Сюй Хун на мгновение отвела взгляд, но тут же перевела его обратно. Глядя на улыбающуюся ей Бай Синь, Сюй Хун опустила глаза, облизала пересохшие губы и ничего не сказала.
Бай Синь улыбнулась и погладила её по голове:
— Ну а теперь пошли со мной домой, я намажу тебя ещё одним слоем мази. Твоя рана заживает отлично, завтра, наверное, уже и мазать не придётся.
Сюй Хун последовала за Бай Синь и, шагая по вчерашней дороге, снова пришла к ней домой.
Закончив с мазью, Бай Синь достала из холодильника два эскимо.
— Одно шоколадное, другое ванильное. Какое хочешь?
Сюй Хун бросила на неё взгляд, затем посмотрела на два мороженых перед собой. Секунд двенадцать помедлив, она подняла голову и глянула на Бай Синь.
Заметив этот жест, Бай Синь не удержалась от смеха:
— На что ты смотришь? Неужели я тебе его отдам?
С этими словами Бай Синь сама приняла за Сюй Хун решение и сунула ей в руку шоколадное эскимо.
— Я купила целых десять штук и положила в холодильник, теперь, когда будешь приходить, сможешь есть любые вкусы, — договорив, Бай Синь убрала оставшееся у неё ванильное мороженое обратно в холодильник.
Сюй Хун послушно сидела на диване, ела мороженое и наблюдала, как Бай Синь то поднимается наверх, то спускается вниз.
На этот раз Сюй Хун задержалась у Бай Синь дома и уходить не спешила.
Закончив с мороженым, Бай Синь предложила ей осмотреть дом. Стоило Бай Синь задать вопрос, как Сюй Хун в тот же миг согласно закивала.
За те два дня, что они общались, Сюй Хун, казалось, впервые проявила такую инициативу. Бай Синь лишь на секунду удивилась, а затем повела Сюй Хун показывать комнаты одну за другой.
На первом этаже в западном крыле была пустая комната. Когда Бай Синь толкнула дверь, Сюй Хун, стоя на пороге, охватила взглядом всё убранство.
Сюй Хун сразу поняла, что это художественная мастерская: все четыре стены были увешаны картинами маслом. Тут были и холодные, и тёплые тона, реализм и абстракционизм — самые разные стили.
Посреди комнаты стоял мольберт, а на нём покоился подрамник, накрытый белым полотном. Судя по всему, хозяин мастерской уже давно ничего не писал.
Оглядев комнату, Бай Синь пояснила:
— Мой отец умер несколько лет назад, мать в прошлом году вышла замуж во второй раз, и теперь в этом доме живу только я. Эта мастерская — место, где я в детстве училась рисовать, а на стенах висят картины, которые я написала за все эти годы. Вообще-то я вернулась сюда жить всего полмесяца назад, и мастерской этой я уже давно не пользовалась.
— Эти две комнаты — для тётушки-помощницы, а напротив находится комната для фортепиано.
Бегло осмотрев оставшиеся комнаты первого этажа, Бай Синь повела Сюй Хун на второй.
— Это была спальня моих родителей, эти две комнаты — гостевые, а южная — моя собственная спальня.
Едва слова сорвались с губ Бай Синь, Сюй Хун тут же подняла глаза, устремив взгляд на комнату, на которую та только что указала.
Белая деревянная дверь скрывала всё, что находилось внутри спальни Бай Синь.
Обойдя и осмотрев всё остальное, Бай Синь наконец привела её к этой белой деревянной двери.
Эта дверь ничем не отличалась от дверей в другие комнаты, но стоило Сюй Хун оказаться перед ней, как в её сердце сами собой зародились и сплелись какие-то странные чувства.
Дверь со щелчком отворилась. Сюй Хун не стала входить и, стоя на пороге, подняла взгляд на комнату.
Картина внутреннего убранства в тот же миг отпечаталась в её глазах и врезалась в сердце.
Это была очень уютная комната.
Стены вокруг были приятного густо-жёлтого цвета, окружающая мебель и декор выдержаны в сочетании бледно-жёлтого и белого тонов, а перед панорамным окном во всю стену тянулся письменный стол.
На столе выстроился ряд фотографий и всевозможных безделушек.
Посреди столешницы лежали две книги в обложках с неразборчивыми названиями.
Самым приметным предметом в комнате, безусловно, был огромный ворох ярко-жёлтого пухового одеяла посреди широкой кровати.
Яркое уличное солнце пробивалось сквозь огромные стёкла панорамного окна, разливаясь по комнате, по постели и по одеялу.
Под лучами тёплого солнца ярко-жёлтое тонкое одеяло казалось только что испечённым блинчиком — жёлтеньким, пышным, мягким и источающим густой, манящий аромат.
Пробыв там совсем недолго, они снова закрыли дверь, и Сюй Хун в каком-то тумане последовала за Бай Синь вниз. Мысли в её голове сбились в кучу и разлетелись врозь, словно оставив её где-то в уголке только что виденной спальни.
С тех пор Сюй Хун и Бай Синь стали видеться всё чаще.
Сюй Хун больше не мялась на месте, как поначалу: она сама приходила к Бай Синь домой, сама навещала её.
Время текло неспешно. Сюй Хун уже больше года жила в городе S, и ровно столько же они были знакомы с Бай Синь.
Срок этот не сказать чтобы короткий, но и долгим его не назовёшь — на извилистых дорогах человеческой жизни один год — лишь малая толика пути.
За этот год Сюй Хун невероятно изменилась. Неизвестно с каких пор её растрёпанные волосы постепенно разгладились и отросли, буйный нрав поутих, она больше не перелезала через заборы и даже сама предложила заняться живописью маслом.
Проведя этот год рука об руку со временем, она словно превратилась из угловатого подростка в прекрасную девушку.
Её тело стремительно вытянулось, и теперь она была почти ростом с Бай Синь.
В течение этого года Сюй Хун, за исключением часов учебы, почти всё остальное время проводила с Бай Синь. Сразу после занятий она бежала к ней домой: одна читала, другая делала уроки, и они сидели так до самой полуночи.
Бай Синь весь этот год жила одна, и Сюй Хун часто замечала, как она раз за разом перелистывает две книги, некогда лежавшие на столе в её спальне.
Иногда она подолгу хмурилась, уставившись в одну точку, погруженная в раздумья, и так проходило больше получаса.
Сюй Хун думала, что такая безмятежная жизнь продлится вечно, но однажды, возвращаясь после школы и вприпрыжку спеша к Бай Синь, она узнала, что та уехала.
Бай Синь покинула это место, не предупредив заранее — лишь уехав, она передала через знакомых прощальное письмо.
Посмотрев на изящный почерк на конверте, Сюй Хун в тот же миг так разозлилась, что у неё покраснели глаза.
Сюй Хун не проронила ни единого слова по поводу ухода Бай Синь. Лишь на следующий день после получения письма она взяла ножницы и единым махом состригла отращиваемые целый год длинные волосы.
http://bllate.org/book/40639/5163757
Готово:
