Она всё ещё подбирала слова, размышляя, стоит ли отвечать на то сообщение, как вибрация заставила её снова опустить взгляд.
[Му Янь: Госпожа довольна?]
Это обращение в духе республиканской эпохи вызвало у неё непроизвольную дрожь по всему телу.
Дин Тин потерла предплечья — ей так и хотелось сквозь экран схватить его за руки и заставить перестать набирать эту чушь.
Когда такой прямолинейный мужлан вдруг начинает изображать галантность, это вызывает не восторг, а лишь мурашки ужаса.
Она сглотнула и окончательно лишилась желания отвечать.
Вечеринка, как обычно, состояла из выступлений студентов, отобранных от каждого факультета: пение, танцы, скетчи, мини-спектакли. На этот раз студенческий совет постарался и даже пригласил театральную труппу из соседней киноакадемии, которая показала двадцатиминутную пьесу.
Публика осталась довольна — мало кто ушёл до конца.
Дин Тин сидела, чувствуя, как сверху дует горячий воздух, пересушивая горло и превращая мысли в кашу.
— Мне нехорошо, я пойду домой, — сказала она, выдержав большую часть вечера, но уже не в силах терпеть головокружение и тошноту. Она кивнула соседке и собралась уходить.
Шао Цин, увидев её мертвенно-бледное лицо, обеспокоенно сжала её запястье:
— С тобой всё в порядке? Давай я провожу тебя. В такое время суток ты ещё и упадёшь где-нибудь по дороге.
Ноги подкашивались, но Дин Тин покачала головой:
— Ничего страшного, от южных ворот идти минут десять. Оставайся, у твоего мужа скоро выступление.
С этими словами она не дала Шао Цин возразить и, сгорбившись, незаметно покинула зал.
Прямо за актовым залом находился холодный и пустынный холл центра общения, который мгновенно смыл весь жар, накопившийся за вечер.
Тошнота постепенно отступила.
От центра общения тропинка вела сквозь аллею прямо к южным воротам кампуса — самый короткий путь домой, в жилой комплекс для сотрудников.
Дин Тин неторопливо шла по асфальту, освещённому фонарями, но всё равно ощущала какую-то необъяснимую тьму вокруг.
Когда она только поступила в университет, таксист сказал ей: «Это место — Академия изящных искусств — переполнено женской энергией, здесь даже тысяча фонарей не осветит ночь. Прямо врата в ад».
С тех пор Дин Тин впервые шла по ночному кампусу Академии одна.
С севера дул лёгкий ветерок. Она подняла воротник пуховика, обхватила себя за плечи и ускорила шаг.
— Дин Тин.
Голос донёсся из рощи сбоку — тихий, протяжный.
Сразу вспомнились деревенские шаманские обряды.
Она вздрогнула и подпрыгнула на месте от неожиданности.
Повернув голову, увидела, как угасающая искра сигареты исчезла, уступив место высокой тени.
Когда фигура приблизилась, её можно было наконец разглядеть.
Это был Му Ян.
Дин Тин инстинктивно отступила на шаг и нахмурилась.
Её начало тошнить — физически, без всякой причины.
—
— Ты не смотришь вечеринку? — спросил Му Ян, будто не заметив её шага назад. Он вынул из кармана коробку жевательной резинки, бросил себе в рот одну штучку.
Но запах табака всё равно ощущался отчётливо.
Дин Тин огляделась по сторонам и неохотно ответила:
— Не смотрю. Иду домой. Прощай.
И, не дожидаясь ответа, снова зашагала быстрее.
Увы, её черепашьей скорости не сравниться с длинными ногами под метр восемьдесят.
Му Ян легко нагнал её в три шага.
— Ты в последнее время всё время избегаешь меня. Мне больше нравилось, когда ты ругала меня. По крайней мере, тогда мы хоть разговаривали.
«Да ты псих!» — подумала Дин Тин, закатив глаза к небу. Чудаков вокруг становилось всё больше, и сил на них уже не оставалось.
Му Ян, видя, что она даже не удостаивает его взглядом, почувствовал укол обиды.
Ведь когда-то они были идеальной парой. Потом всё пошло наперекосяк — слишком много обстоятельств, слишком много вынужденных решений.
А в итоге он оказался главным виновником.
Фонари Академии, как всегда, были бесполезны.
Они лишь растягивали тени людей на земле, прямо под ногами.
Му Ян не мог смириться. Он схватил Дин Тин за хрупкое плечо:
— Выслушай меня. Тогда мои родители внезапно запретили нашу свадьбу из-за Му…
Не договорив, он резко вскрикнул — чья-то рука железной хваткой стиснула его запястье.
Ни он, ни Дин Тин даже не заметили, как эта высокая тень подкралась сзади.
Му Янь стоял, перекинув чёрное пальто через руку, на целую голову выше Му Яна.
В его глазах читалась угроза и ярость, острее любого клинка в зимнем ветру.
— Я бы на твоём месте не испытывал моё терпение.
Напряжение между мужчинами нарастало. Дин Тин молча отступила ещё на полшага.
Если сейчас начнётся драка, лучше держаться подальше — вдруг заденут.
Но Му Ян, вместо того чтобы вырваться, лишь горько усмехнулся:
— Ты заявляешь свои права? Или тебе не по себе?
Он спокойно убрал руку в карман, и в его учтивом тоне прозвучала злорадная нотка:
— Слышал, у вас с Му Янем не всё гладко в отношениях. Старатесь, господин Му. А то дайте мне шанс вклиниться. Нам ведь ещё многое нужно обсудить.
С этими словами он поправил одежду и неспешно ушёл.
Дин Тин, проводив его взглядом, подкралась к Му Яню и шепнула:
— Мне показалось, или он намекал на что-то? У тебя что, есть компромат в его руках?
Ведь в Линьши немногие осмелились бы угрожать Му Яню. Откуда у Му Яна такая наглость?
Му Янь молча развернул её лицо обратно вперёд:
— Пойдём.
Хотя Дин Тин и считала, что они ещё не в том положении, чтобы идти рядом, нельзя было отрицать: с ним рядом стало гораздо спокойнее.
Она притворилась недовольной и пошла вперёд.
У южных ворот уличный торговец продавал светящиеся воздушные шарики. Издалека они казались россыпью звёзд — невероятно красиво.
— Хочу вот тот, — сказала она, показывая пальцем вперёд.
В глазах читалось то же жадное желание, с каким она смотрит на любимые платья.
Му Янь задумчиво посмотрел на шарики.
Затем глубоко вздохнул и сказал с ноткой укора:
— Водород в сочетании с электричеством может вызвать взрыв. Это нарушает стандарты безопасности детских игрушек и подлежит запрету. Я не против, чтобы ты покупала себе мелочи для развлечения, но уважай науку.
?
Дин Тин возмутилась:
— По-моему, тебя самого нужно запретить. Разрушители настроения тоже вредны для общества.
—
Шарик так и не купили. Дин Тин шла домой, насупившись и злясь.
Когда она уже собиралась закрыть дверь, сильная рука легко вклинилась в щель и бесцеремонно проскользнула внутрь.
— Тебе ещё что-то нужно? Уже поздно, я хочу спать! — отчаянно воскликнула она, рухнув на диван. Его поведение окончательно вымотало её.
Будто к ней прилипла жвачка — упрямая, бесцеремонная и совершенно несговорчивая.
Му Янь тоже уселся на диван, взглянул на часы и с серьёзным видом согласился:
— Действительно, пора спать. У тебя есть лишние принадлежности для умывания?
...
— Ты ещё и ночевать собрался? Очнись! Это не сон! — Дин Тин прижала к себе подушку и повысила голос. — Мы в процессе развода! Если ты и дальше будешь вести себя так, завтра же подам на развод в суд!
Му Янь лишь лениво усмехнулся:
— Подать на развод? Я что, изменил тебе? Или тайно перевёл наше имущество? Бил тебя? Или мы хоть раз жили отдельно?
Когда он начинал спорить, то превращался в настоящего академика.
Дин Тин онемела.
Как же скучно! Даже в ссоре он остаётся ледяным и рассудительным.
Обычные люди в такой ситуации кричали бы, зажав уши: «Не хочу слушать! Я так тебя люблю, что никогда не расстанусь! Даже если пойдёшь в суд, я скорее умру, чем отпущу тебя!»
А тут она осталась с носом.
Она резко встала и фыркнула:
— В общем, ночевать здесь нельзя!
Её слабая попытка сопротивления вызвала у Му Яня лёгкую усмешку.
С самого начала Дин Тин чувствовала жар — она пошла на кухню и достала из холодильника коробку шоколадных конфет, чтобы подкрепиться перед новой ссорой.
Было уже поздно. Съев пару штук, она решила больше не обращать внимания на этого «непрошеного жильца» и применить холодную войну, чтобы выгнать его.
Она принялась суетиться по дому: стирала, мыла пол, долго возилась в ванной.
Настолько долго, что, выйдя оттуда, обнаружила у чайного столика в гостиной маленький кожаный чемоданчик.
Это же… её… лимитированная сумка от L!
— Откуда она здесь? Я точно не приносила её сюда, — пробормотала она, присев перед чемоданчиком и внимательно его осматривая. Да, это точно её — даже царапины на том же месте.
Му Янь отложил планшет и тоже присел рядом, открыв сумку.
Внутри лежало немного вещей: мужское нижнее бельё, пижамный комплект и туалетные принадлежности.
Всё строго в чёрно-бело-серой гамме.
Он вынул несколько предметов и встал:
— Теперь это мой. Вещей как раз в самый раз. Раньше я как-то не замечал.
!
— Нет! Это моё! — Дин Тин вскочила. — Это эксклюзив! Видишь инициалы? DD — мои! Это моё личное сокровище! Ты не можешь его присвоить!
Эта сумка была одной из её любимых — даже если бы Му Янь раздарил или продал все её «Эрмесы», ей было бы всё равно.
Но защищать своё сокровище — инстинкт каждой женщины.
Она прижала сумку к груди, демонстрируя непреклонность.
Му Янь лишь приподнял уголок губ и безжалостно выдернул ручку сумки к себе:
— Извини, но дом, который ты купила, — твой. А эта сумка куплена мной — значит, она моя.
Ого, так он уже делит имущество?
Ещё не разведены, а уже ведёт учёт?
Дин Тин была ошеломлена этой наглостью.
Она точно знала: Му Янь не хочет развода. Но этот жалкий приём провокации был…
…просто бесит!
Она не успела ответить, как взгляд упал на стол — там лежала только что распакованная коробка шоколада.
— Почему осталось всего четыре конфеты? Я же оставила шесть!
Му Янь уже стоял у двери ванной и беззаботно оглянулся:
— Я съел две. Не слишком сладкие — мне как раз.
Дин Тин всплеснула руками:
— Этот шоколад дорогой! Я заплатила за него — он мой! Ты должен возместить убытки!
Из ванной через несколько секунд донёсся его низкий, спокойный голос:
— Запиши в долг.
...
Дин Тин замерла, будто её пригвоздили к полу.
Через долгую паузу она впервые за много лет выругалась:
— Блин!
Автор добавила:
Сегодня вечером три обновления.
Возможно, вам интересна моя страница в Weibo @Ли Ау? Ничего особенного — просто подписчиков почти нет, выглядит непрезентабельно.
Спасибо тем ангелочкам, кто поддержал меня «бомбами» или «питательными растворами»!
Особая благодарность за «питательные растворы»:
Гуй Янь Ци — 1 бутылочка.
Огромное спасибо за вашу поддержку! Буду и дальше стараться!
Спрятав оставшиеся конфеты в самую глубину холодильника, Дин Тин заперла спальню на ключ и больше не выходила.
Этот шоколад она купила на зарплатную карту. Кто стал бы тратить полцены пары туфель на сладости, если бы не любил их по-настоящему?
Подлый тип! За мгновение съел её месячный заработок за лекции.
— Это знак свыше, — веселилась Шао Цин по телефону. — Женщине, которая в разводе и при этом живёт в достатке, не положено такое дорогое лакомство. Одной коробки хватило бы на весь семестр раннего развития для моего малыша.
Дин Тин лежала на кровати, болтая ногами, и уныло вздыхала:
— Не зря говорят: от бедности к роскоши легко, а обратно — трудно. Ты не представляешь, как я мечтала об этом шоколаде! Недавно даже ночью проснулась от слёз — так захотелось.
— Тогда просто возвращайся домой и будь богатой женой, — мягко предложила Шао Цин. — Мне кажется, Му Янь сейчас вполне ясно даёт понять: он тебя ценит. Просто не умеет по-человечески общаться. Может, развод — это слишком серьёзно?
— Ни за что, — Дин Тин широко распахнула глаза и резко села. — Пока он не попросит прощения, пока мы не сядем за один стол и не поговорим по душам, дело не закрыто.
Увидев её решимость, Шао Цин, конечно, безоговорочно поддержала подругу:
— Конечно, конечно! Ты же маленькая принцесса. А принцессы всегда непреклонны и неукоснительны в своих словах.
Вот это другое дело.
http://bllate.org/book/4070/425501
Готово:
