Едва трансляция прервалась, друзья Сан Тянь тут же бросились спасать положение. Один без лишних раздумий набрал номер полиции, другой принялся успокаивать запаниковавших зрителей в чате стрима, а третий во весь дух помчался вверх по склону.
Местная полиция городка Милуншаньчжэнь среагировала на удивление быстро. Наряд прибыл почти сразу после звонка и, разобравшись в ситуации на месте, препроводил всю компанию в отделение для выяснения обстоятельств.
К великому изумлению Сан Тянь, едва переступив порог участка, она первым же делом увидела собственного дедушку.
— Дедушка? — Сан Тянь мгновенно напряглась. — Ты-то как здесь оказался?
Пожилой, сухощавый Сан Шаньпин, завидев внучку, тут же торопливо засеменил ей навстречу. Девушка бросилась к нему и бережно поддержала старика под локоть.
Однако Сан Шаньпин лишь ободряюще похлопал её по ладони. Переведя взгляд на стоявшего чуть поодаль Хэ Сюэши, он виновато произнес:
— Господин Хэ, ради всего святого, простите. Молодёжь нынче совсем неразумная, вечно от них одни неприятности. Доставили же они вам хлопот.
Хэ Сюэши, облаченный в светлый повседневный костюм свободного кроя, держался непринужденно и даже чуточку лениво, однако эта расслабленность странным образом не казалась невежливой.
Выслушав извинения, он лишь невозмутимо поинтересовался здоровьем старика:
— Как вы себя чувствуете? Шум в ушах больше не беспокоит?
— Да давно уже прошёл, — добродушно усмехнулся Сан Шаньпин.
— Вот и славно, — Хэ Сюэши едва заметно кивнул и вновь погрузился в молчание.
Сан Тянь лишь молча лишилась дара речи.
Она растерянно переглянулась с друзьями — на лицах у всех застыло крайнее недоумение.
«И это всё?..»
Сан Тянь невольно прониклась к Хэ Сюэши толикой уважения. Надо же, какой преданный своему делу мошенник! Докатился до полицейского участка, а всё равно продолжает ломать комедию и строить из себя невесть кого!
Впрочем, злиться Сан Тянь мешало одно весомое обстоятельство: этот загадочный цветочный чай Хэ Сюэши преподнес её дедушке просто так, в качестве подарка. Денег он не брал, а значит, предъявить ему обвинение в мошенничестве по закону было решительно невозможно.
Едва формальности с протоколами были улажены, вся компания покинула стены полицейского участка.
Когда за визитерами закрылась дверь, дежурные офицеры дружно рассмеялись.
— Гляжу я на эту зелёную молодёжь и прямо себя узнаю лет пять назад, — хмыкнул один из полицейских.
— Ха-ха-ха, ничего, со временем и до них дойдёт, какая это ценность! — подхватил его напарник. — У господина Хэ этого чая — кот наплакал. Я сам его пить не смею, каждую крупинку берегу и жене отдаю. Она у меня на работе так упахивается, похлеще нашего.
Перекинувшись ещё парой шуток, стражи порядка вернулись к своим будничным делам.
Тем временем Сан Тянь и её спутники с весьма кислыми минами наблюдали за тем, как Сан Шаньпин рассыпается в бесконечных извинениях перед Хэ Сюэши на пути к выходу.
Самого же Хэ Сюэши эти сцены ничуть не трогали. Он обосновался в городке Милуншаньчжэнь без малого три года назад, и поначалу его жизнь здесь была уединенной — он ни с кем из местных не водил близкого знакомства.
Всё изменилось после одного случая: Хэ Сюэши случайно спас мальчишку, который без спросу удрал на гору и приполз назад, укушенный ядовитой змеёй. Именно это происшествие сблизило его с жителями Милуншаньчжэня.
Население городка состояло в основном из стариков да ребятишек, чьи родители уехали на заработки. Время от времени у них случались то хвори, то мелкие невзгоды, и Хэ Сюэши никогда не отказывал в помощи. Места здесь глухие, толковых врачей днём с огнём не сыщешь, а случись что посреди ночи — везти человека в окружную больницу можно просто не успеть.
Тот укушенный мальчуган из страха перед родительской трёпкой поначалу молчал как партизан. Не наткнись на него Хэ Сюэши, не окажи первую помощь и не заставь родных немедленно везти пацана в город за противоядием, исход был бы плачевным.
Но даже при всём этом, когда мальчишку доставили в городскую реанимацию, тамошние доктора ещё долго качали головами и созывали консилиумы. В конце концов врачи списали всё на невероятное везение: мол, выжить после укуса столь опасного гада спустя столько часов — это настоящее чудо и редчайшее упрямство организма, другого объяснения у них попросту не нашлось.
После этой истории отношение местных к Хэ Сюэши вмиг изменилось — его зауважали всей округой. В праздники к нему обязательно заглядывали с гостинцами, а он в ответ дарил старику Саню и другим пожилым соседям целебный цветочный чай собственной сборки.
Вернувшись к себе, Хэ Сюэши снова устроился в любимом плетеном кресле-качалке во дворе и, прикрыв глаза, подставил лицо солнцу.
Весенний день радовал ласковым теплом. Это солнце не палило безжалостно, как летнее, но и не грело едва-едва, как унылое зимнее светило — его лучи окутывали умиротворяющей, идеальной негой.
Деревянную изгородь увивали густые плети неведомого дикого вьюна, усыпанного мириадами крошечных белых бутонов, которые плавно покачивались в такт лёгкому дуновению ветра.
Внезапно над клумбами пролилась тончайшая водяная извесь, бережно оросив каждый клочок земли. Завершив полив, круглый бочкообразный робот проворно покатился по дорожке на своих маленьких колёсиках и замер прямо перед хозяином.
— Хозяин! Я только что обнаружил, что вы стали невероятно популярны в Сети! — раздался бодрый механический голосок.
— Популярным? — Хэ Сюэши лениво приоткрыл глаза и взглянул на мерцающие синие индикаторы робота. — Что это значит?
Перед ним мгновенно развернулась полупрозрачная голографическая панель. Она пестрела заголовками разных сайтов, но суть везде сводилась к одному и тому же.
А виной всему была давешняя трансляция Сан Тянь.
Прежде Сан Тянь была лишь скромным блогером средней руки, но внезапно прервавшийся стрим вызвал у её подписчиков такую бурю тревоги, что имя девушки мгновенно взлетело на вершины поисковых трендов.
А вместе с ней в топы попали и стоп-кадры с лицом Хэ Сюэши.
Изображения, наспех вырезанные из записей эфира, вышли размытыми, однако это ничуть не помешало ценителям прекрасного устроить в комментариях настоящий культ обожания его внешности. Впрочем, как водится, им тут же принялись противостоять суровые поборники морали, критикующие публику за поверхностность и глупое поклонение красивому лицу.
Хэ Сюэши нахмурился.
— Сбей волну ажиотажа, — велел он роботу Сяо Ци. — Удалишь все снимки с моим лицом и любые упоминания обо мне.
Синие фотосенсоры маленького помощника весело замигали.
— Хозяин, убавить пыл толпы — задача пустяковая. Но если мы сейчас подчистую вычистим из Сети все ваши фотографии и обсуждения, это может сработать с точностью до наоборот. Люди почуют заговор, и лавина интереса лишь возрастёт!
Хэ Сюэши нахмурился ещё сильнее, в его взгляде скользнуло раздражение.
— Тогда действуй тоньше. Без резких движений.
В электронном голосе робота послышался неподдельный восторг:
— Слушаюсь и повинуюсь! Будет сделано в лучшем виде!
Заметив этот неуёмный энтузиазм, Хэ Сюэши невольно насторожился:
— И без самодеятельности.
— Положитесь на меня, хозяин! Я знаю меру!
Хэ Сюэши лишь мысленно вздохнул. Отчего-то тревога на душе только усилилась.
Этот неуклюжий на вид железный помощник на самом деле был собран из кусков разного хлама. Его продвинутый центральный процессор и прочный корпус когда-то принадлежали совершенно разным моделям.
Хэ Сюэши в своё время заказал эту сборку у прожжённых космических пиратов. Но с тех пор как он перебрался в этот тихий мир на покой, грозному ИИ с колоссальным потенциалом не оставалось ничего иного, кроме как уныло влачить существование домашней прислуги.
Изо дня в день его круг обязанностей сводился к бесконечной уборке: он натирал полы, смахивал пылинки и вылизывал двухэтажный дом и дворик до зеркального блеска.
Решив не искушать судьбу, Хэ Сюэши устроился поудобнее, чтобы лично проконтролировать процесс.
Малыш Сяо Ци подошел к делу со всей деликатностью. Вместо топора он использовал скальпель: применил алгоритм мягкой теневой фильтрации. Пользователи продолжали публиковать свои посты, даже не подозревая, что их восторженные излияния больше никто, кроме них самих, не видит.
Наблюдая, как лавина обсуждений на крупных платформах постепенно сходит на нет, Хэ Сюэши удовлетворенно кивнул.
Но в следующее мгновение его невозмутимая маска едва не дала трещину.
Этот электронный пройдоха мало того что заботливо заархивировал в отдельную папку все хвалебные оды в адрес хозяина, так ещё и мелочно заблокировал профили тех бедолаг, кто посмел оставить под фотографиями хоть один язвительный комментарий.
Хэ Сюэши молча прикрыл лицо ладонью.
«Да и ладно с ним», — рассудил он, поглубже усаживаясь в кресле. Пускай развлекается и копит этот цифровой мусор, раз уж больше заняться нечем. В конце концов, это сущие пустяки, которые никак не помешают его мирной старости.
Тем временем Сан Тянь вместе с друзьями благополучно добралась до старого семейного особняка в Милуншаньчжэне.
В отличие от безликих городских новостроек из стекла и бетона, здешние улочки дышали благородной стариной. Повсюду высились изогнутые черепичные крыши и изящные резные карнизы, хотя время не пощадило эти строения — большинство фасадов выглядели обветшалыми и давно требовали заботливой руки мастера.
Родовое гнездо семейства Сан тоже подверглось обновлению: изнутри дом напичкали благами современной цивилизации. Однако при ремонте хозяева совершенно не заботились о сохранении единого стиля, из-за чего хай-тек и вековая традиционная архитектура спорили друг с другом, создавая нелепое, аляповатое впечатление.
Выйдя из полицейского участка, Сан Тянь первым делом опубликовала в блоге короткую весточку о том, что всё в порядке и они в безопасности. Однако вчитываться в лавину комментариев у неё сейчас не было ни сил, ни желания.
Глядя на своего упрямого деда, который и ухом не вел на все её разумные доводы, Сан Тянь едва не выла от бессилия.
Видя, что любимая внучка от досады вот-вот разрыдается, Сан Шаньпин сокрушённо вздохнул. Он поднялся с места и принялся заваривать для гостей свежий чай.
— Ну же, не хмурьтесь так, — мягко проговорил он, разливая ароматный напиток по чашкам. — Отведайте лучше чаю. Поверьте, даже если считать его самым обыкновенным цветочным настоем, вкус у него просто изумительный.
Сан Тянь смерила дымящуюся пиалу сложным, недоверчивым взглядом.
Её друзья, напротив, не заставили себя долго ждать и послушно потянулись к горячим чашкам.
Сделав первый глоток, А-Тань восхищенно выдохнула:
— О боже, какая прелесть!
— Нравится? — довольно сощурился старик Сан. — Вот и славно, угощайтесь на здоровье!
— Спасибо, дедушка! — Девушка сделала ещё один глоток и зажмурилась от удовольствия. — Какой необыкновенный букет! Терпкость чайного листа так тонко переплетается с нежным цветочным ароматом... Они словно сливаются воедино, но при этом каждый оттенок чувствуется совершенно отчетливо. Изумительно!
Глядя на блаженное лицо лучшей подруги, Сан Тянь поколебалась секунду-другую и тоже решилась сделать пробный глоток.
Гортань тут же обдало благородным, глубоким чайным вкусом. Но едва Сан Тянь попыталась посмаковать его, как на смену пришла тончайшая, едва уловимая цветочная сладость. Тёплая волна мягко разлилась по телу, и копившаяся весь день тревога вдруг растаяла без следа, уступив место блаженному покою.
Осушив чашку до дна, Сан Тянь поймала на себе лукавый, всезнающий взгляд деда и густо покраснела.
— Ну... вкусно, конечно, — смущённо пробормотала она под нос. — Но утверждать, будто это зелье лечит болезни — всё равно явное преувеличение.
В ответ старик Сан лишь безмятежно улыбнулся, не став спорить.
***
На следующий день
Сан Тянь проснулась оттого, что настойчивый утренний луч солнца пробился сквозь щёлку в занавесках и защекотал ей лицо.
Едва она разомкнула веки, как испуганно отшатнулась — прямо над ней, не мигая, склонилось лицо её лучшей подруги.
— А-Тань! Ты чего пугаешь?! — вскрикнула Сан Тянь, прижимая одеяло к груди.
Глаза Сикун Тань буквально сияли от восторга.
— Тяньтянь! Я сегодня спала! Представляешь, ни разу за ночь не проснулась! Никаких кошмаров, никакого ворочанья — закрыла глаза и открыла только утром!
Девушки дружили ещё со студенческой скамьи, прожив бок о бок в одной комнате общежития несколько лет. Сикун Тань долгие годы страдала от тяжелейшего расстройства сна. В худшие периоды она могла пролежать без сна до самого рассвета, бессмысленно глядя в потолок.
Её изнуренное тело буквально умоляло о покое, но измученный разум отказывался отключаться, превращая каждую ночь в пытку. Сикун Тань перепробовала всё на свете. Единственным спасением оставались сильнодействующие снотворные, но всякая химия имеет свою цену — принимать их постоянно было опасно, да и утренний шлейф побочных эффектов выбивал из колеи на полдня.
И вот вчерашняя ночь подарила ей долгожданное спасение. Полноценный, глубокий отдых сотворил настоящее чудо: сегодня Сикун Тань буквально фонтанировала энергией и свежестью.
Однако Сан Тянь лишь скептически покачала головой.
— И всё же... с чего ты взяла, будто дело именно в чае? — усомнилась она. — Может, тебе просто пошёл на пользу свежий воздух Милуншаньчжэня, да и аура у этого старого дома на редкость умиротворяющая.
Сикун Тань шутливо ущипнула подругу за щёку.
— Глупенькая, ты ведь прекрасно меня знаешь! Стоит мне сменить привычную постель — и привет, бессонница на трое суток гарантирована! А тут — такой глубокий сон.
И против этого аргумента крыть было нечем. Чтобы развеять последние сомнения, Сан Тянь расспросила Чэн Юя и Лу Вэньханя. К её изумлению, оба парня в один голос подтвердили, что спали этой ночью как убитые.
Они провели в усадьбе ещё несколько дней. Каждое утро Сикун Тань выпивала по чашке чудесного отвара, и бессонница больше ни разу не заявляла о себе.
— Мой вердикт однозначен: этот сбор обладает мощнейшим седативным действием и мягко купирует тревожность, — велеречиво объявила Сикун Тань, картинно поправив воображаемые очки на переносице и подражая Шерлоку Холмсу.
Сан Тянь промолчала. За эти дни она и сама пришла к аналогичному выводу, вот только столь мгновенный и выраженный эффект невольно внушал ей опасения. А вдруг туда подмешано что-то незаконное?
Зато для Сикун Тань этот чай стал настоящим эликсиром жизни. Она с надеждой уставилась на подругу:
— Тяньтянь, милая, может, попросишь дедушку поговорить с этим господином Хэ? Вдруг он согласится продать немного чая? Я готова заплатить любые деньги!
Сан Тянь вздохнула. Ей, конечно, было чертовски неловко снова идти на поклон к загадочному затворнику, но здоровье близкой подруги было важнее гордости. Набравшись смелости, вся честная компания — Сан Тянь, Сикун Тань, Чэн Юй и Лу Вэньхань — вооружилась дорогими извинительными подарками и вновь направилась к усадьбе Хэ Сюэши.
Разглядывая стоявших на пороге молодых людей, которые смущенно протягивали нарядные свертки и наперебой бормотали слова извинения, Хэ Сюэши негромко вздохнул.
Самому старшему из этой четверки едва исполнилось двадцать четыре. Сам же Хэ Сюэши за свою долгую жизнь сменил столько миров, что давно сбился со счета прожитых веков. Мериться спесью с этими юнцами казалось ему делом недостойным.
— Оставьте, — небрежно бросил он. — Всё в порядке.
Глаза Сикун Тань тут же радостно блеснули.
— Господин Хэ, дело в том, что моя семья много лет страдает от мучительной бессонницы. За всё время перепробованных средств нам ничего толком не помогало, пока я случайно не попробовала ваш цветочный чай у дедушки Саня. Позвольте спросить... вы не согласитесь продать нам немного этого сбора?
Хэ Сюэши иронично приподнял бровь.
— Говорите уж сразу всё, что у вас на уме. К чему эти предисловия?
Поняв, что её мотивы разгадали без труда, Сикун Тань ничуть не смутилась и ответила со всей прямотой:
— Что ж, скрывать не стану. Ваш чай — это настоящее спасение для нервной системы. В сегодняшнем бешеном ритме жизни миллионы людей страдают от хронического стресса и расстройств сна. Бессонница — лишь верхушка айсберга. Если вы согласитесь наладить продажу этого сбора, то в кратчайшие сроки сможете сколотить колоссальное состояние.
— А вы, разумеется, рассчитываете стать моим эксклюзивным посредником, — спокойно подытожил Хэ Сюэши.
— Именно так, — твердо подтвердила Сикун Тань. — Насколько я успела заметить, вам претит мирская суета. Мы готовы взять на себя всю грязную работу по логистике и продажам, избавив вас от лишних хлопот.
Однако Хэ Сюэши лишь откинулся назад с тем же ленивым видом.
— Меня это не интересует.
Сикун Тань лишилась дара речи.
Столь безапелляционный и стремительный отказ застал её врасплох. Она допускала мысль, что договориться будет непросто, но чтобы вот так — с ходу, без малейших колебаний отвергнуть гарантированное богатство?..
Неужели в этом прагматичном мире действительно остались люди, совершенно равнодушные к деньгам?
Она закусила губу, решив больше не испытывать его терпение коммерческими предложениями.
— Хорошо... А можем ли мы приобрести немного чая исключительно для личного пользования? — с надеждой спросила она.
Хэ Сюэши медленно перевел на неё взгляд:
— Можете. Но знайте меру.
«Меру...»
Молодые люди мысленно взвесили это предостережение и поспешно закивали:
— Мы всё поняли. Огромное спасибо, господин Хэ.
Стоило им выйти за ворота, как Сикун Тань негромко произнесла:
— Судя по всему, господин Хэ больше всего на свете ценит свой покой. И он очень не хочет, чтобы слухи об этом чае привлекли к его дому толпы паломников.
Спутники дружно согласились с ней.
— С нашей стороны — могила. Мы будем держать язык за зубами.
— Да уж, нам бы самим этого дефицита хватило, глупо было бы раструбить на весь мир.
— Вот именно.
Вернувшись в усадьбу, Сикун Тань аккуратно расфасовала драгоценные сухие листья по небольшим пакетикам и сразу же отправила посылки своим родителям, дедушкам и бабушкам.
А на последнем, самом маленьком свертке она вывела имя получателя: «Сикун Вань».
Адрес доставки гласил: «Хуася, XX Научно-исследовательский институт биологии».
http://bllate.org/book/40722/5178091
Готово:
