьцяо услышал щелчок — звук, с которым Сюй Яньхуань положил снятые очки на мраморную столешницу.
…Что он собирается делать?
В растерянности мысли Юй Синьцяо стали вязкими. Он совершенно не осознал, что ситуация переменилась. Сюй Яньхуань наклонился, всем телом придвигаясь к нему, вынуждая его отступать, пока он не упёрся поясницей в край раковины.
Ему казалось, что это слишком близко. Даже ближе, чем в прошлый раз у кровати.
У Сюй Яньхуаня были необычайно глубокие глаза. Из-за того, что он смотрел на него с такого близкого расстояния, Юй Синьцяо невольно затаил дыхание, боясь, что, если хоть на миг ослабит бдительность, его засосёт в эту глубину.
Когда между их кончиками носов оставалось меньше сантиметра, когда стало возможно чувствовать тёплое дыхание друг друга, Сюй Яньхуань остановился и замер.
Юй Синьцяо неловко пошевелился и обнаружил, что руки Сюй Яньхуаня упёрты по бокам, не оставляя ему возможности уклониться.
Сердце колотилось оглушительно громко. В этом шуме Юй Синьцяо, делая вид, что спокоен, спросил:
— Ты что… делаешь?
Сюй Яньхуань, не отрываясь, смотрел на Юй Синьцяо. Чернота в его глазах сгущалась, и в ней, казалось, поднимались волны.
— Жду твоего разрешения, — сказал Сюй Яньхуань.
http://bllate.org/book/40728/5182277
Готово:
