Бай Цзюнь не разглядела лица той женщины, но с того самого дня она перестала пытаться угодить отцу.
У неё возникали мысли рассказать матери о настоящем лице отца, но каждый раз, видя радость в глазах матери при упоминании его имени, Бай Цзюнь просто не могла произнести это вслух.
Она лишь оградила себя от любых вестей об отце. Мать же, озадаченная внезапной переменой в отношении дочери к нему, списывала всё на подростковый бунт, полагая, что с возрастом это пройдёт, и потому изо всех сил старалась восстановить прежние отношения между отцом и дочерью.
И лишь Бай Цзюнь знала, что больше никогда не склонит голову и между ней и отцом больше никогда не воцарится та прежняя, фальшивая и мирная атмосфера.
Опасаясь, что в будущем мать узнает об измене отца и это её сломит, сделав неспособной принять правду, она изменила характер: стала легкомысленно улыбаться матери и придумывала любые способы, чтобы та смеялась.
Она лишь хотела поскорее вырасти.
Даже если бы мать узнала об измене и её духовный мир рухнул, она смогла бы стать для неё надёжной опорой и не позволила бы причинить матери ещё больший вред.
Избавившись от привычки угождать, она стала смотреть на отца критически и с подозрением, и обнаружила нечто новое: судя по всему, он намеренно присваивал имущество, записанное на имя матери.
Когда в двенадцать лет во время летних каникул она согласилась приехать к дедушке, отчасти это было сделано ради того, чтобы рассказать ему об этом. Мать была ослеплена отцом, но дедушка, всю жизнь проработавший в сфере торговли и повидавший бесчисленное множество людей, уж точно не позволил бы тому бесчинствовать.
Однако время быстротечно, словно плывущие облака, и с тех пор прошло уже пятнадцать лет.
Мать по-прежнему находится за границей вместе с отцом, лечится, дедушка уже скончался, а у неё самой пропала память, и она совершенно не помнит, как события развивались дальше.
Но проявить инициативу и связаться с отцом, к которому она испытывает отвращение, — об этом не могло быть и речи.
Наконец, Бай Цзюнь перевела взгляд на Линь Суна.
Она уже по большей части восстановилась и может ходить сама, без поддержки сестры Чжан. Наверное, попросить Линь Суна купить ей телефон получше будет не так уж сложно?
Поэтому тем же вечером, когда пришёл Линь Сун, отношение Бай Цзюнь к нему было необычайно горячим.
— Жёнушка! — она попросила Линь Суна придвинуться поближе и, когда он действительно наклонился к ней, обвила руками его талию и тихо капризно произнесла: — Не мог бы ты подарить мне новый телефон? Я не хочу пользоваться тем, что у меня есть сейчас.
— Когда я учился, Цзюнь-Цзюнь боялась помешать моей учёбе и прислала мне точно такой же телефон… — Линь Сун, воспользовавшись случаем, приобнял её в ответ, глядя на старый телефон в руках Бай Цзюнь со смесью ностальгии во взгляде. — Когда я получил этот телефон, на душе у меня было невероятно радостно, ведь я снова смог связаться с тобой. В то время мне хотелось рассказывать тебе о каждом своём достижении, но я боялся побеспокоить тебя своей назойливостью, и каждый раз перед звонком мне требовалось очень много времени на подготовку…
Бай Цзюнь не ожидала услышать об этом прошлом. Она моргнула, на какое-то время забыв, зачем ей понадобился телефон, и не удержалась от расспросов:
— А что было потом?
— А потом? Вскоре ты уехала за границу, но перед отъездом наказала тётушке Фэн продолжать помогать мне финансово. И лишь когда я поступил в университет, ты вернулась из-за границы, и, услышав эту весть, я сразу же связался с тобой…
Бай Цзюнь притихла.
На душе у неё скребли кошки.Она родилась в богатой семье, никогда не нуждалась в деньгах, и то, чем она жертвовала, было лишь ничтожно малой частью её средств.
И казалось, что за эту мизерную плату она получила преданную любовь Линь Сун.
— Я знаю, что ты хочешь телефон, — Линь Сун сама заговорила об этом, коснулась лица Бай Цзюнь и мягко пояснила: — Но в последнее время ты не бываешь в компании, снаружи ходит всякая грязная болтовня, и мы с тётушкой Фэн боялись, что, если ты увидишь эти новости, это испортит тебе настроение.
— Во многих случаях даже то, что видишь своими глазами, не обязательно является правдой.
— В современном обществе информация смешана донельзя, а общественное мнение похоже на безудержное веселье, увлекающее за собой толпу. За той или иной правдой, которую мы видим, часто скрывается умышленный монтаж.
— К тому же убийца, который пытался покончить с тобой, ещё не найден, а ты сейчас потеряла память. Мы переживаем, что этот человек сможет связаться с тобой через телефон и снова причинить тебе вред.
— Но, — заметив, как Бай Цзюнь закусила губу, Линь Сун вздохнула: — Тебе действительно сейчас нужен телефон с большими возможностями.
Линь Сун, казалось, уловила страх, таящийся в глубине души Бай Цзюнь:
— Несколько дней назад я спросила свою подругу-учительницу, и она посоветовала один учебный телефон. На него можно снимать фото, переписываться и созваниваться по видеосвязи, но в нём нет браузера и приложений для просмотра видео. Ты сможешь с этим смириться?
Когда она говорила это, выражение лица Линь Сун было по-прежнему мягким, но Бай Цзюнь показалось, что в её взгляде промелькнула какая-то невыразимая тревога и холодность.
— Я... я конечно смогу!
Бай Цзюнь всегда умела пользоваться возможностью, и раз уж Линь Сун сама заговорила об этом, она, естественно, сразу же согласилась.
Её не особо интересовали игры или браузеры, ей просто требовалось снимать видео и фотографировать — без этих двух вещей под рукой она чувствовала себя совершенно беззащитной.
— Тогда, когда у Цзюнь Цзюнь появится телефон, сможешь ли ты каждый день созваниваться со мной по видеосвязи?
Услышав согласие Бай Цзюнь, Линь Сун, казалось, с облегчением выдохнула, и в её глазах вновь заиграла улыбка, напоминающая мягкую весеннюю рябь на воде:
— Каждый день, как только выдаётся свободная минута, я думаю о тебе.
Щёки Бай Цзюнь мгновенно стали ещё краснее.
В последнее время у её жены всё лучше и лучше получалось говорить приятные слова, и она едва с этим справлялась...
— Конечно, я буду тебе звонить по видеосвязи, — ей оставалось лишь гордо вскинуть подбородок и проговорить покрасневшей: — Я буду проверять! И посмотрю, не врёшь ли ты мне!
Линь Сун снова рассмеялась, она выглядела невероятно счастливой и даже приникла от смеха к плечу Бай Цзюнь:
— Тогда я буду ждать, когда ты придёшь с проверкой!
Бай Цзюнь с раскрасневшимся от смущения лицом смотрела на сияющие глазами Линь Сун, и в её сердце вновь зарождалось какое-то странное, щемящее чувство.
Оказывается, вот каково это — когда между возлюбленными царит полное взаимопонимание и нет никаких недомолвок!
Отец ненавидел, когда она или мать звонили ему во время работы, и каждый раз в ярости кричал, что звонки мешают его делам.
При этом у него совершенно не было коммерческой жилки, и впоследствии маме вечно приходилось разгребать созданные им беспорядки.
Сравнивая Линь Сун с отцом, Бай Цзюнь ещё сильнее полюбила свою заботливую и красивую жену.
Глядя на безупречный профиль Линь Сун, Бай Цзюнь невольно вспомнила тот поцелуй, который Линь Сун незадолго до этого оставила на её щеке.
http://bllate.org/book/40710/5174460
Готово:
