К ресторану, где был заказан обед, Хэ Цзэ подъехал с ледяным лицом.
Хэ Нянь добрался туда раньше, но внутрь заходить не стал — ждал остальных на крыльце. Цзэн Цзи, которая и без того пылинки с него сдувала, осталась составить ему компанию, придержав заодно и мужа со вторым сыном.
Чёрный внедорожник затормозил прямо перед ними. Сквозь лобовое стекло мелькнуло мрачное, холоднее обычного лицо Хэ Цзэ — и так ясно, что поездка прошла не лучшим образом. Зная крутой нрав старшего брата, Хэ Янь злорадно уставился на переднее пассажирское сиденье, предвкушая, как Ши Цянь сейчас вылезет оттуда помятый и притихший после хорошей взбучки.
Однако распахнулась задняя дверь. Юноша легко спрыгнул на асфальт — бодрый, отдохнувший и в прекрасном расположении духа.
Хэ Нянь удивлённо моргнул, перевёл взгляд с Хэ Цзэ на Ши Цяня и, словно долго не решаясь, тихо спросил:
— Брат Ши Цянь, а почему ты ехал сзади?..
Ши Цянь сто лет не ездил в машинах. В прошлой жизни он либо рассекал облака на мече, подставляя лицо ветру и дождю, либо трясся в обычных повозках, отбивая себе все кости. Покататься на мягком заднем сиденье внедорожника спустя десятки лет оказалось на удивление приятно. Он оглянулся на автомобиль, прикинув про себя, что стоит прикупить такой же, и небрежно отмахнулся:
— Не люблю сидеть спереди.
— Но ведь… — начал было Хэ Нянь, но его перебил поспешивший навстречу хозяин ресторана.
— Господин Хэ, директор Хэ, добро пожаловать! Прошу внутрь. Мы знали, что у младшего господина сегодня выступление, поэтому отдельный зал уже давно готов.
Владелец заведения, плотный мужчина с добродушной улыбкой, по очереди поприветствовал всех членов семьи Хэ. Но когда его взгляд упал на Ши Цяня, он на миг запнулся, а затем заговорил куда более почтительно и осторожно:
— А это чей молодой господин? Никогда раньше его не видел, но какая стать!
Похвала прозвучала совершенно искренне. Ресторан только с виду казался неприметным — на самом деле здесь собирались самые влиятельные люди города, и у хозяина давно намётан глаз на породу. Но даже он впервые встречал юношу с таким природным благородством и выправкой. С первого взгляда было ясно: человек непростой.
Вот только слова, сказанные от чистого сердца, вызвали у семейства Хэ весьма смешанные чувства.
Стать у Ши Цяня и правда была отменная — все домочадцы заметили это в первую же секунду, как привезли его в дом. Но и характер оказался под стать. Настолько невыносимый, что родная мать, Цзэн Цзи, в первый же день горько пожалела о своём решении.
«Лучше бы мы вообще его не забирали».
В тот день, едва переступив порог особняка, Ши Цянь даже не дал взрослым раскрыть рот. Он сразу подошёл к скромно сидевшему в стороне Хэ Няню, смерил его оценивающим взглядом с ног до головы и спокойно, без обиняков спросил:
— Так это ты тот самый Хэ Нянь, который занял моё место?
Одна эта фраза взорвала дом.
Все заранее заготовленные речи полетели в тартарары. Домашние бросились утешать Хэ Няня, на которого правда о его происхождении обрушилась как гром среди ясного неба. Семья Хэ вовсе не собиралась рассказывать ему, что он неродной. Детей в роддоме перепутали случайно, не со зла. Ши Цянь вырос в приюте, откуда его позже забрал старик; а раз уж настоящих родителей Хэ Няня всё равно не найти, а сам он столько лет прожил в любви и заботе — зачем бередить душу?
Хэ Нянь искренне верил, что Ши Цянь — сын дальних родственников, которого приютили в доме, и именно эту версию семья Хэ планировала озвучить свету. Никто не ждал, что новичок в первый же день перевернёт всё с ног на голову.
Хуже всего было то, что от потрясения у Хэ Няня потемнело в глазах — нервы не выдержали, и юноша угодил прямиком в больницу.
Поначалу Цзэн Цзи мучила совесть перед родным сыном, и она твёрдо намеревалась окружить его заботой и всё возместить. Но после бессонных ночей в палате, глядя на бледное личико Хэ Няня, который глотал слёзы и всё равно трогательно шептал: «Брат Ши Цянь совсем один дома, ему, наверное, страшно, давайте скорее вернёмся», вся её материнская жалость без остатка вернулась к тому, кого она растила с пелёнок.
Но ещё сильнее семью Хэ задело то, что случилось дальше. Пока они сбивались с ног в больнице, Хэ Нянь едва пришёл в себя, как попросил позвать Ши Цяня — хотел поговорить по душам, сгладить острые углы и подружиться. Вот только Ши Цяня и след простыл.
Он пропал на несколько дней. Семья Хэ разрывалась между больницей и поисками сбежавшего сына, как вдруг наткнулась на него… в топе горячих запросов Вэйбо под тегом #ИсторияОТомКакМеняНашёлМуж.
Пост состоял из трёх снимков, сделанных на мосту через реку в Чжоучэне. Внизу с грохотом проносились поезда, а на мосту, лениво облокотившись одной рукой на перила, стоял парень. На первом фото он смотрел вниз, на тёмную воду: огни моста чёткой светотенью очерчивали его безупречный профиль, длинные ресницы отбрасывали тень на скулы, а линия света скользила по прямой переносице и тонкой шее вниз, к небрежно закатанным до локтей рукавам рубашки. На втором снимке он, словно что-то почуяв, поднял голову — его взгляд пронзил сумрак и ветви деревьев на набережной, упёршись прямо в объектив, а тёмные глаза блестели не хуже звёзд за спиной. Третий кадр вышел чуть смазанным: видимо, пойманный с поличным фотограф растерялся, и рука у него дрогнула, но именно там парень усмехнулся уголком губ и насмешливо приподнял бровь. От этой дерзкой полуулыбки сердце пропускало удар — хотелось отвести взгляд, но оторваться было невозможно.
Автор наверняка выложил кадры ради шутки, подписав: «История о том, как меня нашёл будущий муж». Но запись заметил довольно известный кинорежиссёр и оставил комментарий с просьбой поделиться контактами парня. Пост мгновенно разлетелся по сети, следом на него наткнулся скаут крупного развлекательного агентства, написал автору в личку, а тот похвастался скриншотом переписки в чате с друзьями. Кто-то слил картинку в общую ленту — и волна накрыла весь Вэйбо, за считаные часы подняв случайные фотографии на верхние строчки трендов.
Семья Хэ, которая в те дни сходила с ума из-за обморока Хэ Няня, открыла телефоны и увидела, что главный виновник переполоха гремит на всю страну. Более того, когда к ним домой заглянул знакомый глава развлекательной компании и случайно столкнулся с вернувшимся Ши Цянем, гость тут же принялся осторожно прощупывать почву — выяснять, кто этот юноша и не планирует ли семья Хэ пустить его в шоу-бизнес.
После той суматохи супруги Хэ с трудом замяли шумиху, скрыли личность Ши Цяня, убрали тег из трендов и отвадили всех любопытных. А сам виновник? Снова куда-то запропастился и не появлялся дома несколько дней.
Вспоминая это, Хэ Юаньчжао и Цзэн Цзи приходили к выводу, что парень вырос донельзя чёрствым и бессовестным. Они даже решили, что он сам понял: кроме смазливой внешности у него за душой ничего нет, вот и подстроил всю эту шумиху, чтобы пробиться на экран. Супруги специально вызвали его в кабинет и долго рассуждали о перспективах, объясняя, почему с его характером и замашками путь в шоу-бизнес ему заказан. Ши Цянь всю дорогу молчал, а когда у взрослых уже пересохло в горле, равнодушно бросил: «Закончили?» — развернулся и ушёл.
Неблагодарный, упрямый и недалёкий.
Именно такие ярлыки супруги мысленно повесили на него после того разговора. С тех пор Хэ Юаньчжао махнул на сына рукой: пусть хоть отель из дома устраивает, лишь бы не трогал Хэ Няня и не баламутил воду.
Цзэн Цзи невольно вспомнила и собственную попытку поговорить с ним по душам. Она мягко просила не задевать Хэ Няня, аккуратно намекала, что не стоит копить обиду и зависть, обещала, что семья обязательно всё ему возместит. А что ответил Ши Цянь?
Он закинул ногу на ногу, подался вперёд, глядя на неё с нескрываемой насмешкой, и погрозил пальцем прямо перед её лицом:
— Чем читать нотации мне, лучше повторите эти слова вашему драгоценному сыночку.
Сказав это, он поднялся, потянулся, бросил, что хочет спать, и не оглядываясь ушёл наверх.
Цзэн Цзи тогда долго сидела в гостиной, не находя слов от бессилия и обиды. Когда муж решил оставить парня в покое, она ещё колебалась — всё-таки девять месяцев носила его под сердцем. Но теперь понимала: раз вырос на стороне, значит, уже испорчен, и ничего не исправишь. В таком возрасте характер не перекроить. Ладно бы просто язвил, так ведь мелет языком что попало!
Чему Хэ Няню ему завидовать? Тому, что тот вырос в приюте, а потом жил у старика-старьёвщика? Тому, что болтался без дела, плёлся в хвосте класса по оценкам и за жалкие гроши нанимался в вышибалы, задирая сверстников? Хэ Нянь с пелёнок рос в достатке, чистый и светлый мальчик — с какой стати ему завидовать? Это сам Ши Цянь затаил злобу на весь мир: злился на Хэ Няня за чужую роскошную жизнь, а на родителей — за то, что не нашли его раньше. Такого озлобленного волчонка не приручишь.
Поняв это, Цзэн Цзи окончательно остыла к родному сыну. У неё уже было трое детей: рассудительный старший, живой и весёлый средний, ласковый младший. Раз Ши Цянь сам не желает становиться частью семьи, семья Хэ не обеднеет — пусть живёт под их крышей, пока не окончит университет, а там видно будет.
Так думала не только Цзэн Цзи, но и её муж. И всё же при виде Ши Цяня сердце нет-нет да ёкало: если забыть о его скверном нраве, внешность и стать у парня были поистине выдающимися. Вырасти они его сами — стал бы гордостью всей семьи. Увы, судьба распорядилась иначе.
У входа в ресторан затянулась неловкая пауза. Хэ Нянь краем глаза заметил мрачные лица родителей, мягкая улыбка сползла с его губ, и он тихонько потянул за рукав человека стоявшего рядом.
Хэ Цзэ посмотрел на брата, встретился с его влажными, просящими глазами и успокаивающе похлопал по руке. Он уже собирался заговорить, но владелец ресторана потерял терпение.
Помимо редкой породы, хозяин заведения разглядел в этом юноше нечто такое, что недоступно взгляду обычных смертных — именно поэтому он и держался столь почтительно, мечтая завести знакомство. Решившись, толстяк Чжоу, почти невежливо обойдя вниманием старших Хэ, повернулся прямо к Ши Цяню и протянул руку:
— Моя фамилия Чжоу, в народе зовут просто Толстяк Чжоу. А как прикажете величать вас, господин?
Парень выглядел совсем юным, ровесником младших сыновей Хэ, и логичнее было бы назвать его «молодым господином». Но хозяин знал: люди, идущие путём самосовершенствования, предпочитают, чтобы к ним обращались по даосскому титулу. А если имя неизвестно, лучшее проявление уважения — назвать «господином», как издревле величали почтенных даосов.
Ши Цянь не придал обращению особого значения и пожал протянутую руку:
— Ши Цянь.
— Так вы господин Ши! — расплылся в улыбке владелец. — У господина Хэ давно сложился привычный набор блюд, а какие вкусы у вас, господин Ши? Может, чего-то не едите? Я распоряжусь на кухне.
Семейство Хэ нахмурилось ещё в тот миг, когда хозяин обратился к парню через их головы, но после слова «господин» лицо Хэ Яня и вовсе перекосило. Только что толстяк Чжоу назвал «господином» одного лишь отца, а теперь поставил с ним в один ряд и Ши Цяня, разом возвысив того над всеми тремя братьями!
Хэ Янь не выдержал и процедил сквозь зубы:
— Дядя Чжоу, вообще-то Ши Цянь — сын наших дальних родственников.
Он рассчитывал, что после такого пояснения хозяин сменит тон, но толстяк Чжоу лишь рассеянно кивнул и снова с живым интересом уставился на Ши Цяня в ожидании ответа.
А сам Ши Цянь, даже не заметив кислых мин родственников, охотно отозвался:
— Лучше всего сычуаньскую или хунаньскую кухню. И поострее.
Хэ Нянь робко подал голос, словно желая подсказать:
— Но в этом ресторане подают кантонскую…
Хозяин Чжоу широко взмахнул рукой:
— Как раз на днях я переманил повара, который готовит морепродукты по-сычуаньски! Вы зашли в самый удачный день, господин Ши!
Ши Цянь не ожидал такого везения. Он сто лет не ел морепродуктов, а уж острых, по-сычуаньски — и подавно. Брови его приподнялись, а в глазах мелькнула искренняя радость:
— Тогда заранее благодарю, хозяин Чжоу.
Услышав такое простое и доброжелательное обращение, толстяк Чжоу засиял ещё пуще:
— О чём речь, пустяки! Прошу за мной!
Владелец лично проводил гостей в отдельный зал, распорядился насчёт напитков и, обменявшись парой вежливых фраз с натянуто улыбающимися супругами Хэ, тактично удалился.
Едва за ним закрылась дверь, Хэ Янь ядовито протянул:
— Ишь ты, «господин»! Он позвал, а ты и рад отозваться! Соображаешь вообще, что этим поставил себя вровень с отцом? Много о себе возомнил!
Зал был просторным: по обе стороны от центральной приёмной располагались обеденная зона и уголок для отдыха. Ши Цянь выбрал самый мягкий на вид диван, откинулся на спинку и с наслаждением утонул в подушках. В его глазах плясали ленивые смешинки:
— Похоже, ты сам мечтаешь оказаться вровень с отцом, да вот беда — тебя так никто не называет.
— Ах ты!..
Цзэн Цзи схватила Хэ Яня за руку, не давая ему броситься к дивану, повернулась к Ши Цяню и тихо вздохнула:
— Сяо Цянь, второй брат хоть и резок на язык, но в чём-то он прав. Не стоило позволять хозяину Чжоу так тебя величать. Здесь только свои, это мелочь, но на светском приёме такие оговорки нарушают семейную иерархию.
Ши Цянь об этом даже не задумывался. В прошлой жизни его положение было настолько высоким, что почти все обращались к нему с почтением, вот он и отозвался на автомате. Впрочем, даже после замечания Цзэн Цзи он не видел проблемы: появляться на светских раутах вместе с семьёй Хэ он не собирался, да и роднёй их не считал. А раз они чужие люди, какая разница, кто кому ровня?
Однако пока он жил под их крышей, спорить по пустякам было лень:
— Угу, понял.
Хэ Нянь прижался к руке матери:
— Мамочка, не ругай брата Ши Цяня. Он недавно вернулся и ещё не привык к нашим правилам, ничего страшного. Постепенно всему научится.
Глядя на рассудительного приёмного сына, Цзэн Цзи смягчилась, а затем покосилась на развалившегося на диване Ши Цяня, и в её глазах промелькнуло неприкрытое разочарование.
Хэ Янь презрительно фыркнул:
— И то верно, откуда ему знать о приличиях, если воспитывать было некому.
— Хэ Янь, — нахмурился отец.
Тот бросил на Ши Цяня ледяной взгляд и направился к обеденному столу. Родители последовали за ним. В гостиной задержались только Хэ Нянь и Хэ Цзэ. Младший осторожно покосился на диван и тихонько потянул старшего за рукав:
— Старший брат, может, посидим здесь с братом Ши Цянем? Неудобно как-то оставлять его одного…
Хэ Цзэ взглянул на безмятежно прикрывшего глаза парня и мрачно отрезал:
— Не нужно. Пойдём.
— А… ну хорошо, — Хэ Нянь бросил ещё один взгляд в сторону дивана и покорно кивнул.
Из-за перегородки голоса из обеденной зоны обычному человеку показались бы неразборчивым гулом, но для обострённого слуха Ши Цяня они звучали так, словно говорили прямо над ухом.
— Хэ Янь, больше не смей говорить подобного при младшем брате.
— А что такого? Разве не правда, что он дикарь? Да и не считаю я этого приблудного братом!
— Он твой родной брат по крови…
Слушая эти перешёптывания — то ли они не старались говорить тише, то ли нарочно хотели, чтобы он услышал, — Ши Цянь неожиданно провалился в воспоминания первой жизни, которые, казалось, давно стёрлись из памяти.
Тогда ему действительно было восемнадцать. Старик, вырастивший его, умер внезапно, и парень долго не мог прийти в себя, думая, что остался совсем один на белом свете. Поэтому, когда семья Хэ разыскала его, он искренне обрадовался и ждал встречи с родными.
Обе семьи жили в Чжоучэне. Представители Хэ заглянули к нему один раз, а перед переездом передали, что заняты и приехать за ним не смогут. Ши Цянь не придал этому значения. Весь вечер накануне он читал в сети слезливые истории о том, как родители годами ищут пропавших детей, а при встрече рыдают друг у друга на плече. Он всерьёз готовился к такому повороту и даже отрепетировал десяток утешительных фраз, чтобы успокоить «хрупкую родную мать», если та вдруг зальётся слезами.
Но когда на следующий день он подошёл к увитой плющом ограде особняка Хэ, то услышал, как в тенистой беседке тихо переговариваются мужчина и женщина благородной наружности:
— Ты всё устроил? Смотри, чтобы Нянь Нянь ни о чём не догадался. Сейчас у него ответственный период, сам знаешь.
— Чжэн Синь тогда оплошал — мог случайно проболтаться, что Ши Цянь наш родной сын. Не знаю, понял он или нет. Вот переедет — осторожно прощупаем.
— Как можно было допустить такую оплошность?! И как ты собрался «прощупывать»? Если он знает, твои расспросы только вобьют клин между нами. А если не знает — лишним вопросом сам всё выдашь!
— Не переживай. Я видел этого мальчика, он выглядит вполне смышлёным. Объясним ему всё по-хорошему — должен понять.
— Лишь бы понял.
Ши Цянь замер за оградой. До него вдруг дошло, что заявиться без предупреждения было не лучшей идеей, а никакого «моря слёз» не предвидится. Поколебавшись пару секунд, он решил тихо уйти, обдумать новый сценарий встречи и вернуться позже. Первое впечатление всё-таки хотелось произвести хорошее.
Так он и поступил: незаметно пришёл и так же незаметно ушёл, вернувшись в особняк лишь тогда, когда за ним прислали домработницу.
Стоя у ворот во второй раз, он мысленно прокручивал в голове сдержанное, вежливое приветствие, но судьба подкинула ему спектакль куда интереснее.
За той же оградой, в той же беседке, хрупкий миловидный юноша о чём-то говорил с женщиной средних лет. Голос паренька звучал тихо, но с явной усмешкой:
— Даже если я не родной сын семьи Хэ, первому встречному меня не заменить. Ну и что, что он вернулся в свой дом? Для всех вокруг он навсегда останется бедным родственником, который приехал пожить из милости. А я как был, так и останусь законным третьим молодым господином Хэ.
Женщина почему-то робела перед ним и торопливо закивала:
— Разумеется, молодой господин! Вы единственный третий господин в этом доме. С вашим-то даром вы на голову выше всех, любая семья носила бы вас на руках!
Юноша криво усмехнулся, но тут же посерьёзнел:
— Этого мало. Моё место должно быть неприкосновенным. И папа с мамой, и старший со средним братом — все они только мои. Я ни крошки не уступлю этому выскочке, свалившемуся как снег на голову.
— Господин и госпожа в вас души не чают, а старшие братья с вас пылинки сдувают! Куда уж ему, выросшему у старьёвщика, с вами тягаться!
Юноша задумался, а затем хитро прищурился:
— Сходи-ка к моим братьям и скажи им вот что…
Конец фразы он произнёс совсем шёпотом, и Ши Цянь не разобрал слов, но сгорал от любопытства: жизнь оказалась куда забористее любого сериала! Он растерялся: то ли восхищаться таким накалом страстей, то ли схватиться за голову от того, что сам угодил в центр этой дешёвой мелодрамы.
Не успел он определиться, как вдалеке распахнулась стеклянная дверь, ведущая из дома в сад, и на дорожку вышли четверо: те самые супруги из беседки и двое молодых парней. Они торопливо зашагали к беседке, и тут Ши Цянь заметил, что миловидный юноша уже вовсю заливается слезами.
«Весь мир — театр», — пронеслось в голове у Ши Цяня.
Дальнейшее развитие событий оказалось до скуки предсказуемым. Все четверо принялись наперебой утешать плаксу и, видимо чувствуя за собой вину, засыпали его клятвенными обещаниями:
— Кто бы ни появился в этом доме, ты всегда останешься нашим самым любимым сыном!
— Да кто он вообще такой?! Это ты мой младший брат, мы вместе выросли! Разве какой-то оборванец с улицы сможет занять твоё место?!
— Не плачь, Нянь Нянь, всё будет хорошо.
Юноша перестал всхлипывать — видимо, добился своего. А вот Ши Цяню стало откровенно скучно. Войдя в дом, он не удержался от соблазна добавить этой пьесе остроты и устроить им по-настоящему эффектную развязку.
Он подошёл прямо к Хэ Няню и без предисловий спросил:
— Так это ты тот самый Хэ Нянь, который занял моё место?
А затем, глядя на вытянувшиеся от потрясения лица домочадцев, с чувством выполненного долга оставил за собой лавры лучшего сценариста.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/40676/5180782
Готово: