Чу Чжаохуай побледнел и, пытаясь сохранить самообладание, пробормотал:
— Н-нет, ничего.
Едва слова сорвались с его губ, как княгиня Цзин, доселе казавшаяся бесстрашной, вдруг обмякла и, пошатнувшись, рухнула без чувств.
Она потеряла сознание.
Цзи Сюнь: «...»
Золотой жезл со звоном ударился о пол. Этот звук заставил стражу в черных одеждах, подобно стае угольных воронов, бесшумно слететься из тени и опуститься на одно колено.
— Просим прощения, что напугали вас, ван.
Пол оказался залит кровью. В дрожащем свете свечей она казалась безбрежным, переливающимся кровавым морем.
Цзи Сюнь сошел с постели, босыми ногами ступая по телам, устилавшим пол. Его черные одежды волочились по алым лужам, впитывая влагу и постепенно окрашиваясь в зловещий темно-багряный цвет.
Подчиненный, склонившись, доложил:
— Вы пробыли в беспамятстве полмесяца, и в Восточном дворце всё это время было подозрительно тихо. Я тайно отправил людей в Цзяннань, чтобы отыскать прославленного лекаря Бай Цзи...
Цзи Сюнь слегка поднял руку.
Подчиненный тут же замолчал.
Цзи Сюнь долго смотрел на него, а затем внезапно спросил:
— А ты кто?
Мужчина, казалось, привык к подобному. Он привычно ответил:
— Ваш слуга, Инь Чуншань, тайный страж резиденции. Я следую за ваном уже более двадцати лет.
Цзи Сюнь протянул: «О», — словно что-то припомнил. — Какое сегодня число?
— Шестнадцатое число двенадцатого месяца.
Цзи Сюнь спросил:
— Так того лекаря Бай Цзи удалось найти?
Инь Чуншань опустил голову:
— Нет.
— Не нашли? — Цзи Сюнь рассмеялся с намеком. — Тогда откуда взялись эти наемные убийцы?
Инь Чуншань застыл.
Положение князя Цзин при дворе было особым и весьма щекотливым. Нажив себе бесчисленное множество врагов, он давно прослыл Богом Убийцей, которого жаждал смерти каждый.
Ходили слухи, что лекарь Бай Цзи из Цзяннаня обладает удивительным даром и способен излечить даже самый редкий яд. Половина чиновников в столице только и мечтала о том, чтобы Цзи Сюнь поскорее отправился на тот свет, поэтому они, конечно, стремились устранить лекаря до того, как он доберется до столицы, чтобы избежать нежелательных перемен.
Раз уж Цзи Сюнь пребывал в забытьи и неизвестно было, очнется ли он вообще, зачем кому-то рисковать и устраивать покушение в брачную ночь, если знаменитый лекарь так и не был найден?
Инь Чуншань перевел дыхание и осторожно ответил:
— Убийцы проникли в княжескую резиденцию, смешавшись с кортежем, который прислал Особняк маркиза. Поскольку брак был дарован Его Величеством, все приготовления велись императорским двором, вот и возникла оплошность.
Цзи Сюнь склонил голову набок:
— М-м? А кто сочетается браком?
— Вы.
Цзи Сюнь, казалось, только сейчас заметил, что спальня в княжеской резиденции украшена к празднику в ярко-красных тонах. Он запоздало вспомнил о человеке с мертвенно-бледным, почти призрачным лицом, что лежал на постели, и издал удивленное «а».
Так это была невеста?
А он-то решил, что это какой-то мелкий бес явился по его душу.
Инь Чуншань украдкой наблюдал за лицом своего господина, пытаясь понять его отношение к этому браку.
Цзи Сюнь, впрочем, не выказал особого неприятия и с интересом спросил:
— Даже неплохо... А чья это дочь?
— Это... старший молодой господин из Особняка маркиза Чжэньюаня.
***
Старший молодой господин Особняка маркиза Чжэньюаня — Чу Чжаохуай — от пережитого шока пробыл в беспамятстве недолго.
Сцена, в которой Бог Убийца расправился с нападавшими, была слишком жуткой. В полузабытьи Чу Чжаохуай решил, что это был лишь кошмар. Он растерянно оперся на руки, сел на постели и замер, чувствуя, как сердце до сих пор колотится от страха.
Хотя он жил в далеком Цзяннане, он был наслышан о дурной славе князя Цзин.
Цзи Сюнь еще в юности возглавил армию для похода на четырнадцать приграничных городов. Он удерживал оборону несколько лет, совершив великие подвиги, но год назад на поле боя получил тяжелое ранение, из-за чего стал хромым.
С тех пор характер князя Цзин резко изменился. Говорили, что из-за приема сильнодействующих снадобий у него развилось безумие. Стоило болезни обостриться, как он превращался в бешеного пса, которого невозможно удержать: жестокий и свирепый, он убивал людей, не дрогнув.
Чу Чжаохуай прежде считал, что слухи преувеличены, но теперь понял: всё было чистой правдой.
Настоящий безумец.
Не успел Чу Чжаохуай успокоиться, как из-за полога кровати до него донеслись голоса.
Полог, колышимый холодным ветром, напоминал плакучую иву, и слова из того самого кошмара вновь зазвучали в тишине:
— ...Молодой господин?
Кто-то ответил:
— Да, Маленький хоу из Особняка маркиза Чжэньюаня. Брак дарован Его Величеством, а Управление по делам астрологии рассчитало, что сегодняшний день — самый благоприятный для свадеб.
Чу Чжаохуай замер.
— Кто?
— Чу Чжаоцзян.
Цзи Сюнь всё еще не мог вспомнить.
Инь Чуншань, обученный дисциплине, выделил ключевые моменты:
— В конце зимнего месяца Его Величество даровал этот брак. Чу Чжаоцзян тогда посреди улицы рыдал и проклинал вас, называя недолговечным ублюдком и проклятым содомитом, утверждая, что скорее умрет, чем выйдет за вас.
Цзи Сюнь принимал сильнодействующие лекарства, отчего его рассудок то прояснялся, то мутился. В начале зимнего месяца, когда болезнь обострилась прямо во время аудиенции, он повздорил с маркизом Чжэньюанем. И когда Его Величество вскользь упомянул о женитьбе, Цзи Сюнь просто рассмеялся и сказал:
— Мне приглянулся Маленький хоу из Особняка маркиза, брат мой, даруй его мне.
В его тоне звучало так, будто драгоценный Маленький хоу — всего лишь безделушка, которой можно играть по своему желанию.
Чу Цзин тогда пришел в такую ярость, что едва не выхватил меч прямо в тронном зале.
Все придворные приняли это за шутку.
Кто же знал, что три дня спустя в Особняк маркиза прибудет императорский указ.
Цзи Сюнь:
— М-м, вспомнил.
Чу Чжаохуай: «...»
Публичные оскорбления на улице?
Чу Чжаохуай едва вновь не потерял сознание от сердечного приступа. Он схватился за грудь, с трудом пытаясь унять бешеный стук сердца.
В начале двенадцатого месяца Чу Цзин, который более десяти лет не интересовался его судьбой, прислал срочное письмо в Линьань, сообщив, что бабушка смертельно больна и ему нужно вернуться в столицу. Чу Чжаохуай преодолел тысячи ли, едва успел переступить порог особняка, как его тут же запихнули в паланкин и отправили в резиденцию князя Цзин.
Чу Чжаохуай думал, что ему просто не повезло стать случайной жертвой императорского указа, но оказалось, что вся столица знала: в указе о браке «Маленький хоу» означал именно Чу Чжаоцзяна.
Желудок Чу Чжаохуая скрутило от тошноты.
Он не испытывал к особняку маркиза никакой привязанности. Он мечтал всю жизнь прожить в Цзяннане и никогда не помышлял о возвращении в столицу ради борьбы за наследный титул.
Чу Чжаоцзян публично оскорблял князя Цзин, и пока Цзи Сюнь был в беспамятстве, это еще было терпимо. Но теперь, когда он окончательно пришел в себя, станет ли он миловать того, кто его проклинал, учитывая, с какой легкостью он протыкает людей насквозь?
Чу Цзин явно не заботился о его жизни, более того — он хотел, чтобы он погиб в резиденции князя Цзин.
У Чу Чжаохуая потемнело в глазах, в ушах зазвенело, и он едва не рухнул обратно на подушки.
Когда головокружение немного отступило, он вдруг уловил холодный, чистый аромат, подобный запаху тающего снега. Он ошарашенно поднял голову.
В свете свечей он увидел, что Цзи Сюнь уже стоял рядом.
http://bllate.org/book/40698/5172324
Готово:
