Глава 4. ← Можно уже выйти?
Юй Синьцяо опешил: «Да нет, я помогаю —»
Сказав до середины, он вспомнил наставления Хэ Танъюэ и резко замолчал, едва не поперхнувшись.
Однако Сюй Яньхуань уже получил полезную информацию. Он молча принял, что письмо из другого класса, взял его, развернулся и, взмахнув запястьем, отправил розовый конверт точным броском в мусорку у задней стены.
Хэ Танъюэ, наблюдавшая за всем этим: «…»
Прозвенел звонок на урок, все разошлись по своим местам.
Чем больше Юй Синьцяо думал об этом, тем сильнее чувствовал себя виноватым. Не дожидаясь перемены, он тут же написал маленькую записку и попросил Лян И передать её сидящей впереди Хэ Танъюэ.
К счастью, Хэ Танъюэ «забрасывала сети широко» и не стала переживать из-за какого-то парня. Она ответила: «Да ничего страшного, я просто попытала удачи. Следующий будет послушнее～» В конце записки она даже нарисовала подмигивающий смайлик.
Юй Синьцяо успокоился и тоже нарисовал в ответ скалящийся смайлик. Хэ Танъюэ пририсовала сексуальные пухлые губы, а Юй Синьцяо красной ручкой закрасил их, превратив в «пламенные алые уста».
После нескольких таких ходок «почтальон» Лян И не выдержал и флуоресцентным маркером вывел на бумаге огромные буквы: «Может, вы уже добавитесь в WeChat и пообщаетесь там?!»
Пол-урока прошло в тишине, и тут Лян И, запоздало вспомнив о том, что упустил раньше, оторвал новый листок и написал записку Юй Синьцяо: «Погоди, ты назвал его Хуаньхуань, а он даже не разозлился!?»
Юй Синьцяо не придал этому особого значения — в конце концов, внимание Сюй Яньхуаня в тот момент было сосредоточено не на обращении, а на том письме.
Позже Юй Синьцяо тайком понаблюдал и обнаружил, что письма из других классов Сюй Яньхуань выбрасывает на месте, а вот если письмо от одноклассника — он, наоборот, засовывает его в рюкзак. Оставляет своим немного лица, не ставит в неловкое положение при всех — возможно, таковы правила «братвы».
С трудом дождавшись выходных, Юй Синьцяо, помня о пианино, договорился с Лян И вместе заглянуть в музыкальный магазин семьи Шэнь Дае. Сказано «заглянуть», а на деле — пройти два шага, и всё. Магазинчик был небольшим, всего один ряд стеллажей, большинство инструментов висело на стенах. Услышав, что Юй Синьцяо хочет купить пианино, мать Шэнь Дае отложила в руках семечки и махнула рукой на юго-запад рынка: «Вон там есть магазин, торгуют подержанными пианино, с чёрно-белой шторой на входе».
Двухэтажный домик семьи Шэнь Дае находился прямо за их лавкой — нужно было открыть заднюю дверь и пройти через проулок. Лян И спешил поиграть в новую игру, которую купил Шэнь Дае, так что Юй Синьцяо пришлось идти смотреть пианино в одиночку.
Перед уходом он не забыл напомнить двум товарищам: «Дедуля, ты там не заигрывайся с Сяо И, не забудь, пусть он мне домашку сделает». Удаляющаяся фигура Лян И резко качнулась, он обернулся и рявкнул: «Ты бы уже завязывал с этой привычкой давать людям дурацкие прозвища!» Это «дедуля», если бы его пропеть с переливами, ничем бы не отличалось от того, как в сериалах девушки из весёлых домов зазывают гостей. Шэнь Дае же, напротив, принял это обращение благосклонно и с воодушевлением ответил: «Ага, на меня можешь положиться!»
Юй Синьцяо было не на что особенно полагаться — он перевёлся сюда учиться вовсе не ради учёбы.
Вдоль ухабистой бетонной дороги на запад Юй Синьцяо шёл и разглядывал эту местность. Ряды низких магазинчиков и построенные позже двухэтажные домики — стили разительно отличались, наверное, это общий недостаток старых зданий, совмещавших жильё и торговлю. Хоть и обшарпано, но вполне себе сформировавшийся торговый центр. Юй Синьцяо мог найти здесь всё, что нужно для жизни. Кроме всевозможных товаров, вдоль улицы были разложены лотки с едой — как раз началось время уличной торговли. Повсюду были разбросаны разноцветные пластиковые табуретки и складные столики, поднимался дымок от готовки — воздух был наполнен живым духом человеческого бытия.
Магазин подержанных пианино находился в конце этой улицы. Когда Юй Синьцяо зашёл, хозяина не было. Внутри в беспорядке стояло несколько вертикальных пианино — Yamaha, Kawai, «Жемчужная река»
— всё экономичные и практичные бренды. Понятно, что в таком месте не купить Steinway, но найти подержанное, чтобы играть, — тоже неплохо.
Юй Синьцяо подождал в магазине какое-то время, солнце уже клонилось к закату, а хозяин всё не появлялся. Он спросил у хозяйки соседней лавки, та ответила: «Хозяин этой лавки вчера всю ночь смотрел футбол, сейчас, поди, ещё дрыхнет дома».
— «Откуда вы знаете?»
— «Как же мне не знать — вместе с ним смотрел мой благоверный».
— «…»
Делать нечего. Следуя указаниям соседней хозяйки, Юй Синьцяо написал записку с телефоном и именем, приклеил её на крышку стоящего у входа пианино, заодно, не удержавшись, нажал несколько клавиш, слушая звук, и только потом ушёл.
Подойдя к дому Шэнь Дае, Юй Синьцяо взмахнул рукой, и бумажка, колыхаясь, упала на землю. Поднял — это оказался тот самый стикер, который он приклеил на крышку пианино. В магазине было слишком тесно, скорее всего, он случайно задел его, когда выходил.
Юй Синьцяо тут же вернулся той же дорогой. Зайдя в магазин, он приклеил стикер скотчем на дверную створку, несколько раз проверив, что он не отвалится.
Снова отодвинув чёрно-белую штору и выйдя наружу, он увидел, что уже почти стемнело. Юй Синьцяо вернул скотч хозяйке соседней лавки, поблагодарил и развернулся, и тут его без предупреждения ослепил свет уличных фонарей, загоревшихся один за другим.
«Наконец-то время ужина», — хозяйка поднялась из-за прилавка, взяла ключи, собираясь домой, и заодно сказала Юй Синьцяо: «Если проголодаешься, перекуси здесь. У здешних торговцев еда чистая и на вкус неплохая». Она была деловой женщиной и сразу поняла, сколько стоит одежда на Юй Синьцяо с головы до ног. Одних только часов, мелькнувших из-под рукава, когда он протянул руку, хватило бы на годовую аренду здесь. Поэтому она говорила осмотрительно: для богатого молодого господина это просто развлечение — попробовать уличную еду, пару кусочков, и хватит. В конце концов, как бы ни была свежа уличная еда, ей не сравниться с изысканными блюдами из дорогих продуктов.
Впрочем, Юй Синьцяо не уловил скрытого смысла её слов, вернее, у него не было времени вникать.
После того как первая резь в глазах прошла, всё вокруг предстало перед ним в свете фонарей с необычайной чёткостью, включая человека, стоящего у мангала.
Хуаньхуань.
Мысленно произнеся это имя, Юй Синьцяо сильно моргнул и посмотрел снова — красивое лицо, широкие плечи, длинные ноги. …Неужели это правда Сюй Яньхуань?
Сегодня Сюй Яньхуань вообще-то не собирался выходить на работу. Мать ещё не оправилась от болезни, а сосед ушёл по делам, и он не решался оставить её одну дома. Потом мать с трудом поднялась с кровати, достала из ящика сторублёвую купюру и сунула ему: «Раз уж выдался выходной, не сиди дома, иди погуляй». Сюй Яньхуань сказал, что не пойдёт, но мать предложила: «Может, в баскетбол сходишь? Раньше же тебя одноклассники часто звали… Или в кино? Если денег не хватит, у мамы ещё есть». Видя её упрямство, Сюй Яньхуань на словах согласился, натянул первую попавшуюся одежду и вышел, пешком направившись к оптовому рынку.
В выходные ночной рынок самый оживлённый, раньше он всегда находил здесь работу, и сегодня не было исключением. Шашлычной заправлял мужчина средних лет, иногда приводил с собой шестилетнюю дочку, которую нужно было присматривать. Увидев Сюй Яньхуаня, он словно нашёл спасителя: «Сяо Сюй, ты как раз вовремя! Клиенты за вторым столиком просят кружку пива». Сюй Яньхуань тут же нырнул под тент, скинул куртку и включился в работу. Открывая бутылку с пивом, он взглянул на часовую башню вдалеке — без пяти шесть. Если проработать до двенадцати, можно заработать сто двадцать.
В его обязанности здесь входило в основном разносить заказы, а также напитки и алкоголь. Как только пробило шесть, оптовый рынок превратился в ночной. Народу становилось всё больше, Сюй Яньхуань сновал между столиками, успевая убрать посуду в течение трёх минут после того, как гости вставали, и мгновенно реагировал, когда кто-то просил напитки. Он работал здесь уже полгода, хозяин ему полностью доверял и, когда был занят жаркой, иногда даже позволял ему принимать деньги.
И вот, когда Сюй Яньхуань стоял у мангала, помогая хозяину считать и принимать плату, перед лотком с шашлыком остановился юноша, чей вид совершенно не вписывался в здешнюю обстановку. Сюй Яньхуань рассортировал полученные купюры по номиналу, убрал в железную коробку хозяина, поднял голову, встретился взглядом с Юй Синьцяо меньше чем на полсекунды и перевёл взгляд на других покупателей.
Юй Синьцяо и сам не знал, зачем подошёл. Сначала подумал: раз уж одноклассники, надо бы поздороваться при встрече. Но, подойдя ближе, почувствовал бестактность — возможно, тот вовсе не хочет, чтобы его здесь видели. Но раз уж пришёл, надо хоть поддержать одноклассника в его деле. Юй Синьцяо, не вынося дыма и чада от шашлычной, незаметно отступил на шаг и спросил: «А сколько стоит этот напиток?»
Сюй Яньхуань: «Какой именно?»
Юй Синьцяо вытянул шею, заглядывая внутрь: «Вон ту жёлтую банку».
Сюй Яньхуань закрыл железную коробку, не глядя достал из стоящего рядом пластикового ящика банку с напитком и протянул: «Три юаня». За всё время он даже глаз не поднял.
Юй Синьцяо взял напиток, другой рукой обшарил все карманы, но денег не нашёл и, слегка смущаясь, спросил: «Можно Alipay?» Сюй Яньхуань ответил: «Нельзя». В то время онлайн-платежи были ещё не развиты, хозяин ещё не подключил оплату по QR-коду.
Юй Синьцяо оказался в затруднительном положении. Он держал эту жёлтую банку с местным напитком, как горячую картофелину — и открыть выпить неловко, и поставить обратно. Когда человек волнуется, он легко тупит. Юй Синьцяо не был исключением. Он совершенно забыл, что дом Шэнь Дае совсем рядом, и, боясь, что его примут за того, кто хочет уйти не заплатив, поспешно предложил Сюй Яньхуаню: «Тогда запиши на меня, я в понедельник принесу деньги, идёт?»
Сюй Яньхуань наконец поднял голову и мельком взглянул на него: «В понедельник?» В этом взгляде было столько холодности, а ещё — отстранённость постороннего человека, которому нет до тебя дела.
Юй Синьцяо наконец понял — да он же вообще не помнит, что я его одноклассник! Осознав это, Юй Синьцяо был сильно обескуражен. Оглядываясь на свои семнадцать лет, он, может, и не был всеобщим любимцем, но уж точно никогда не страдал от того, что его игнорируют из-за слишком заурядной внешности… У этого человека лицемерие, или я действительно — лицо из толпы?
В душе Юй Синьцяо бушевали эмоции, но внешне он изо всех сил старался сохранять спокойствие: «Одноклассник Сюй Яньхуань, мы с тобой —»
Не договорив, он почувствовал толчок в плечо от кого-то, кто протиснулся мимо. Юй Синьцяо пошатнулся, едва устояв на ногах.
«Ты Сюй Яньхуань?»
— спросил грубым голосом протиснувшийся вперёд дядька.
— «Где Сюй Чжэнь?»
Сюй Яньхуань холодно ответил: «Не знаю».
«Ты его сын, как ты можешь не знать, где он?»
«Не знаю».
«Он за этот месяц ещё ни копейки не вернул».
«…»
«Молчишь, да? Молчи — я в следующий раз прямо в школу приду. Не думай, что если вы постоянно переезжаете, я вас не найду… Чёрт!»
Раздался оглушительный грохот — Сюй Яньхуань опрокинул пластиковый ящик вместе с пустыми бутылками на голову грубого дядьки. А затем, нырнув в проход, где толпился народ, бросился бежать.
Сюй Яньхуань привык к жизни в бегах, бегал он со скоростью легкоатлета — свернул за пару поворотов и оторвался от преследователей. …Нет, шаги всё ещё слышны.
Свернув в узкий переулок, Сюй Яньхуань настороженно обернулся и увидел в тускло освещённом проёме переулка внезапно появившуюся худощавую фигуру. С каждым шагом вперёд свет уличного фонаря у входа в переулок вытягивал его тень всё длиннее, словно в кино — сцена, где один человек в одиночестве идёт к другому, судьбоносная сцена.
А Юй Синьцяо в этот момент думал: «Кажется, сегодня я тут ноги протяну». Только что он впопыхах услышал разговор Сюй Яньхуаня с грубым дядькой, ещё не понял, в чём дело, как обнаружил, что Сюй Яньхуань уже убежал далеко. Не договорив, не заплатив за напиток, Юй Синьцяо, сам не понимая зачем, бросился следом. Бежал, бежал, пока несколько свирепых дядек не исчезли из виду, а шум ночного рынка не остался позади, но Сюй Яньхуань всё не останавливался.
К этому моменту у Юй Синьцяо не осталось сил даже на то, чтобы спросить, какого чёрта тот так быстро бежит. Он остановился в каких-то метре от Сюй Яньхуаня, одной рукой опёрся о стену и тяжело дышал, словно вот-вот испустит дух. Даже в таком жалком состоянии он всё ещё крепко сжимал в другой руке ту банку с напитком, будто она могла его спасти.
Под неопределённым, изучающим взглядом Юй Синьцяо с трудом выровнял дыхание и только открыл рот: «Ты —»
Как вдруг большая рука зажала ему рот. Сюй Яньхуань посмотрел в сторону входа в переулок: «Там кто-то есть». Глаза Юй Синьцяо, оставшиеся снаружи, слегка расширились, и он, подчиняясь, затаил дыхание.
Действительно, послышались приближающиеся беспорядочные шаги. Юй Синьцяо был в ужасе. Он подумал: если уж выбирать, то пусть я лучше задохнусь, я боюсь боли, не хочу получить по морде.
В отличие от него, Сюй Яньхуань, не теряя самообладания в опасности, огляделся по сторонам и заметил в конце переулка щель между стеной и домом. Из всех органов чувств у Юй Синьцяо могли двигаться только глаза, и он, конечно, тоже увидел эту щель, достаточно широкую, чтобы спрятаться одному человеку.
Рука, зажимавшая рот, отпустила. Он хотел сказать: «Залезай первым», — но вдруг почувствовал тяжесть на спине. Сюй Яньхуань даже не дал Юй Синьцяо возможности заговорить. Схватив его за шиворот, он, как котёнка, зашвырнул его в щель: «Залезай глубже, не издавай ни звука».
Юй Синьцяо: «…» Ладно, высокий — значит, крутой.
Щель хоть и была узкой, но достаточно глубокой. Юй Синьцяо протиснулся внутрь боком, и следом за ним втиснулся Сюй Яньхуань. С трёх сторон стены — словно попал в закрытое пространство без окон. Внешний шум стал едва слышен. Зато в этом замкнутом пространстве каждая мельчайшая деталь многократно усиливалась — включая то, как рука касается руки, и распространяющийся запах.
Юй Синьцяо принюхался. Странно: он же только что был у шашлычной, откуда же запах жжёного масла? Вместо этого витал лёгкий аромат, похожий на запах какого-то мыла. Мылом обычно моют руки.
Примерно через полминуты до Юй Синьцяо дошло: ведь его только что закрывали рот рукой, и этот запах остался тогда. Остался у него в носу, на щеке, даже на губах. Неудивительно, что он так долго не выветривается.
Когда он только осознал свою ориентацию, то читал на гей-форумах посты — кто-то описывал запах мужчины, кто-то — ощущения от близкого контакта с мужчиной. Слова были смелыми, описания причудливыми, и тогда он думал только: «Какие же извращенцы эти старые педики». А теперь он понял: ещё больший извращенец — молодой гей, то есть он сам. Хорошо ещё, хорошо, что Сюй Яньхуань примерно одного с ним возраста, ещё не совсем взрослый мужчина.
Юй Синьцяо выдохнул, разгоняя беспорядочные мысли в голове. Он навострил уши, прислушался, убедился, что снаружи никого нет, и спросил шёпотом стоящего рядом: «Можно уже выйти?»
Сюй Яньхуань промычал «угу», и они начали медленно выбираться наружу.
Возможно, из-за долгой задержки дыхания и нехватки кислорода, а может, из-за сильного напряжения, едва Юй Синьцяо ступил одной ногой наружу, как при выходе центр тяжести сместился, и его голова неконтролируемо полетела вперёд. Сначала он целился в плечо, но не ожидал, что уже оказавшийся снаружи Сюй Яньхуань как раз повернётся, и Юй Синьцяо врезался прямо ему в грудь, чуть ниже шеи, в самую середину.
На этот раз прикосновение было довольно тёплым, потому что на Сюй Яньхуане была только футболка, и кожу разделял лишь тонкий слой ткани.
Сверху донёсся голос: «Так это был ты». Голос Сюй Яньхуаня был низким, и когда он говорил, вибрация грудной клетки отчётливо передалась в и без того хрупкое сердечко Юй Синьцяо.
Юй Синьцяо, ошеломлённый, поднял голову: «А?»
Словно подстраиваясь под рост Юй Синьцяо, Сюй Яньхуань слегка наклонился и, передразнивая его растянутую интонацию, произнёс: «Про-шу, вхо-ди-те».
http://bllate.org/book/40728/5182244
Готово:
