Выезд за пределы дворца изначально был рассчитан на пять дней.
Однако на третий день яд возобновил своё губительное действие — совершенно неожиданно, без малейшего предупреждения.
И на этот раз приступ оказался куда сильнее обычного: Пэй Сюаньянь едва не потерял лицо на глазах у подданных.
Отдав немедленный приказ, он спешно отбыл во дворец.
Но даже целая горсть проглоченных снадобий не принесла ни капли облегчения.
В припадке неистовства Пэй Сюаньянь смахнул с софы флаконы с притираниями. Голова раскалывалась от боли, разум застилала жажда разрушения.
И в этот самый миг сквозь туман безумия до него донёсся тихий, едва различимый шепоток.
Вслед за этим голосом пришёл нежный, пьяняще-сладкий аромат.
Благоухание заставило кровь в его жилах вскипеть и бурлить с удвоенной силой.
Он жаждал овладеть им. Жаждал — неукротимо, без остатка.
Движимый чистым инстинктом, Пэй Сюаньянь пошёл на этот запах и сгрёб в охапку мелькнувшую перед ним тень.
Запястье, зажатое в его широкой ладони, было гладким и мягким, но холодным как лёд.
И дрожало оно всем телом — глубокой, исходящей из самой души дрожью.
Пленник трепетал, объятый ужасом перед ним.
Пэй Сюаньянь зажал его тонкое запястье и с силой впечатал юношу в дверную створку. В следующую секунду он высвободил руку и без промедления, с дикой грубостью рванул ворот его одеяний.
В тусклом свете свечей мгновенно обнажилось плечо — ослепительно белое, хрупкое и худенькое.
Вэнь Си оцепенел от ужаса. И не столько от жестокости, с которой император разорвал на нём ткань, сколько от того, что тот мгновенно припал к нему вплотную.
Словно хищник, настигший добычу, правитель жадно принюхивался, выбирая место для укуса.
— Какой сладкий запах...
Горячее, рваное дыхание государя обжигало шею, отчего у Вэнь Си волосы вставали дыбом от липкого страха.
С трудом повернув голову, он попытался воззвать к разуму нового повелителя:
— Ваше Величество... не могли бы вы... сначала отпустить слугу... Гхм!
Без малейшего предупреждения Пэй Сюаньянь сомкнул челюсти на его незащищённой шее.
Острые зубы мгновенно пропороли тонкую кожу. Пэй Сюаньянь впился в неё яростно, беспощадно, точно вознамерился перекусить горло.
"Больно. Невыносимо больно..."
Из глаз Вэнь Си от дикой боли невольно брызнули слёзы.
Из него жадно, большими глотками пили кровь. От стремительной кровопотери и накатившей невесомости голова пошла кругом, а ноги окончательно подкосились.
Но Пэй Сюаньяню казалось мало. Вцепившись пальцами в его подбородок, он заставил Вэнь Си запрокинуть голову ещё выше. В таком положении было куда удобнее пить тёплую влагу, способную утихомирить бушующий внутри пожар.
Прижатый спиной к холодной стене, Вэнь Си больше не мог удержаться на ногах и беспомощно пополз вниз.
Тогда широкая ладонь императора соскользнула с его подбородка на талию. Вскинув тело слуги вверх и плотнее вжав его в себя, Пэй Сюаньянь ещё глубже погрузил клыки в уже растерзанную, окровавленную плоть.
Однако вскоре эта поза перестала устраивать повелителя. Обхватив юношу одной рукой за талию, он одним рывком вскинул его себе на плечо.
У Вэнь Си от кровопотери мутилось в голове; когда земля и небо поменялись местами, проваливающееся сознание на миг вернулось, и он инстинктивно выдохнул:
— Ваше... Ваше Величество, не надо!
Пэй Сюаньянь ногой смахнул с пути мешавшую ширму с тушевой живописью. В следующее мгновение он грубо швырнул Вэнь Си на императорское ложе и сразу же надвинулся сверху — порывисто, беспощадно, будто вознамерился разобрать лежащего перед ним человека по косточкам.
Вэнь Си был до смерти напуган: он всерьёз опасался, что потерявший рассудок правитель выпьет его до последней капли. Зажав ладонью кровоточащий загривок, он повиновался инстинкту самосохранения и отчаянно пытался отползти.
Однако просторная кушетка, казавшаяся ему прежде огромной, сегодня сжалась до крошечного пятачка. Стоило сделать пару судорожных движений, как он оказался зажат в углу.
— Сюда.
Напившись свежей крови, Пэй Сюаньянь слегка укротил безумную ярость, но полного насыщения не пришло. Стоило желанному источнику сладости отдалиться, как в груди снова закипела волна глухого раздражения.
Вэнь Си прекрасно понимал: бежать некуда, а права на отказ у него нет и в помине.
— Ваше Величество... не могли бы вы... укусить в другое место...
Не успел он договорить, как теряющий терпение император своей хладной, точно змея, ладонью вцепился ему в щиколотку и безжалостно подтащил евнуха к себе.
Не давая себе труда подумать, каково приходится Вэнь Си и насколько ему больно, он вновь впился зубами в ту же самую, превращённую в кровавое месиво плоть.
Вэнь Си судорожно глотал воздух, его пальцы хаотично сжимали пространство вокруг. Зажав в кулаке раскачивающийся полог, он пытался хотя бы так отвлечься от сжигающей боли, кровопотери и накатывающего беспамятства.
Лишь когда разум окончательно вернулся к новому государю, он опомнился.
На ложе лежало терзаемое тело: растрёпанные смоляные волосы, смешавшиеся на щеках слёзы и кровь — маленький евнух выглядел так, будто над ним жестоко надругались. А на его шею — разорванную, превращённую в страшное кровавое месиво — невозможно было смотреть без содрогания.
Быть может, оттого, что в его собственных жилах теперь текла кровь Вэнь Си, Пэй Сюаньянь проявил нехарактерное для него милосердие:
— Чжэнь потерял над собой контроль. Сильно поранил тебя?
"Да какой там «потерял контроль»! Настоящий сумасшедший!"
Но вслух он смел лишь выдавить:
— Лишь бы Ваше Величество пребывал в здравии... А рабу пострадать — малая доля.
С этим словом Вэнь Си опёрся ладонью о ложе, пытаясь подняться. Однако обильная кровопотеря в сочетании с перенесённым ужасом отозвались мучительной круговертью в голове, и, поднявшись лишь наполовину, он бессильно рухнул обратно.
Его обычно бескровные губы, искусанные до крови во время сдерживаемой боли, расцвели алой, точно утренняя заря, краской. Чёрные волосы, алые губы и бледное, чистое лицо — нежное, словно мыльный пузырь, готовый лопнуть от одного касания. В этом обличье сломленного, униженного юноши таилась сквозящая, хрупкая красота.
Пэй Сюаньянь поднялся и принёс снадобье для остановки крови.
— Нанеси мазь. Чжэнь вознаградит тебя и не оставит обиженным.
Возражать правителю Вэнь Си не имел права, а потому лишь молча принял снадобье.
"Но если на этот раз не дадут хотя бы две... нет, три коробки золота, выйдет, что кровь пролита зря и шея искусана понапрасну!"
Вот только бронзового зеркала под рукой не было, и рассмотреть рану он не мог, а потому лишь дрожащими пальцами пытался нащупать повреждённое место и мазал наугад.
Пэй Сюаньянь поначалу держался словно бессовестный повеса, получивший своё и умывший руки: встал, заложив руку за спину, и намеревался бросить всё как есть. Но глядя, как Вэнь Си слепо тычет пальцами, отчего из растерзанных укусами дыр лишь сильнее потекла алая струя, Пэй Сюаньянь почуял сладковатый запах крови, и его кадык невольно дёрнулся.
Впрочем, разум уже полностью вернулся к нему, и необходимости снова пить кровь не было. К тому же хрупкое тело евнуха вряд ли выдержало бы ещё один подобный приступ.
Наклонившись, император протянул руку.
Вэнь Си, точно испуганный котёнок, вытаращил глаза и вздрагивая отшатнулся. Потребовалось невероятное усилие воли, чтобы заставить себя не отползти подальше.
— Чжэнь не тронет тебя. Дай снадобье.
Осознав, что Пэй Сюаньянь вознамерился лично обработать рану, а не продолжать пить кровь, Вэнь Си с облегчением выдохнул и протянул баночку:
— Благодарю Ваше Величество.
Наклонив голову в сторону, он вновь подставил хрупкую шею под взор правителя.
Привыкший к тому, что ухаживают за ним, но никак не наоборот, новый император действовал без лишней нежности.
Вэнь Си тихо судорожно втянул воздух. На его густых длинных ресницах всё ещё блестели капли слёз; при каждом вздрагивании они трепетали, будто крылья осыпающейся бабочки.
— Больно?
"Спрашиваешь ещё! Сам ведь впился как зверь, неужто непонятно?!"
Однако Вэнь Си проявил несгибаемую стойкость и тихо ответил:
— Слуга не чувствует боли.
Приложив целебный пластырь, Пэй Сюаньянь явил милость и промолвил:
— В следующий раз чжэнь постарается сдерживаться.
"Да чтоб этого «следующего раза» вовек не бывало!.."
Страх перед этой экзекуцией с каждым разом становился всё сильнее; минуту назад ему и впрямь казалось, что он испустит дух прямо на этой кушетке.
— Повелеваю пожаловать тебе два сундука золота.
Вэнь Си, впрочем, особой радости не испытал. Его терзали столь беспощадно — и всего два сундука? Император, а ведёт себя как скупердяй!
Однако Пэй Сюаньянь удивительным образом сумел прочесть по едва заметной мимике евнуха, что тот недоволен пожалованной наградой.
"А парень-то осмелел."
Впрочем, гневаться правитель не стал; напротив, полегчание благотворно сказалось на его духе, и он тихо усмехнулся:
— Четыре сундука. Теперь ты доволен?
Вэнь Си тут же с радостью воздал благодарность, и его ясные глаза невольно изогнулись в приветливые полумесяцы.
Глядя на эту неприкрытую корысть, Пэй Сюаньянь вольно или невольно тронул губы мимолётной усмешкой.
Будучи властелином Поднебесной, он не испытывал недостатка в золоте и самоцветах. Если человек жаждет богатства — им легко управлять. А вот если его не манит даже золото — значит, он таит глубокие замыслы, и от такого следовало бы избавиться как можно раньше.
Вэнь Си собрался было подняться, но ладонь монарха тяжёлым грузом опустилась ему на плечо.
— Останешься спать здесь.
Слова эти прозвучали для Вэнь Си словно смертный приговор. Лицо его побледнело ещё сильнее, и он поспешно склонил голову:
— Это же священное ложе Вашего Величества... Если слуга займёт его, где же изволит почивать Ваше Величество?..
— Отодвинешься к стене — вот и всё.
Вэнь Си запнулся:
— Ваше Величество... тоже останется здесь?
Пэй Сюаньянь изогнул бровь:
— Что, желаешь, чтобы чжэнь уступил тебе драконье ложе, а сам пошёл ютиться на диванчике?
Вэнь Си удручённо опустил плечи:
— Слуга не смеет.
Вспотев во время приступа, Пэй Сюаньянь вознамерился совершить омовение.
— Ступай за мной. Не смыв грязь, не смей ступать на драконье ложе.
"Хотя на самом деле Вэнь Си меньше всего на свете рвался на это ложе..."
Покорно отозвавшись, Вэнь Си мелкими шагами поплёлся вслед за императором.
Государева купальня простиралась на несколько чжанов. И изнутри, и снаружи она была выложена драгоценным белым нефритом, а дно и стенки бассейнов украшала изысканная барельефная резьба, изображавшая рыб, драконов, цветы и птиц. От колыхания воды рельефные узоры словно оживали, придавая всему залу царственную роскошь.
Пэй Сюаньянь сбросил одеяния. Его сложение было безупречным для человека, с малых лет обученного боевым искусствам: мускулистое, подтянутое тело дышало сокрушительной силой.
Вэнь Си надеялся обождать, пока монарх окончит омовение, но Пэй Сюаньянь бросил на него короткий взгляд и, заметив его промедление, недовольно цыкнул:
— Лезь в воду.
— Слуга грязен, не смеет осквернять воду Вашего Величест... Ах!
Не дослушав, утративший остатки терпения император сгрёб его за запястье и без предупреждения рванул вниз.
Вода взметнулась брызгами, и Вэнь Си мгновенно вымок до последней нитки.
Однако сердиться он не смел — в его голове блуждала лишь одна паническая мысль: держаться от Пэй Сюаньяня как можно дальше.
Ведь он хранил тайну. Тайну, раскрытие которой неминуемо подвело бы его под плаху.
— Взрослый мужчина, а мнёшься, точно девица. Чего уползаешь на тот край?
Вэнь Си смиренно опустил взор:
— Слуга... не может считаться настоящим мужчиной.
Пэй Сюаньянь не стал настаивать: возможность омываться в одном бассейне с императором — благословение, которое этот евнух не вымолил бы и за три жизни.
Понежившись немного в тёплой воде, Пэй Сюаньянь поднялся и ступил на нефритовый бортик.
— Всё ещё не выходишь?
Заметив, что Вэнь Си так и сидит в бассейне, Пэй Сюаньянь набросил тонкую исподнюю рубаху и небрежно бросил вопрос.
— Слуга... слуга впервые сподобился испробовать государеву купальню... Можно ли пробыть здесь ещё немного?
"Деревенщина, невидавшая света."
Пэй Сюаньянь небрежно взмахнул рукой, позволяя ему делать что угодно.
Едва Пэй Сюаньянь удалился во внутренний покой, Вэнь Си с облегчением перевёл дух, проворно выбрался из воды и сбросил мокрую ткань.
Но тут же обомлел: на стойке из грушевого дерева не оказалось сухих спальных одежд. Волна паники накрыла его. Он бросился оглядываться по сторонам, как вдруг чья-то рука отодвинула створку ширмы из сандалового дерева, инкрустированной самоцветами.
Перепуганный Вэнь Си судорожно схватил кусок белого полотна и закрылся снизу.
— Ваше... Ваше Величество.
Пэй Сюаньянь медленно, неприкрыто и бесстыдно окинул его взглядом сверху донизу.
— У тебя там всё равно ничего нет. Чего прикрываешься?
http://bllate.org/book/40594/5182611
Готово:
