Готовый перевод The Demon Lord's Unwavering Obsession / Владыка демонов одержим мной: Глава 7

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Чи Муяо и Си Хуай заключили странное соглашение.

Си Хуай должен был помогать Чи Муяо в культивации с помощью внутренней техники своей секты. Достигнув Стадии Закладки Основания, Чи Муяо должен был разрушить печать, что позволило бы Си Хуаю покинуть пещеру, а самому Чи Муяо — продлить свою жизнь еще на двести лет.

Случайное стечение обстоятельств привело к взаимовыгодному исходу.

Учитывая, что Си Хуай был в ловушке, Чи Муяо вел себя во время занятий предельно сдержанно и не позволял себе ни малейшей вольности.

Он никогда не совершал лишних движений: от начала и до конца практики их соприкосновения ограничивались лишь тем самым местом.

За исключением того первого раза, когда он случайно потерял сознание в объятиях Си Хуая, в дальнейшем он сразу после окончания практики торопливо слезал с каменного ложа, помогал Си Хуаю привести себя в порядок, а затем уходил в сторонку, чтобы в одиночестве поглощать Духовную Силу.

Поначалу Си Хуай относился к этому как к неизбежной повинности, думая про себя, что каждая такая практика приближает конец его заточения, но со временем постепенно привык.

В конце концов, лишь когда Чи Муяо подходил к нему после поглощения Духовной Силу, они могли перекинуться пара слов или соприкоснуться, в то время как всё остальное время он был вынужден просто лежать на каменном ложе в ожидании. По сути, это было его единственным «развлечением» в те дни.

Незаметно прошло полгода, но тут случилось непредвиденное: Си Хуай снова впал в безумие.

Си Хуай родился безумным.

С самого появления на свет в его теле была запечатана половина силы дракона Хуэй — таков был метод жертвоприношения собственной плоти ради заключения Духовного Контракта с божественным зверем.

После заключения Духовного Контракта он становился хозяином божественного зверя и мог повелевать им по своему усмотрению.

Однако Хуэй заключил Духовный Контракт с отцом Си Хуая против своей воли, и даже этот контракт не мог полностью усмирить божественного зверя, оставляя риск того, что тот вырвется и разорвет хозяина.

В Мире Совершенствования поговаривали, что глава Секты Цинцзэ хотел поймать хищника, да сам попался в ловушку, превратившись в раба божественного зверя.

После заключения Духовного Контракта тело главы Секты Цинцзэ было наполнено Пламенем Дракона Хуэй, которое терзало его день за днем. Он действительно стал самым устрашающим существом в Мире Совершенствования, но и заплатил за это невероятно высокую цену.

Не имея другого выхода, он решил пойти на рискованный шаг: прижил ребенка с другой почитательницей Стадии Зарождающейся Души и передал малышу половину печати. Отец и сын разделили бремя пополам, из-за чего на голове каждого красовался всего один рог. У Си Хуая драконий рог рос с правой стороны лба.

Бедный Си Хуай с самого рождения день и ночь испытывал муки, словно его тело заживо грызли тысячи насекомых. А буйный нрав дракона Хуэй делал его раздражительным, вспыльчивым и жестоким.

Достигнув определенной точки мучений от Пламени Дракона Хуэй, Си Хуай терял рассудок и впадал в безумие.

В такие периоды он не узнавал даже близких и друзей, лишаясь всякого сознания и разума. С мечом в руках он убивал всех подряд, и те несколько дней можно было назвать кровавой баней.

Его одежды пропитывались кровью, и куда бы он ни ступал, за ним тянулся след из багровых отпечатков.

Именно поэтому Си Хуай накопил столько ненависти и в конце концов стал тем демоном, уничтожить которого жаждал каждый.

Сейчас Си Хуаю было восемь عشر лет — в этом возрасте глава Секты Цинцзэ еще мог его контролировать, и никаких крупных побоищ пока не происходило.

Но когда глава Секты Цинцзэ уйдет из жизни и вся печать целиком перейдет на Си Хуая, вот тогда-то и начнется настоящая бойня.

Прежде Си Хуай впадал в безумие примерно раз в месяц.

В последнее время Чи Муяо вытянул из его тела много изнуряющих примесей и злобы, так что приступов не было уже целых полгода. Для Чи Муяо это был первый раз, когда он воочию увидел настоящее бешенство.

Чи Муяо, сидевший в позе лотоса и регулировавший дыхание, услышал крики обезумевшего Си Хуая и встревожился. Он насильственно прервал медитацию, сложив печать, быстро поднялся на ноги и позвал: — Си Хуай!

Увы, обезумевший Си Хуай его не слышал. Он продолжал истошно вопить, яростно ворочаясь на ложе, отчего цепи начали громко звенеть.

Ответная реакция защитных барьеров пещеры снова дала о себе знать: сбесившиеся чары расценили бешенство Си Хуая как попытку насильственного прорыва и перешли в атаку.

Потоки атакующей Духовной Силы, словно невидимые хлысты, со свистом и без всякой системы хлестали по всей пещере. Невозможно было предугадать, откуда прилетит следующий удар и куда он придется.

Пол пещеры задрожал, с каменных стен осыпались мелкие обломки, раздались раскатистые грохотовые удары, напоминавшие удары грома в барабан.

Рискуя жизнью, Чи Муяо пробрался к изголовью Си Хуая, соединил указательный и средний пальцы и прижал их к его макушке, пытаясь вновь применить запретную технику.

Но на этот раз попытка провалилась: Си Хуай отбросил его удар волной энергии. Очевидно, нечто неконтролируемое внутри Си Хуая распознало чужеродную технику и прогнало его.

Тот прошлый раз был лишь кошмаром, но теперь Си Хуай действительно обезумел, и ситуация была совершенно иной.

Настоящее безумие оказалось куда опаснее.

Ему следовало радоваться, что Си Хуай скован цепями, иначе в этот момент его бы наверняка убили.

Чи Муяо оставалось лишь сложить обеими руками печать, исторгнуть каплю крови из межбровья и развернуть защитный барьер, чтобы оградить Си Хуая от атак взбесившейся Духовной Силы.

Увы, его собственная Духовная Сила была слишком слаба, и барьер рухнул от первого же удара.

Не видя иного выхода, Чи Муяо вскочил на каменное ложе и накрыл Си Хуая собственным телом, заслоняя его от разрушительных атак.

Удары сыпались на него один за другим. В Духовной Силе таилась разрушительная стихия молнии, и после того, как кожа рвалась, разряды еще какое-то время задерживались в ранах, усиливая и без того адскую боль.

Чи Муяо, редко покидавший стены родной секты, никогда в жизни не подвергался столь свирепым атакам.

Несмотря на это, он изо всех сил старался сдвинуться так, чтобы прикрыть своими руками руки Си Хуая, а ногами — его ноги, обеспечивая максимальную защиту.

Впервые соприкоснувшись с ним вот так тесно, он вдруг осознал, насколько же Си Хуай высокий и крупный.

Когда он лежал поверх Си Хуая, их грудные клетки находились примерно на одном уровне, но ему приходилось вытягивать носки ног, чтобы дотянуться до щиколоток Си Хуая.

То же самое было и с размахом рук: лишь вытянув ладони до предела, кончиками пальцев он едва касался кистей Си Хуая.

Неужели между ними была такая большая разница в росте?

В этот момент в его голове промелькнула совершенно неуместная мысль: не мудрено, что было так больно...

— Си Хуай! Си Хуай, очнись! — прикрывая Си Хуая собой, Чи Муяо снова попытался достучаться до него.

К счастью, на этот раз безумие Си Хуая длилось недолго — спустя четверть часа он постепенно пришел в себя. Если бы не то обстоятельство, что Чи Муяо регулярно вытягивал из него скверну на протяжении полугода, каждый приступ продолжался бы по несколько дней, прежде чем рассудок вернулся бы к нему.

Си Хуай открыл глаза и постепенно осознал, что что-то не так.

Пещеру заволокло пылью, в воздухе стояла густая взвесь — судя по всему, здесь только что бушевала страшная буря, а обрушившиеся камни и разрушенные стены подняли столбы пыли.

Поверх него кто-то лежал. Этот кто-то только что зашевелился, приподнялся на ложе, опираясь руками о камень, и, казалось, вглядывался в него: — Ты очнулся?

В нос ударил густой запах крови. Движения Чи Муяо давались с трудом — очевидно, он был ранен.

Си Хуай спросил: — Я снова сорвался?

Из-за недавних криков голос звучал хрипло, в нем слышалась тяжелая глухая нотка.

— Угу, — ответил Чи Муяо и попытался с трудом слезть с каменного ложа, но качнулся и рухнул прямо на пол.

Си Хуай машинально хотел подхватить его, но движение было пресечено цепями, и он с досадой вспомнил, что скован.

Си Хуай не был глуп и к этому моменту уже понял, что произошло.

Когда он обезумел и спровоцировал атаку защитной Духовной Силы, Чи Муяо заслонил его от ударов.

Он снова спросил: — Ты сильно ранен?

Ничего не видно, пошевелиться нельзя, можно лишь чувствовать запах крови и быть не в силах помочь — это ощущение сводило с ума.

Чи Муяо тем временем приподнялся, с трудом доковылял до угла и отозвался: — Очень больно.

В его голосе слышались слезы — судя по всему, от боли он был готов расплакаться.

Медленно двигаясь, Чи Муяо снял учебаные одежды своей секты — он боялся, что если кровь запечется, ткань присохнет к ранам.

Затем он достал из своего Мешка Цянькунь целебный порошок и с помощью Техники Контроля Предметов присыпал раны на спине. От соприкосновения порошка с поврежденной кожей боль вспыхнула с новой силой.

Каждый раз, когда Чи Муяо судорожно втягивал воздух, Си Хуай вздрагивал всем сердцем, испытывая немалую долю вины.

Хриплым голосом Си Хуай произнес: — Вообще-то моя одежда обладает защитными свойствами. Ты мог не возиться со мной и просто защищать себя.

Только тут Чи Муяо вспомнил: Си Хуай — молодой господин из великой секты, и его одежда — далеко не простая вещь. В спешке он совершенно об этом забыл.

— Я забыл... — чуть помедлив, он спросил: — Тогда почему прошлый раз духовный зверь ранил тебя?

— Он несколько дней подряд бил в одно и то же место, пока не пробил брешь, и после этого атаковал именно через ту дыру.

— Вот оно что.

— А у одежды твоей секты нет защитных функций? — снова спросил Си Хуай.

— Есть. Но одежда учеников низших ступеней и сама низкого качества, наша секта ведь не так богата.

— Если я снова впаду в безумие, прячься в мои одежды.

— Разве это не слишком дерзко?

Услышав это, Си Хуай неожиданно разозлился: — Самое дерзкое ты делал целых полгода, а к другим безобидным местам даже боялся прикоснуться. Раз уж сделал то, чего делать было нельзя, что теперь церемониться?

— Но... но тогда у меня была уважительная причина...

— Я разрешил, так что можешь прикасаться.

— Ты же раньше не разрешал...

— Ты! Да ты... — Си Хуай вдруг нашелся что ответить, лишь с досадой сжал кулаки, а его дыхание стало тяжелым.

Прежние слова слушался беспрекословно, а нынешние — ни в какую.

То ли Чи Муяо был чересчур послушным, то ли просто упрямым донельзя.

Чи Муяо продолжил молча накладывать мазь, а затем тихо произмолвил: — Кажется, раньше времени я закончить не смогу. Похоже, мне придется немного отлеживаться, о продолжении практики пока не может быть и речи.

— Мой Колокольчик Тысячи Сокровищ забрал этот старый трус, иначе я дал бы тебе хорошую мазь, и так сильно бы не болело.

— Наверное, внутри него хранится много сокровищ?

— Да.

За все эти дни Си Хуай впервые заговорил о своем Колокольчике Тысячи Сокровищ.

Мешок Цянькунь обычного культиватора имел всего тридцать ячеек хранения, а у учеников Секты Радости были Белые Персиковые Цепочки с сотней ячеек, но Колокольчик Тысячи Сокровищ насчитывал целых десять тысяч ячеек, и все они были забиты артефактами высшего качества.

Си Хуай ничуть не сокрушался о потерянном колокольчике, и упомянул о нем лишь потому, что сейчас не мог достать для Чи Муяо целебную мазь, отчего чувствовал себя донельзя досадно.

Си Хуай снова заговорил: — У меня на левом ухе черная нефритовая серьга, а на шее — черное нефритовое ожерелье. Возьми их, оба они защитные артефакты, в следующий раз сможешь отразить часть моих атак, когда я обезумею.

— Давай потом, я сейчас не хочу двигаться.

— До сих пор сильно болит?

— Угу...

Теперь Си Хуай ничего не мог поделать и лишь беспомощно спросил: — Зачем ты прикрывал меня собой?

— Я думал так: я могу исцелять себя циркуляцией внутренней энергии, а ты нет, поэтому будет лучше, если этот удар приму я — так я быстрее восстановлюсь.

Голос Си Хуая стал еще тише, растеряв всю прежнюю спесь: — Т-тогда... почему ты до сих пор не займешься исцелением?

— Слишком больно... Дай мне немного передохнуть...

Си Хуай больше не произнес ни слова. Его дыхание было сбитым, а в выдыхаемом воздухе слышалось легкое, едва заметное дрожание — то ли он тоже разделял эту боль, то ли переживал.

Немного переведя дух, Чи Муяо наконец уселся в позу лотоса для медитации.

Он по-прежнему был без одежды своей секты, но поскольку в пещере царил мрак и Си Хуай ничего не видел, смущаться было не перед кем.

Его сеанс регулирования дыхания завершился быстро, не пробыв и четырех часов.

Было слишком холодно.

Наверное, снаружи уже наступила зима. И хотя в пещере не стоял лютый мороз, для его нынешнего состояния это место подходило мало.

Поежившись от холода и оценив состояние ран на теле — те вроде бы немного затянулись и уже не кровоточили так жалко, — он начал шарить в своей цепи в поисках сменной одежды.

Облачившись в нее, он достал из хранилища одеяло и накрыл им Си Хуая.

Си Хуай: — ...

Ты в курсе, что в моем теле круглый год бушует огонь?

Ты понятия не имеешь о температуре Пламени Дракона Хуэй.

Себе Чи Муяо оставил лишь тонкое летнее покрывальце. Укутавшись в него, он направился в угол и бросил: — Я хочу немного поспать, ты тоже отдохни как следует.

С этими словами он кое-как обустроил себе лежбище и лег, укрывшись пледом.

По его разумению, если тело хворает, надо непременно поспать. Заменять сон медитацией, как это делали другие бессмертные, совершенно не вязалось с его философией человека, который после великого просветления решил беречь свое здоровье.

Си Хуай не стал его тревожить, хотя чувствовал, что под одеялом слишком жарко, а сбросить его он боялся, опасаясь обидеть Чи Муяо.

Вскоре он услышал, как Чи Муяо стучит зубами от холода, продолжая отчаянно сжиматься в комок.

Чи Муяо был ранен, ослаблен, да к тому же еще не до конца окреп, и вынести такой холод ему было тяжело.

— Эй, — позвал Си Хуай.

Чи Муяо не проснулся.

— А Цзю, — снова окликнул он.

— Чего? — сонно отозвался Чи Муяо.

— Ложись на каменное ложе. В моем теле бушует Пламя Дракона Хуэй, от меня исходит жар.

— Точно... от твоего тела всегда исходит жар, меня несколько раз обжигало... — Чи Муяо подхватил свое маленькое покрывальце, подошел, взобрался на каменное ложе, набросил на Си Хуая еще один слой ткани, а затем, откинув двойное одеяло, лег рядом с Си Хуаем.

Полежав немного, Чи Муяо, согреваемый приятным теплом постели, пробормотал с закрытыми глазами: — Молодые парни — народ горячий...

И тут же снова заснул.

Си Хуай чувствовал себя крайне беспомощно, его бросало в жар от раздражения.

Он уже начал размышлять, не уда ли ему подвигаться, чтобы скинуть одеяло, как во сне Чи Муяо снова заворочался.

Он начал придвигаться ближе, инстинктивно ища источник тепла, а затем закинул ногу поверх ноги Си Хуая, пытаясь согреть свои ступни о чужие бедра.

Си Хуай почувствовал некоторую неловкость и уже подумывал отстраниться, но тут Чи Муяо ухватился пальцами за ворот его одежды и, прижавшись к нему, заснул крепким сном.

В тот же миг он замер и не смел пошевелиться.

Этот жар... пожалуй, был вполне терпим.

http://bllate.org/book/40715/5175083

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода