Чэн Чжо, слушая его рассказы, вдруг спросил:
— Я раньше не спрашивал, а что за история была у Сюй Цзиньинь с её сыном?
Сян Юйчэн уже давно всё разузнал:
— Сюй Цзиньинь была лет на десять старше Чэн Гуйшэна, ей сейчас почти шесть, а её сыну — всего в старших классах школы учится. Разве не кажется, что это немного странно?
Чэн Чжо закурил сигарету, закинув руку на спинку дивана:
— Поздно ребёнок родился, разумеется, носится с ним, как с сокровищем.
— О нет-нет, — возразил Сян Юйчэн. — Вообще-то это второй сын Сюй Цзиньинь. Её старший сын носил имя, отличающееся от имени этого младшего всего на один иероглиф — его звали Чэнь Сюй. Он был героем, которого знали практически все в их посёлке Чэньцзя, но погиб он ещё двадцать лет назад: бросился в воду спасать человека и утонул.
Чэн Чжо, зажав сигарету между пальцами, на мгновение замер, а затем медленно поднял на него взгляд.
— Когда Чэнь Сюй погиб, ему было ровно девятнадцать лет, — продолжил Сян Юйчэн. — Что уж говорить о родителях, любой посторонний человек только вздохнёт — до чего же горькая и жалостливая судьба. Поэтому за этого младшего сына Сюй Цзиньинь держалась, как утопающий за соломинку. Как ни иронично, но в последние годы Чэн Гуйшэн и впрямь заслужил безупречную репутацию в их посёлке: дома перед падчерицей и пасынком стелется хуже черепахи. Видимо, ради выживания и куска хлеба любой негодяй способен начать жизнь с чистого листа.
Чем больше он говорил, тем очевиднее становился ответ. Если Сян Юйчэн хотел проучить Чэн Гуйшэна, Чэн Чжо и в самом деле выбрал верный способ.
Сян Юйчэн моргнул:
— Брат Чжо, ты и пробыл-то там всего ничего, а они уже спокойно отпускают тебя возить ребёнка туда-сюда, ладите неплохо. Я же говорил, сейчас ты выглядишь крайне надёжным парнем, в бильярдной сколько красоток целыми днями тебя ждут.
Выслушав его, Чэн Чжо, казалось, не испытал никаких особенных чувств, но зато наконец-то понял, из-за чего Чэнь Сюйсы вечно всё презирала и на всех за что-то сердилась.
За прошедшие девятнадцать лет Чэнь Сюйсы, должно быть, не смела — да и не решалась — сказать кому-либо ещё: я ненавижу брата. Подобная ненависть, как и избиение Чэн Чжо собственного отца, шла вразрез с общепринятой моралью и здравым смыслом. Стоило кому-то из взрослых узнать об этом, её тут же предали бы осуждению и суду.
Насколько же отвратительным должен был казаться Чэнь Сюйсы Чэн Чжо, раз она так легко решилась разделить с ним подобный секрет?
Чэн Чжо чуть приподнял бровь, и когда перевёл взгляд на Сян Юйчэна, в его глазах всё ещё таилась не до конца угасшая улыбка.
— Неужели ни одна не нравится? — с любопытством допытывался Сян Юйчэн.
Тот помолчал немного и произнёс:
— Какая именно?
Сян Юйчэн расплылся в насмешливой улыбке:
— Других называть не буду, но та же Цзоу Сяоли — главная звезда продаж в нашем баре. Вы с ней случайно не шуры-муры крутите?
Чэн Чжо призадумался, вспомнив случай в салоне сотовой связи.
Сян Юйчэн продолжал:
— Она лицом хорошенька, языком подвешена, с любым найдёт общий язык. До того, как она повстречала тебя, брат Чжо, в Южном районе было полно поклонников, которые прибегали в наш бар, чтобы сделать ей выручку. А теперь она даже на смены забивает, каждые несколько дней прибегает сюда, только бы найти тебя да расспросить, когда ты снова заглянешь.
— Тогда тебе стоит урезать ей зарплату, — обронил Чэн Чжо.
Сян Юйчэн поднялся с места, принёс Чэн Чжо две бутылки воды и напитков, остановился у двери и сказал:
— Если я расскажу Сяоли о твоей истинной сущности и посоветую ей поскорее держаться подальше от плохого парня, она ведь расстроится. Не позвать ли её прямо сейчас?
Чэн Чжо прилёг на диван, закинув ноги одна на другую, прикрыл глаза и бросил:
— Вызывать кого-то на работу с самого утра — пожалуй, злой начальник куда страшнее.
Сян Юйчэн аж взбеленился, и не знай он, что в драке ему Чэн Чжо не одолеть, непременно полез бы в кулаки. Он фыркнул:
— Разве это называется вызывать на работу? Да я ли не ради неё стараюсь?! Смотрю я, она и сама не против, а ты что, ломаешься?
Чэн Чжо поднял руку, затушил окурков в пепельнице и перевернулся на бок:
— Я спать. У тебя ведь только что были дела, не отвлекайся.
— Ладно, отсыпайся, я тоже скоро прилягу. Здесь всё как обычно, никто посторонний не войдёт.
Сян Юйчэн давно привык к тому, что Чэн Чжо относится ко всему так, будто рушится мир, а ему и дела нет. Он скривил губы, тихо прикрыл дверь кабинета и быстро направился в соседний, уже закрытый на дневное время бар.
После полудня Южный район ничем не отличался от остальной части уездного городка: разве что тесные, забитые людьми улицы казались ещё более суетливыми, поток машин и прохожих хаотично сбивался в плотные толпы, а гастарбайтеры из соседних городов с утра до вечера толкались у автовокзала в ожидании въезда в город.
Бильярдная в это время тоже оживала, сюда один за другим подтягивались любители погонять шары. Многие только-только поднимались наверх после выигрыша в игорном зале этажом ниже.
Эту бильярдную Сян Юйчэн ремонтировал пару лет назад, столы здесь делились по качеству на золотые, серебряные и деревянные ножки, а в самом заведении бойко торговали сигаретами, водой и закусками, так что уровень цен подходил на любой кошелёк. Возле нескольких столов толпилась компания бездельников и мелких хулиганов лет десяти-двадцати с небольшими карманными деньгами на руках, воздух вокруг был пропитан табачным дымом и гулким гамом.
Чэн Чжо проснулся от криков снаружи, нахмурился, взглянул на экран телефона — было уже за четыре часа дня.
Он поднялся с дивана, умылся в туалете при кабинете, воспользовавшись одноразовыми принадлежностями, и, почувствовав лёгкий голод, решил сперва сходить куда-нибудь перекусить.
Стоило ему вернуться на диван, сделать глоток воды, чтобы окончательно прийти в себя, и собраться на выход, как в дверь неожиданно дважды постучали. Тут же замок щелкнул, дверь распахнулась, и по полу застучали каблуки — звук был тихим, но наглым до крайности.
Чэн Чжо поднял глаза на замершую на пороге Цзоу Сяоли и ничего не сказал.
Цзоу Сяоли должна была заступить на смену только к вечеру, но она заранее заглянула сюда вместе с подружкой. Услышав от босса Сяна, что сегодня пришёл Чэн Чжо, она тут же примчалась к нему. Перед приходом она, разумеется, наспех принарядилась, но стоило ей вспомнить, что Чэн Чжо тогда взял её визитку, но так ни разу ей и не позвонил, как её охватило желание закатить глаза и выругаться. Сейчас же в её взгляде читалась затаённая обида:
— Братец Чжо, давненько не виделись. Ты же бывал здесь в последнее время, почему не заглянул в бар поискать меня?
Чэн Чжо окинул её беглым взглядом:
— Боялся помешать тебе работать и зарабатывать деньги.
Цзоу Сяоли протянула:
— Я всё ждала твоего звонка. Обычно, чтобы со мной встретиться, люди должны раскошелиться на алкоголь, а от тебя этого не требовалось. Но я ждала-ждала, так и не дождалась, и уже подумала, будто сделала что-то не так и чем-то обидела братца Чжо.
Её голос звучал мягко, глаза неотрывно следили за Чэн Чжо, и слова вовсе не походили на жалобу.
— В прошлый раз, когда Чжоу Сюй преследовал меня, я ужасно испугалась, — продолжала Цзоу Сяоли. — Он никак не угомонится, вечно лезет ко мне.
Чэн Чжо равнодушно ответил:
— Он всё ещё донимает тебя?
— Больше нет, ты ведь защитил меня, теперь он не смеет.
Под рукой у неё неожиданно оказался пакет с жареным рисом и супом на вынос. Подойдя к дивану, она поставила еду на стол и спросила:
— Рука зажила?
— Зажила, — бросил Чэн Чжо.
Цзоу Сяоли придвинулась ближе, от её короткой блузки с открытыми плечами исходил густой шлейф духов.
— Братец Чжо, у тебя сегодня есть настроение? Если опять нет, я сочту, что ты просто находишь меня дурнушкой и я тебе не по вкусу, а тот случай, когда ты обнимал и ласкал меня, мне просто привиделся. В конце концов, пусть меня все вокруг поднимают на смех.
Чэн Чжо вовсе не был святошей с железным сердцем, поэтому невольно усмехнулся:
— Сначала мне нужно поесть.
Цзоу Сяоли тут же расцвела в улыбке — даже без вечерней подводки и смоки-айс её лицо выглядело по-детски простодушным:
— Я же знала, что ты ещё не обедал, вот и захватила еду специально для тебя.
Когда Чэн Чжо закончил трапезу, Цзоу Сяоли больше не решалась липнуть к нему и поднялась с дивана.
Она не смела задерживаться в кабинете босса Сяна для дальнейших вольностей и хотела лишь вытащить Чэн Чжо наружу, хотя бы в соседнюю дешёвую гостиницу на часок. Пусть скоро уже нужно было заступать на смену, сдаваться ей не хотелось: ради того, чтобы заполучить мужчину, который почти оказался в её руках, оставалось только идти напролом.
Чэн Чжо молча последовал за ней к выходу и, заметив, что Цзоу Сяоли прямо на ходу бронирует номер в телефоне — сразу видно бывалую клиентку, — обронил:
— Разве тебе не на работу?
Цзоу Сяоли, будучи намного ниже Чэн Чжо, с унылым видом протянула:
— На работу. Но ничего страшного, если я немного опоздаю.
Чэн Чжо в эти дни вовсе не думал о подобных вещах, и хотя сейчас проснулся былой интерес, на лице его не дрогнул ни один мускул. Посмотрев на часы, он сказал:
— Давай в другой раз, у меня ещё есть дела.
Цзоу Сяоли запаниковала, резко развернулась, обвила его руками и обиженно произнесла:
— А если я возьму отгул и сегодня вообще не пойду на смену, так пойдёт?
Чэн Чжо выглядел совершенно равнодушным:
— Прости, у меня действительно дела.
— Какие ещё дела? — не унималась Цзоу Сяоли.
Он отстранил её и, опустив взгляд, ответил:
— Ребёнка из школы забрать. Пойдешь со мной?
— Что? — Цзоу Сяоли на секунду растерялась. — Забрать ребёнка? Чьего ребёнка?
Ей едва перевалило за двадцать, и её заботили разве что деньги, мужчины да романтика, так что сейчас она откровенно опешила. Зрелость и житейская опытность Чэн Чжо, его суровый, дерзкий и беспощадный нрав действительно её привлекали. Он был намного старше её, как раз в том возрасте, когда мужчины обзаводятся семьёй и оседают, так что наличие бурного прошлого казалось вполне естественным. Вот только она совсем забыла, что у Чэн Чжо вполне могла быть жена и дети.
Прислонившись к косяку, она в нерешительности закусила губу:
— Какая нужда тащиться за каким-то ребёнком? Раз уж всё зашло так далеко, брось ты этого ребёнка, никуда он не денется. Если ты не женат, я смогу...
— Думай что хочешь, — Чэн Чжо распахнул дверь кабинета, окинул взглядом толпу снаружи и, обернувшись к Цзоу Сяоли, бросил: — Спасибо за ужин. С меня долг, в следующий раз отдам.
Когда Чэн Чжо ушёл, Цзоу Сяоли так и осталась стоять, прислонившись к дверному косяку.
На самом деле она никак не могла взять в толк: отговаривался ли Чэн Чжо или и вправду шёл за каким-то ребёнком. Все мужики падкие до плотских утех, и она не верила, что Чэн Чжо окажется исключением, однако факты заставляли её сомневаться в собственных чарах.
Красота Цзоу Сяоли в таком маленьком уезде была более чем заметной. В конце концов, она самодовольно усмехнулась про себя и направилась в бар ждать клиентов.
Как только стрелки часов приблизились к пяти сорока пяти, на территории школы Юньтун прозвенел звонок с последнего урока.Чэнь Сюйсы намеренно помедлила, пока Ма Фэй собирал портфель, чтобы выйти из школы вместе с ним. Если бы тот человек не пришёл, она обрадовалась бы ещё больше и просто пошла бы домой вместе с Ма Фэем.
Когда они вышли за школьные ворота, Чэнь Сюйсы бросила взгляд на улицу, и в груди у неё шевельнулось какое-то странное напряжение. А в тот миг, когда она заметила Чэн Чжо, она даже судорожно втянула воздух — то ли разочаровавшись, то ли испытав невесть что ещё.
http://bllate.org/book/40673/5169294
Готово: