Глава 12
Хоть он и достаточно свободно владел русским, художественная литература — это всё же не живая разговорная речь. Прочитав вслух несколько страниц этой тарабарщины, Шэнь Юйчуань был вынужден признать: он выдохся.
Поняв, что голова наливается тяжестью, он поднялся и решил прогуляться за пределами студии. В конце концов, исполнительный продюсер раз за разом твердил: пока Шэнь Юйчуань остаётся в здании компании, рабочие часы ему засчитываются, а сам он может ходить где вздумается.
Он и не подозревал, что Янь Лэи при виде его ухода чуть не возблагодарил небеса. Сколько раз тот пытался передать через персонал смутные намёки, изощрённо давая понять, что можно расслабиться и побить баклуши, — но Шэнь Юйчуань оставался непреклонен.
И вот драгоценный гость соизволил сдвинуться с места, даровав бедному надзирателю долгожданную возможность перевести дух.
Янь Лянчжоу лишь поджал губы, молча глядя на опустевшую студию звукозаписи.
Но не успел Лэи предвкушающе направиться к выходу, как его исполнительный секретарь огорошил его новой порцией забот:
— Гендиректор Янь, пришёл Вэй Дэцзя, менеджер господина Лянчжоу. Говорит, нужно обсудить съёмки в новом фильме, и уже давно ждёт вас в кабинете.
— Опять... — простонал Янь Лэи. Он буквально уткнулся лицом в лежавшие на столе бумаги и изо всех сил стал делать глазами знаки в сторону Лянчжоу: — С этим вопросом к нему!
Секретарь поправил очки и ответил ему столь же выразительным взглядом, преисполненным нервного тика, словно говоря: «Я не осмелюсь передать ему это сам».
В этот момент Янь Лянчжоу, который с ухода Шэнь Юйчуаня успел овеять всё вокруг ледяным отчуждением, а на лице нарисовать явственное «не подходи — убьёт», надменно поднимаясь, произнёс:
— Я пойду с тобой.
Янь Лэи, бессильно развалившись в кресле, всё же не удержался от беспокойного вопроса:
— Погоди... Помнишь, ты просил моих людей связаться с режиссёром Чэном по поводу контракта на «Цзянху»? Он же не устраивал скандал из-за этого припёрся?
Буквально вчера, именно здесь, за стеклянной перегородкой студии, Лэи лично передал Лянчжоу договор, тщательно составленный его юридической командой, и тот поставил свою подпись.
По-хорошему, подобными делами должен был заниматься Вэй Дэцзя.
— Я с ним говорил, но он выступил против моего участия в проекте. А поскольку прислушиваться к моим словам он не желает, я не стал снова его нагружать, — безучастно откликнулся Лянчжоу.
— Наглец! — вспыхнул Янь Лэи, насупив брови. — Он всего лишь наёмный работник! Или возомнил, что ты обязан плясать под его дудку? Если он попробует устроить сцену, покажи зубы, слышишь?
— Нет, не идёт, — не выдержал Лэи, поднимаясь. — Сопровожу-ка я тебя.
Лянчжоу оставил его движением руки:
— Я справлюсь сам. К тому же в твоём присутствии всё только перерастёт в очередной ор.
Он прекрасно понимал: все эти годы кузен изо всех сил старался избегать разговоров с Вэй Дэцзя при нём, лишь бы лишний раз не ставить Лянчжоу в неловкое положение.
Успокоив взволнованного Янь Лэи, Лянчжоу вслед за главным секретарём вошёл в лифт, поднимавшийся на верхний этаж. Пока кабина скользила вверх, его мысли унеслись далеко в прошлое.
В той, прошлой жизни фильм «Цзянху» режиссёру Чэну так и не удалось снять.
Режиссёра Чэна звали Чэн Гун — «Успех», и имя вполне оправдывало его жизненный путь: судьба баловала его от и до. Пока на пути не попался он, Лянчжоу, со своей репутацией «проклятого», единственным разочарованием мэтра оставалась дочь. Та отказалась продолжать семейное дело на родине и сбежала в Голливуд снимать коммерческие блокбастеры.
И этот своенравный, но по-своему забавный старик любил, покручивая усы, с наигранным прискорбием сетовать: «Эх, моя девчонка всё возится со своими кассовыми боевиками... Сборы-то перевалили за миллиард, а вот престижных наград всё нет и нет!»
Будучи человеком широкой души и заядлым поклонником жанра уся, в свои шестьдесят с лишним Чэн Гун решил воплотить давнюю мечту — снять «Цзянху», фильм исключительно для себя. Оттого он и выдвигал жёсткое условие: снимать будет только тех актёров, кого сам видит в этих ролях. Не найдёт идеального кандидата — проекту не бывать.
В прошлой жизни поначалу никто и не догадывался, насколько принципиален был режиссёр.
В том далёком мае Лянчжоу получил от Чэн Гуна приглашение, но Вэй Дэцзя под тысячей предлогов уламывал его отказаться.
Пока Лянчжоу колебался, Вэй Дэцзя оглушил его новостью: договор с «Тэнъюэ Медиа» уже подписан. И проект якобы замечательный — картина под названием «Тихий мир». Сюжет вращался вокруг судьбы человека с аутизмом, затрагивая глубокие темы человеческих страданий и душевного перерождения — ровно то, что всегда привлекало Лянчжоу.
Менеджер слёзно умолял его согласиться, твердя, что документ уже вступил в силу, а неустойка за расторжение окажется неподъёмной.
Ознакомившись со сценарием и съёмочной группой, Лянчжоу убедился в их высоком профессионализме. Скрепя сердце он уступил Вэй Дэцзя, вежливо ответил режиссёру Чэну отказом и приступил к съёмкам в «Тихом мире».
Однако Чэн Гун так и не сумел отыскать замену на главную роль. Прождав его больше полугода, в начале следующего года он попытался вновь пригласить Лянчжоу — вот только до самого актёра это предложение даже не дошло.
Завершив работу над «Тихим миром», Лянчжоу так глубоко увяз в тяжёлом образе своего персонажа, что полностью отгородился от внешнего мира, запершись дома. Все текущие дела он полностью перевесил на дядю Чжуна и Вэй Дэцзя.
Менеджер, счтя его состояние нестабильным, даже не соизволил посоветоваться с ним и втихую влепил режиссёру от ворот поворот. В глухую зимнюю стужу Чэн Гун сквозь снегопад сам приехал к его дому, надеясь поговорить лично, но у самых ворот поскользнулся и сильно повредил поясницу.
О случившемся Лянчжоу узнал лишь тогда, когда пострадавшего режиссёра дочь увезла на реабилитацию в Штаты. После этого печального инцидента по кинематографическим кругам с новой силой поползли слухи о его «несчастливой карме».
Лишь к концу года, когда Чэн Гун наконец оправился от травмы, а сам Лянчжоу кое-как очухался от роли аутиста, раздался радостный звонок. Режиссёр восторженно сообщил, что в Америке совершенно случайно нашёл идеального кандидата на роль Младшего ученика и намерен возобновить работу над «Цзянху».
Лянчжоу искренне порадовался за него и дал согласие на участие. Однако накануне начала съёмок, отправившись на ежегодную корпоративную вечеринку компании Янь Лэи, он попал в катастрофу... Которая сломала ему жизнь и затянула в бездну его кузена.
Лишь много позже, встретив доктора Шэня, он узнал: тот парень, утверждённый на роль Младшего ученика, вскоре тоже попал в беду.
Тогда Лянчжоу с горечью решил, будто своей аурой окончательно сгубил режиссёра Чэна. Тяжело переживая это, он согласился на приём у доктора Шэня во многом из желания хоть как-то загладить мнимую вину.
С тех самых пор, как в далёком детстве та мерзкая женщина прокляла его, окрестив «несчастьем в доме», жизнь Лянчжоу превратилась в беспросветный кошмар. Он не просто тонул в трясине сам, но и утягивал за собой каждого, кто оказывался рядом.
В прошлой жизни он блуждал во тьме, не ведая, как вырваться из этого замкнутого круга, — пока не появился доктор Шэнь и не указал ему путь.
На этот раз он перепишет начертанную судьбу.
На сей раз Лянчжоу не колебался: он с самого начала твёрдо заявил Вэй Дэцзя о намерении сниматься в «Цзянху». Однако вскоре заметил, что менеджер откровенно саботирует процесс, измышляя задержки и не проявляя ни малейшего интереса к проекту.
Будь он прежним — безучастным ко всему, что происходит вокруг, — он бы пустил всё на самотёк, так и не разглядев, насколько своенравен его менеджер стал уже тогда.
Лянчжоу догадывался, с чем явился Вэй Дэцзя. И всё же в глубине души надеялся, что человек, прошедший с ним сквозь столько испытаний, не разочарует его окончательно.
Но увы. Перед ним снова выложили контракт на «Тихий мир». Вэй Дэцзя заявил, что как менеджер уже завершил все необходимые формальности и подмахнул гарантийное соглашение, так что дело за малым — нужна лишь личная подпись Янь Лянчжоу.
— Я ведь ясно дал понять: я обещал режиссёру Чэну сниматься в «Цзянху». Никаких других проектов на вторую половину года не планировать, — произнёс Лянчжоу, ощущая, как накатывает глухая усталость.
— Но «Цзянху» ничего тебе не даст!.. К тому же я уже подписал гарантии...
Всё те же заезженные пластинки, те же отговорки. Наверняка менеджер искренне считал, что действует во благо своего подопечного, вот только с мнением самого Лянчжоу он попросту не считался.
— Избавь меня от подробностей. Контракт на «Цзянху» я уже подписал, — резко оборвал его Лянчжоу.
— Чего?! Да как вы могли его подписать, если у брата Цзя даже бланков не было?! А что делать с этим договором?! — уставившись на него, выпалил стоявший подле с папкой Сяо Мао.
Не удостоив помощника взглядом, Лянчжоу посмотрел прямо в посеревшее лицо Вэй Дэцзя:
— Дэцзя, прислушайся ты хотя бы к единому моему слову — и подобной катастрофы не произошло бы. Улаживай вопросы с «Тэнъюэ», выплачивай неустойку — никаких уступок не будет.
— Брат Янь, да что с вами такое?! — заступился за начальника Сяо Мао. — Брат Цзя только о вашем благе и печётся! Чтобы выбить этот контракт, он по банкетам без продыху с нужными людьми отпивался, до сих пор на таблетках от желудка сидит...
— К слову, о тебе, — Лянчжоу перевёл холодный взгляд на ассистента. — Зайди в отдел кадров, забери расчёт и можешь быть свободен.
Сяо Мао обомлел:
— Брат Янь, чем я-то вам не угодил?..
— Вспомни, с кем и о чём ты болтал с репортёрами за пьяным столом. Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — отрезал Лянчжоу, пресекая любые прения.
Помощник вздрогнул и метнул испуганный взгляд на Вэй Дэцзя. Быстро сориентировавшись, он изобразил на лице крайнюю степень обиды:
— Брат Янь, да я же случайно! К тому же...
— Может, для тебя это и мелочи, — Лянчжоу отвернулся, — но я подобную халатность прощать не намерен. Можешь не коситься на Вэй Дэцзя, его заступничество тебя не спасёт.
Уловив металл в голосе актёра, Вэй Дэцзя спешно попытался сгладить углы:
— Сяо Мао, выйди пока. Мы с твоим братом Янь сами разберёмся.
Помощник в упор взглянул на менеджера и с явным неодобрением удалился.
В кабинете воцарилась тяжёлая, давящая тишина.
Спустя минуту Вэй Дэцзя тяжело вздохнул и принялся уговорами гнуть свою линию:
— Лянчжоу, я понимаю, ты на нервах. С Сяо Мао я сам всё улажу, он уйдёт. Но насчёт «Тэнъюэ» подумай ещё раз! Оставим даже выгоду от роли — если мы испортим отношения с таким гигантом...
— И что с того? По-твоему, они посмеют вставлять палки в колёса нашему Лянчжоу? — Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Янь Лэи, так и не сумевший усидеть на месте. — Если ты не в состоянии утрясти дела с «Тэнъюэ», это говорит лишь о твоей профнепригодности! Не смей сваливать собственные промахи на Лянчжоу!
— С его статусом, заслугами и авторитетом семьи Янь за спиной ты предлагаешь ему лебезить перед кем-то?!
Лэи ни капли не щадил тщеславие менеджера:
— Втираешь тут про заботу! Ты прекрасно знаешь, насколько глубоко он уходит в роль и как тяжело потом возвращается к реальности. И при этом упорно подсовываешь ему психов, аутистов да депрессивных! Загоняешь человека в беспросветный мрак — и это, по-твоему, забота?!
— Брат, — Лянчжоу потянул кузена за рукав, нахмурившись. Обвинения звучали притянуто: те роли он выбирал сам.
Янь Лэи досадно отмахнулся:
— Не лезь! Ты дурак дураком! Заперся в своём мрачном мирке и даёшь вертеть собой с помощью манипуляций! Тебе как раз и надо сниматься в проектах вроде «Цзянху» — чтобы дух захватывало, лихая жизнь, а заодно под шумок какую-нибудь романтическую линию отыграть...
— В «Цзянху» нет любовной линии, — выдохнул обескураженный Лянчжоу.
— Да ну? — искренне удивился Лэи. — А отчего тогда девчонки у нас в офисе каждый день визжат: «Старший ученик, люби его сильнее!», «Младший ученик, доминируй!», «Целуйтесь уже!» и «Да они точно переспали!»?
Янь Лянчжоу замер в полном оцепенении.
Он лишь тяжело сжал пальцами переносицу, чувствуя, как начинает раскалываться голова.
http://bllate.org/book/40719/5184231
Готово:
