Не успел Лу Син дать согласие, как Цзи Чжаоцы уже расписался в бланке, уладил все формальности и легко толкнул чемодан к стойке регистрации. Бросив служащему: «Будьте добры, отнесите в номер», — он с обезоруживающей непринужденностью перевел немигающий взгляд прекрасных глаз на своего спутника. Его речь на языке W звучала гладко и четко, однако в ней сквозил странный чужеродный акцент, а грамматика хромала на обе ноги:
— Умный друг, я приехать путешествовать, в стране W в первый раз. Не знать, где здесь самое лучшее. Можешь мне посоветовать?
Цзи Чжаоцы нарочно умолчал о том, что собирается поступить в Шэнъюэ Тяньлань: выложи он все карты на стол сразу, его намерения выглядели бы слишком очевидными. Разыгрывать из себя богатенького наследника, только что переведенного в престижную академию, он тоже не стал — это не объяснило бы, почему рядом нет ни слуг, ни дворецкого.
Куда правдоподобнее казалась легенда о сыне влиятельного семейства, который разругался с отцом и в одиночку сбежал развеяться в страну W. А раз произошла ссора, то и жить в недвижимости клана он не станет, предпочтя обычный отель. Ну а предлог задержаться в чужой стране — вот же он, стоит прямо перед ним.
«Что за дикая тарабарщина? — мелькнуло в голове у Лу Сина. — Похоже, и вправду никогда не бывал в стране W».
Едва усмиренное раздражение снова кольнуло изнутри, однако стоило взглянуть на это яркое, точеное лицо, как заготовленные отговорки застряли в горле. Впрочем, к чему сердиться на смазливого иностранного дурачка? Обругай его — он все равно ничего не поймет. Скривив губы, Лу Син с неохотой принялся перечислять известные места:
— В центре есть площадь… на западе еще одна… — Он небрежно вскинул подбородок, указав на вонзавшийся прямо в облака небоскреб за окнами отеля: — А вон то здание…
Здание Синъяо, соединенное с Чжоучжисин, служило визитной карточкой города. На самом его верху находилась панорамная площадка из сплошного прозрачного стекла, вызывавшая у людей и трепетный восторг, и леденящий страх.
— На самом верху там стеклянная тропа, — продолжил Лу Син, — под ногами только закаленное стекло, а под ним сотни метров пустоты. Ветер подует — кажется, будто прямо в небе паришь. Острые ощущения гарантированы.
Цзи Чжаоцы проследил за его взглядом. Улыбка не сходила с его губ, однако во взгляде мелькнула тень нерешительности:
— Стеклянная площадка? Звучит необычно.
Лу Син тотчас подметил эту робость, и в нем проснулось мальчишеское озорство пополам с ехидством: только что он сам сел в лужу перед этим иностранцем, и теперь судьба давала отличный шанс отплатить той же монетой. Шагнув вперед, он бесцеремонно схватил Цзи Чжаоцы за запястье и с юношеской дерзостью ухмыльнулся:
— Раз уж приехал, что за отдых без острых ощущений? Пошли, я сам тебя туда отведу!
Цзи Чжаоцы покорно пошел следом, позволяя тянуть себя вперед; сквозняк в холле слегка трепал его волнистые пряди. Моргнув карими глазами, он помедлил пару секунд, а затем улыбнулся еще лучезарнее и произнес с мягкой, но непоколебимой готовностью:
— Хорошо. Раз ты… ты хочешь, я пойду с тобой.
Было очевидно, что чужестранец втайне робеет, но все равно пересиливает себя. Лу Син от этого только вошел во вкус: он не только не разжал пальцев, но и прибавил шагу, увлекая спутника за собой.
Запястье Цзи Чжаоцы оказалось тонким, но отнюдь не хрупким, а ладонь приятно согревала теплом; прикосновение к гладкой коже, напоминавшей белый нефрит, дарило странное, доселе неведомое ощущение. Лу Син с пеленок вращался среди богачей из высшего общества, но еще никогда не встречал рук, столь безупречно ухоженных — казалось, этот человек в жизни не держал даже ручки для письма. Это прикосновение почему-то напомнило Лу Сину новорожденного племянника, которого недавно родила тетушка.
Впрочем, сам Цзи Чжаоцы на это лишь усмехнулся бы про себя:
«Вообще-то я левша и не пропускаю ежедневный уход. Никто понятия не имеет, сколько трудов мне стоило сделать так, чтобы мои руки выглядели руками богатого наследника».
Скоростной панорамный лифт Здания Синъяо стремительно взмыл ввысь. Пейзаж за стеклянными стенами таял на глазах: широкие улицы превращались в узкие ленты, автомобили уподобились копошащимся муравьям, и в считаные секунды кабина пробила облачную дымку, поднявшись на сотни метров над землей.
Цзи Чжаоцы держал спину безупречно прямо и с улыбкой пытался завязать разговор:
— Мы уже так высоко? Вид очень красивый.
Его мягкий, чистый голос, даже когда он запинался на чужом языке W, струился подобно горному ключу. Мягкий свет лифта очерчивал утонченные черты лица, выдававшие смешанное происхождение. Взглянув на его профиль, Лу Син ощутил, как сердце странно екнуло, и лишь небрежно буркнул:
— Угу. Но мы еще не доехали. На самой верхотуре — вот где настоящий кайф.
Цзи Чжаоцы с улыбкой кивнул, однако украдкой вцепился пальцами в поручень у стеклянной стены так, что побелели костяшки.
Скосив глаза, он взглянул вниз. Как же высоко!
Впрочем, эта бездна вовсе не пугала его. Напротив, сияющие огнями офисные башни и раскинувшаяся внизу ночная панорама разжигали в душе безудержную жажду. Столица страны W, город S, занимала не так уж много места на карте, но в ее десятках и сотнях этажей теснились бесчисленные толпы людей, тогда как самые колоссальные пространства безраздельно принадлежали лишь горстке избранных.
«Когда-нибудь и я поднимусь на самую вершину этого города… О небо, одари меня несметным богатством и абсолютной властью! Я готов отдать взамен все свои чувства и саму человеческую суть».
Цзи Чжаоцы повторял эту молитву каждый божий день. Как говорится, «если помысел чист и непреклонен — небеса ответят», поэтому он любил деньги истово, почти благоговейно, и пускал в ход любые средства, лишь бы заработать их. В глубине души клокотала ненасытная алчность, но на лице его застыла лишь робкая тревога человека, который боится высоты и отчаянно пытается казаться смелым.
Динь…
Лифт замер на верхнем ярусе у заоблачной смотровой площадки. Едва створки разъехались, внутрь ворвался ледяной порыв ветра, разметав по лбу Цзи Чжаоцы волнистые пряди и придав его облику дерзкую, пленительную прелесть.
Пол площадки был вымощен сверхпрочным прозрачным закаленным стеклом: ступишь — и под ногами разверзнется бездонная пропасть. Облака клубились так близко, что до них, казалось, можно дотянуться рукой; человек словно зависал в пустоте над распростертым внизу мегаполисом, и от этого зрелища захватывало дух.
Лу Син шагнул на стеклянные плиты первым и, обернувшись, насмешливо вскинул бровь:
— Ну что, струсил?
Цзи Чжаоцы замялся на миг, глубоко вдохнул и вновь озарил лицо сияющей улыбкой. Твердым шагом ступив на стекло, он без колебаний подошел к самому краю площадки, оперся о стеклянное ограждение и обернулся к Лу Сину:
— Вовсе нет, ни капли не боюсь! Ты только посмотри на облака — какая красота!
Он с живым восторгом указал на плывущие по ночному небу облака, легонько постукивая пальцем по стеклу, и беспечно добавил:
— В стране M таких видов нет. Я впервые вижу подобное и очень рад! Обязательно приду сюда еще много раз.
Лунный свет, пробивавшийся сквозь стеклянные панели, окаймлял его фигуру мягким золотистым сиянием. В карих глазах отражался бег облаков, а улыбка сияла так ослепительно, будто маленькое солнце.
Цзи Чжаоцы продолжал воодушевленно щебетать, перескакивая с одной мысли на другую:
— Кстати, а ты часто здесь бываешь? Это ведь самое веселое место во всей стране W?..
Договорить он не успел: взгляд невольно опустился вниз, к прозрачному стеклу под ногами. Чувство зияющей пустоты на высоте сотен метров нахлынуло мгновенно — опоры под ногами словно не существовало вовсе, и казалось, что он вот-вот соскользнет в бездну.
Слова оборвались на полуслове. Тело Цзи Чжаоцы одеревенело, улыбка застыла маской на побелевших губах, а в ясных глазах на долю секунды мелькнула непритворная паника. Пальцы судорожно стиснули металлический поручень ограждения.
Он изо всех сил заставлял себя не пятиться, держа спину неестественно прямо, но мертвенная бледность губ и окаменевшие плечи выдавали его с головой.
Эта мимолетная вспышка страха не укрылась от Лу Сина.
«Так вот оно что, значит, все-таки трусит! Ну и трепло — заболтался до того, что напрочь забыл о страхе».
Сам Лу Син немногословием славился куда больше, но этот неугомонный, наивный иностранец неожиданно показался ему забавным. Желание подразнить его разгорелось с новой силой.
Цзи Чжаоцы продолжал прилежно разыгрывать испуг, хотя про себя ядовито усмехался. Лу Син умом не блистал, к тому же вечно находился в тени выдающегося во всем двоюродного брата, но при этом задирал нос выше некуда. Неудивительно, что ему льстило общество смазливого простака из «своего круга».
Скука смертная. Хотелось бы добычу посерьезнее.
Впрочем, самому Цзи Чжаоцы еще долго предстояло изображать дичь: внезапно объявившемуся отпрыску богатой семьи не следовало показывать зубы и проявлять излишнюю настойчивость, иначе вся игра пойдет прахом.
Что ж, спешить некуда — наиграться он еще успеет.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40720/5176756
Готово:
