Готовый перевод Human! Someone Died at My Cat's Place, Are You Going to Help or Not? / Эй, человек! Дома у котика труп, ты собираешься что-то делать?!: Глава 30

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— А-а-а-а!

Работники птицефермы мирно судачили о своём, как вдруг тишину нарушил резкий, истошный крик. Обернувшись, они увидели белую цаплю, которая шествовала прямо на них с самым грозным и воинственным видом.

Впрочем, распознать угрозу было несложно: любой, кто долго работает с птицей, безошибочно определяет её состояние перед броском.

Вот только откуда здесь взялась эта цапля? Кто её разозлил? И главное — как она тут оказалась?

К счастью, следом за птицей торопливо шёл симпатичный юноша, который на бегу отчаянно пытался её утихомирить:

— Эй, эй! Погоди! Не смей никого клевать! Мне же потом за тебя отдуваться!

Цапля уже вытянула длинную шею, готовясь кого-нибудь ущипнуть, но в последний момент изящная рука ловко перехватила её.

Подобная бесцеремонность окончательно взбесила пернатую: она резко развернулась к своему спасителю и разразилась яростным клокотанием.

Работницы птицефермы озадаченно переглядывались. Лишь когда юноше с трудом удалось утихомирить буйную гостью, они наконец прояснили ситуацию.

— Простите великодушно, — парень неловко улыбнулся, и кончики его ушей заметно порозовели. — Я из Пункта спасения животных, что у Влажного парка Ушунь. Нашу подопечную недавно ранили прямо здесь, у вас на ферме. Крыло повреждено, но она наотрез отказывается от осмотра и упорно тащит меня сюда. Мы подозреваем, что эта упрямица просто жаждет мести. Пока не расквитается с обидчиком, лечиться не станет.

Женщины присмотрелись к птице. На одном крыле действительно виднелась покрасневшая, сильно воспалённая рана — явно запущенная.

— Надо же, какая злопамятная пеструшка, — добродушно рассмеялась одна из женщин постарше.

Юноша смутился ещё сильнее, едва ли не втягивая голову в плечи. Конечно, теория о мести была лишь догадкой орнитологов, и никто не мог гарантировать, что после триумфа цапля послушно даст обработать рану.

— Я вот подумал... может, мы устроим небольшое... представление? — Он забавно пошевелил пальцами, изображая пантомиму.

Женщины дружно расхохотались, оценив затею. С такой сообразительной и мстительной птицей они сталкивались впервые. Надо же, целое шоу нужно разыграть, чтобы уговорить её подлечиться!

Впрочем, возникла заминка: никто из присутствующих эту цаплю раньше не видел.

Женщины принялись переглядываться и расспрашивать друг друга:

— Ты видела её? Может, зацепила случайно?

Но, как выяснилось, все они видели птицу впервые. Да и с какой стати им её обижать? Это ведь благородная цапля, а не бройлер какой-нибудь!

— Постойте-ка, — вдруг осенило одну из работниц, и она указала рукой в глубь территории. — Кроме нас тут есть ещё кое-кто.

На ферме трудились в основном женщины — ухаживали за птицей и кормили её. Из мужчин были только владелец и забойщик. Хозяин появлялся редко, последний раз заезжал неделю назад, а рана у цапли свежая, максимум двух-трёхдневной давности. Значит, босс отпадал.

Оставался забойщик.

— Он сейчас у себя в каморке дрыхнет, — охотно поделилась сердобольная женщина. — У него смена только после обеда начинается. Говорят, бедолаге жить было негде, вот директор и выделил ему пустующую комнатку на задворках.

Словоохотливые работницы в один миг выложили незнакомцу всё, что знали.

Линь Цзянъе ласково погладил цаплю по хохолку. В его глазах на мгновение вспыхнул опасный огонёк. Живёт один — идеальные условия для задержания.

— Спасибо вам огромное, выручили, — улыбнулся Линь Цзянъе, легонько щёлкнув птицу по клюву. — И откуда в ней столько упрямства? Болит ведь наверняка. Если бы прохожие не сообщили нам о раненой цапле, мы бы и не узнали.

Цапля покосилась на него с таким глубоким укором, что работницы снова покатились со смеху.

— Да уж, бедняжка, — закивали они. Столько лет работая с птицей, женщины прекрасно знали, какими сообразительными порой бывают животные, поэтому жажда возмездия у цапли их ничуть не удивила.

— Иди, сынок, проверь. Он обычно к полудню просыпается, как раз время подошло. — Добрая женщина подробно объяснила, как пройти к каморке забойщика.

На прощание Линь Цзянъе одарил их такой обезоруживающей юношеской улыбкой, что у тех окончательно растаяли сердца. Они мысленно принялись рассуждать, престижная ли у парня должность и есть ли у него невеста. Уж больно ладный да вежливый малый попался, в самый раз для чьей-нибудь дочки или племянницы.

Линь Цзянъе неторопливо пошёл в глубь фермы, бережно прижимая к себе цаплю. Над его головой бесшумно скользнула тень: ворона Турмалин сделала круг и плавно опустилась на крышу нужного барака.

Тем временем немецкая овчарка и тибетский мастиф, маскирующийся под маленького лихуа, скрытно обогнули хозпостройки через высокую траву и затаились в засаде, ожидая появления подозреваемого.

Перед выходом Капитан Шан прислал короткое предупреждение: действовать крайне осторожно. Были все основания полагать, что у Чжан Цяотяня при себе имеется старая охотничья винтовка. Чтобы преступник в панике не захватил заложников из числа местных работниц, Линь Цзянъе и разыграл карту с добродушным спасателем птиц.

— Ну, давай, твой выход, — негромко напутствовал он цаплю, слегка подтолкнув её к двери.

Птица, почуяв свободу, рванулась вперёд и принялась остервенело колотить клювом в деревянную обшивку двери.

Спустя минуту изнутри донёсся хриплый сонный голос:

— Кого там черти принесли?

В ответ цапля разразилась оглушительным, абсолютно нечеловеческим криком, который явно заставил хозяина каморки насторожиться.

— Кто там? — вновь донеслось из-за двери, уже ближе.

Линь Цзянъе слегка наклонил голову, прислушиваясь. Сквозь щели донёсся едва различимый металлический лязг.

«Что это? Нож или затвор винтовки?»

Раны на теле жертвы были нанесены чистыми, профессиональными надрезами. Учитывая, что подозреваемый работал забойщиком, у него под рукой наверняка имелась пара-тройка идеально заточенных тесаков.

Холодное оружие плюс огнестрел — опасное комбо для ближнего и дальнего боя. Лезть напролом сейчас было бы чистым безумием.

Линь Цзянъе скользнул взглядом по экрану телефона. Судя по времени, группа Шан Фуяня уже должна была блокировать выходы.

Цапля тем временем продолжала самозабвенно долбить в дверь и истошно орать.

Не выдержав натиска, мужчина приоткрыл дверь. Едва образовалась узкая щель, цапля попыталась протиснуться внутрь, едва не сбив его с ног.

— Здравствуйте! — Линь Цзянъе вовремя шагнул вперёд, перехватывая брыкающуюся птицу, и виновато заулыбался. — Ради всего святого, извините! Я из Пункта спасения животных при парке. Скажите, вы случайно пару дней назад не сталкивались с этой цаплей? Похоже, её кто-то задел.

Забойщик держал дверь приоткрытой, скрывая половину лица в тени полумрака. Однако Линь Цзянъе мгновенно узнал Чжан Цяотяня.

Быстрый взгляд на руки подозреваемого: левая держит ручку двери, правая уведена за косяк. Очевидно, там зажато оружие.

Линь Цзянъе крепче прижал к себе цаплю и деликатно отступил на пару шагов, сохраняя на лице вежливую мину.

— Понимаете, птица наотрез отказывается от помощи врачей. Вбила себе в голову, что должна отомстить обидчику. Мы уже с ног сбились. Может... вы позволите ей пару раз клюнуть вас для очистки совести? А я засниму на камеру, мол, долг платежом красен.

Чжан Цяотянь уставился на незваного гостя тяжёлым, немигающим взглядом. Его единственный здоровый глаз казался неестественно тёмным, почти стеклянным. Молодой волонтёр перед ним выглядел типичным вчерашним студентом — растерянным, робким, судорожно вцепившимся в свою цаплю от страха перед угрюмым незнакомцем.

Взгляд забойщика скользнул ниже, на забинтованное крыло птицы. Чжан Цяотянь едва заметно прищурился.

Он вспомнил её. Та самая тварь, что сунулась под руку, когда он избавлялся от улик.

Губы Чжан Цяотяня медленно расползлись в жутковатой, безумной ухмылке. В его взгляде промелькнул лихорадочный, нездоровый блеск, словно он вспомнил нечто невероятно приятное.

Линь Цзянъе опустил глаза, судорожно соображая, как выманить этого маньяка на открытое пространство. Но тут тишину двора нарушил зычный незнакомый голос:

— Эй, Чжан Цяотянь! Слыхал, ты тут какую-то цаплю покалечил? Тебе что, курей мало, решил на дичь переключиться?

Линь Цзянъе слегка опешил. Работницы ведь остались у ворот, кто ещё сюда припёрся?

Обернувшись, он увидел приземистого, упитанного мужчину средних лет. Судя по описанию, это был сам владелец птицефермы.

«Какого чёрта он пришёл именно сейчас? И где, чёрт возьми, носит Шан Фуяня с ребятами?!»

Хозяин фермы подошёл ближе и с любопытством уставился на нахохлившуюся птицу. Цапля и впрямь выглядела чертовски обиженной — точь-в-точь как описывали у ворот.

Мужчина залился добродушным смехом. Он-то думал, бабы треплются от скуки, а тут такое зрелище!

— Слышь, Цяотянь, раз твоя работа — вылезай давай! — крикнул он в полумрак каморки. — Пусть клюнет разок, от тебя не убудет.

Правда, директор искренне не понимал, как забойщик умудрился пересечься с цаплей. Ладно бы коршун цыплят воровал, но цапля-то на ферме зачем?

Чжан Цяотянь на подначки шефа не отвечал, продолжая оставаться в тени дверного проёма.

И в этот критический момент на горизонте наконец-то показалась долгожданная подмога. Шан Фуянь и его оперативники, одетые в неприметные ветровки и джинсы, выглядели как обычные туристы. Их вела та самая словоохотливая женщина.

— Шеф! — крикнула она издалека. — Тут к вам господа по делу!

Ци Гаоян в модных солнцезащитных очках вальяжно шагнул вперёд и широко улыбнулся:

— Хозяин, привет! Нам бы птицей разжиться. Продадите партию?

— О чём речь! Конечно продам! — расплылся в улыбке директор. Часть продукции они поставляли оптом, но никогда не отказывались от розницы — местным или заезжим туристам из Влажного парка Ушунь.

— Нам нужны тушки — забитые, ощипанные, готовые к жарке, — лениво уточнил Ци Гаоян. Вид у него был настолько разболтанный, что заподозрить в нём оперативника уголовного розыска не смог бы даже самый прожжённый рецидивист. — Переплатим за срочность. Штук пятьдесят сообразите?

Пятьдесят штук — сделка отличная. Хозяин тут же обернулся к приоткрытой двери:

— Цяотянь, хорош дрыхнуть! Быстро за работу!

Но забойщик даже не шелохнулся. Из тёмной щели его единственный чёрный глаз сканировал пришедших. Давешний «студент» опасений не внушал — слишком наивный взгляд. А вот те, кто стоял за его спиной...

Чжан Цяотянь прищурился. Мужчины и женщины, одетые по-походному, искусно изображали праздных экскурсантов.

Вот только физическая форма выдавала их с головой.

Подтянутые фигуры, идеальная осанка, лёгкие, пружинящие движения. И самое главное — у того, кто только что вальяжно договаривался о покупке, на ладони чётко выделялась характерная мозоль.

Прямо у основания большого пальца. Мозоль от рукояти пистолета.

Чжан Цяотянь лишился одного глаза, но второй видел превосходно.

В своё время, увлекаясь скульптурой, он часами просиживал на улицах, изучая пластику человеческого тела, мышечный тонус и походку представителей разных профессий. И эти люди, как бы искусно ни притворялись, не могли скрыть профессиональных повадок легавых.

Раз полиция вышла на этот след, значит, он где-то прокололся. Где именно — неважно. Сейчас на кону стояла его шкура. Нужно было срочно выбираться.

Директор у двери продолжал раздражённо сыпать приказами. В голове забойщика мгновенно созрел план.

— Ладно, — хрипло отозвался он из темноты. — Сейчас соберу инвентарь. Босс, подсобите? Там ящиков много, один не утащу.

Ничего не заподозрив, директор двинулся к порогу:

— Вечно ты телишься как девка...

Стоявший ближе всех Линь Цзянъе мгновенно разгадал уловку. Стоило хозяину фермы сделать шаг к двери, как Линь Цзянъе бесцеремонно впихнул ему в руки брыкающуюся цаплю и мертвой хваткой вцепился в его плечо, силой увлекая вниз:

— Ложись!

Падая на землю вместе с ошалевшим директором, Линь Цзянъе с разворота нанёс мощный удар ногой по хлипкой двери. Деревянная створка с грохотом распахнулась внутрь, наотмашь впечатавшись в Чжан Цяотяня. Удар пришёлся прямо по его правой руке. Забойщик взвыл от боли, пальцы судорожно разжались, и зажатое в них оружие со звоном рухнуло на земляной пол.

Шан Фуянь среагировал мгновенно. В его руке как из-под земли вырос табельный пистолет, холодный ствол намертво зафиксировал цель:

— Полиция! Руки за голову, не двигаться!

Чжан Цяотянь опешил. Он никак не ожидал, что этот хлипкий малый с невинным взором сработает настолько чисто и жёстко. Тоже коп? Но как?! Его мускулатура и близко не соответствовала силовикам! В этот миг забойщик всерьёз засомневался, исправен ли его уцелевший глаз.

Сдаваться маньяк не собирался. Понимая, что прикрыться директором уже не выйдет, он резко развернулся и бросился в глубь каморки. Вдогонку грохнул предупредительный выстрел Шан Фуяня, но беглеца это не остановило.

Опергруппа рванулась следом, мгновенно сообразив, что в помещении есть черный ход.

— Турмалин! Овчарка! Тибетский мастиф! Взять его! — скомандовал Линь Цзянъе.

Из кустов стрелой вылетела мощная служебная собака, а над крышами пронзительно закаркала ворона.

Цапля, решив, что её лишают законного возмездия, изо всех сил лягнула державшего её директора прямо в физиономию и попыталась взлететь. Но Линь Цзянъе железной хваткой перехватил её за тонкие лапы и бесцеремонно запихнул обратно в объятия постанывающего мужчины.

— А ну сидеть! С перебитым крылом воевать собралась? Жить надоело?!

От его грозного окрика воинственная птица испуганно втянула голову и мгновенно притихла.

Владелец фермы, поваленный в грязь, пребывал в глубоком шоке. Сначала его швырнули на землю, затем над ухом оглушительно бабахнуло, а напоследок взбесившаяся цапля прошлась когтями по лицу. Голова шла кругом.

Когда оперативники бережно подняли его под руки, до бедолаги наконец начал доходить весь ужас ситуации: он пригрел у себя опасного преступника.

— Он... я... как же... — лепетал директор, заикаясь от потрясения.

Один из полицейских с сочувствием похлопал его по плечу. До официального предъявления обвинений раскрывать все карты гражданским не полагалось, поэтому опер промолчал о том, что новый забойщик — безжалостный серийный убийца.

И уж тем более не стал добавлять, что этот тихий парень разделывал свои жертвы прямо здесь, на птицеферме. Берегли нервы налогоплательщика.

Оставалось лишь надеяться, что, когда правда вскроется, бедного директора не хватит кондрашка.

Между тем Чжан Цяотянь петлял среди построек с завидной прытью. Место для ночлега он выбирал осознанно: из окна каморки вела неприметная тропинка прямо к лесной просеке, где в зарослях стоял его старенький фургон.

Только вот беглец не учёл одного: на сей раз его преследовали не просто сыщики, а слаженная команда из немецкой овчарки и разъярённой вороны.

Турмалин настиг его первым. Сложив крылья, он камнем рухнул сверху и безжалостно вцепился когтями в голову забойщика.

"Получай, ублюдок! Лови подарок от Бэньгуна!"

— А-а-а-а! — взвыл Чжан Цяотянь.

На сей раз крик боли принадлежал человеку, а не цапле. Не ожидая нападения с воздуха, он схватился за голову. Пальцы мгновенно окрасились багровым.

Забойщик в ярости вскинул голову. Над ним, победно каркая, кружила огромная ворона с окровавленными лапами.

«Откуда здесь взялась эта адская птица?!»

Стоило ему на секунду отвлечься, как сзади мертвой хваткой в икру вцепилась немецкая овчарка. Следом на грудь взлетел полосатый комок — маленький лихуа с яростным шипением впился когтями прямо в лицо маньяка, оставляя глубокие рваные борозды.

"Получай, тварь! Это тебе за белую цаплю!"

Чжан Цяотянь отчаянно отбивался, не понимая, за что на него ополчилась вся местная фауна. Пёс намертво зафиксировал его единственную здоровую ногу. Теперь беглец окончательно лишился возможности передвигаться.

Каждая попытка ползти пресекалась яростными налётами вороны и когтями Маленького лихуа, а над ухом грозно рычала овчарка.

Когда Линь Цзянъе и Шан Фуянь наконец выбежали на просеку, их взору предстала живописная картина: подозреваемый, с ног до головы перемазанный грязью и кровью, сидел на земле, а вокруг него весело плясали мелкие загонщики. Служебный пёс сидел чуть поодаль, внимательно контролируя каждое движение задержанного.

"Будешь знать, как слабых обижать! Получай, получай!"

Линь Цзянъе лишь безмолвно покачал головой.

— Ну какие же умницы! Просто золото! — расплылся в улыбке Шан Фуянь.

Линь Цзянъе смерил капитана ледяным взглядом: «Это ты сейчас кого конкретно "умницами" назвал?»

Затем он свистнул своим подопечным:

— Ко мне. Дальше пусть работают профессионалы.

Посмотрев на окровавленные лапки котенка и когти вороны, Линь Цзянъе брезгливо поморщился:

— Сколько раз говорить: после работы с биомусором обязательно вытирайте лапы. Если меня нет рядом, требуйте влажные салфетки у полиции. Кровь у этих уродов вонючая и грязная, не хватало ещё подхватить какую-нибудь заразу.

Он говорил это совершенно обычным тоном, даже не пытаясь понизить голос. Чжан Цяотянь, которого Шан Фуянь уже вовсю заламывал на земле, задергался в путах, брызжа слюной:

— Что ты там вякнул, щенок?! Да я тебя...

Линь Цзянъе даже не повернул головы. Для ничтожеств вроде Чжан Цяотяня — закомплексованных, раздутых от собственного эго уродцев — полное игнорирование было страшнее любых побоев.

Эффект превзошел все ожидания. Поняв, что его презирают как пустое место, забойщик окончательно сорвался на визг. А когда Линь Цзянъе двинулся прочь в окружении своей разношерстной гвардии, Чжан Цяотяня буквально разорвало от злобы.

— Вернись, сука! Я засужу тебя! Полицейский беспредел! Вы не имеете пра... у-у-у-ух!

Шан Фуянь бесцеремонно зажал ему рот ладонью и холодно усмехнулся:

— Советую приберечь связки для допроса. Тебе предстоит очень долгий и увлекательный разговор со следователем.

Впрочем, любые попытки отпираться изначально были обречены на провал. Помощники Линь Цзянъе умели выуживать улики из небытия.

В фургоне овчарка мгновенно обнаружила застрявший в обшивке сиденья волос жертвы и микроскопический след крови. В каморке пёс деловито разрыл земляной пол под топчаном и вытащил на свет запрятанный флакон из-под севофлурана — усыпляющего вещества. А котенок лихуа, обнюхав нержавеющий разделочный стол, выудил из глубокого паза микроскопический фрагмент человеческой кожи с остатками мышечной ткани.

Будь у следствия только следы в машине, адвокаты Чжан Цяотяня могли бы заявить, что подзащитный просто подвозил кого-то или перевозил груз, не зная о содержимом. Но обнаружение севофлурана перечеркнуло все шансы на защиту.

На флаконе красовались чёткие отпечатки пальцев забойщика. Учитывая, что каморка принадлежала исключительно ему, отвертеться от владения сильнодействующим анестетиком было невозможно.

«Твари! Какого хрена они притащили сюда пса?! И как эта мелочь умудрилась найти чешуйки кожи?!» — мысленно исходил желчью закованный в наручники маньяк.

Линь Цзянъе, наблюдая за триумфом своих пушистых и пернатых детективов, так и сиял от гордости.

Окружившие его оперативники тут же принялись наперебой расточать комплименты:

— Невероятно, советник Линь! Ваши питомцы просто гении криминалистики! Без этой троицы мы бы до ночи тут возились!

Доля лести в их словах, конечно, присутствовала, но по сути оперативники не врали.

Немецкая овчарка выслушивала похвалы с достоинством истинного служебного пса, а вот Турмалин и маленький лихуа задрали носы так высоко, что едва не падали навзничь.

"Ещё бы! Бэньгун — лучший детектив в империи!"

"Мяу! Наша банда самая крутая!"

Линь Цзянъе светился от счастья. И злобный взгляд поверженного преступника за его спиной ничуть не портил этот чудесный момент.

— Мои сладкие, золотые умницы! Чмок, чмок, чмок! — Он поочередно зацеловал котенка, пса в мокрый нос и даже погладил перья заворчавшей Турмалин, после чего сгреб всю компанию в охапку. — Сегодня у нас пир горой! Вы заслужили королевскую награду. Чего желаете? Поедем в супермаркет и скупим всё! Опалу и Бриллианту тоже достанется вкусненького, они вчера тоже отлично поработали на сборе информации.

Пёс легонько ткнулся влажным носом в щеку юноши и тихонько заскулил:

"Мне ничего не нужно. Купи лучше этим мелким что-нибудь полезное".

— Даже слышать не хочу! — Линь Цзянъе крепко обнял овчарку за шею и звонко поцеловал в макушку. От такой нежности суровый служебный пёс лишь обречённо вздохнул.

***

Когда первичные следственные действия были завершены, Шан Фуянь распорядился грузить задержанного в автозак. Сам он подошёл к присевшему на корточки юноше и легонько коснулся его плеча:

— Поедешь в управление? Посмотришь, как колют таких персонажей.

Линь Цзянъе закинул голову назад. С ракурса Шан Фуяня его глаза казались огромными и неестественно блестящими — куда мягче и теплее, чем его обычный, слегка отстраненный взгляд.

Капитан тепло улыбнулся и повторил:

— Так как, составишь компанию на допросе?

— Я? — Линь Цзянъе удивлённо приподнял бровь. — Посторонним ведь нельзя.

Взгляд Шан Фуяня наполнился лукавством:

— Чисто из практических соображений. Уверен, если наш драгоценный советник Линь просто посидит в допросной с самым скучающим видом, у этого ублюдка окончательно сдадут нервы.

Ах, вот оно что. Решил использовать его как катализатор для детонации Чжан Цяотяня?

Что ж, это звучало заманчиво. Отличный способ развлечься!

— Жаль только, в этот раз всю работу сделали мои пушистые напарники. Мне даже размяться не дали, — Линь Цзянъе поднялся на ноги, отряхивая джинсы. Вспомнив недавнее предупреждение капитана, он спросил: — Кстати, насчёт оружия. Откуда у этого забойщика винтовка?

— Старый охотничий карабин, — пояснил Шан Фуянь, ведя его к машинам. — Когда мы подняли архивы по его родному уезду, наткнулись на глухое дело. Пару лет назад местный житель заявил о пропаже дедовской двустволки и патронов к ней. Сначала на Чжан Цяотяня никто не подумал. Но если сопоставить дату кражи, время его увольнения и первое убийство — пазл складывается. Он припрятал ствол на крайний случай. Видимо, планировал отстреливаться при задержании или взять заложников.

А почему не использовал карабин для убийств? Всё просто: огнестрел лишает процесс интимности. Нож позволял медленно, со смаком пускать жертве кровь, упиваясь её мучениями. К тому же грохот от старого ружья всполошил бы всю округу в первую же минуту.

Перед тем как отправиться в управление, Линь Цзянъе заехал в Пункт спасения животных, чтобы сдать многострадальную белую цаплю специалистам.

Хотя самой птице так и не дали поклевать обидчика, созерцание его разбитой, окровавленной физиономии принесло цапле глубокое моральное удовлетворение.

"Двуногий, а ты держишь слово. Уважаю. Наш союз был чрезвычайно эффективен!"

Линь Цзянъе фыркнул и легонько щелкнул её по макушке:

— Рад за тебя. А вот я от твоего упрямства не в восторге. Посмотри на свое крыло — рана воспалилась. Самой-то не больно, воительница?

Цапля обиженно заклокотала, не желая признавать неправоту. Но заметив, что рука юноши снова тянется к ней, поспешно втянула шею и зажмурилась:

"Ладно, ладно! В следующий раз сначала зайду в госпиталь, а потом устрою вендетту! Только не читай мне нотации, невыносимый человек!"

Птица неловко соскочила с сиденья и, забавно переставляя длинные лапы, поспешила вглубь приемного покоя центра.

Решив, что на этом их пути разошлись, цапля обернулась и тут же подпрыгнула на месте от неожиданности — Линь Цзянъе шёл следом. Перья на её хохолке смешно вздыбились.

"Ты чего преследуешь меня?!"

Линь Цзянъе ловко протянул руку и аккуратно зажал её длинный клюв двумя пальцами:

— Потише, болтушка. Я здесь по своим делам, так что расслабься.

Дежурные ветеринары отлично помнили симпатичного спасителя. Увидев его с новым пернатым пациентом, они гурьбой поспешили навстречу.

Но стоило им взглянуть на пострадавшее крыло, как улыбки сменились искренней тревогой.

— Боже мой! Кто же так изувечил бедняжку? Какая запущенная рана! — Ведущий врач нахмурился, аккуратно раздвигая перья на воспаленном суставе. — Тут уже начался сильный абсцесс.

На расспросы врачей Линь Цзянъе ответил предельно честно, совершенно не заботясь о ранимом эго подопечной. Он в красках расписал, как эта дурёха забралась на птицеферму погреться, случайно стала свидетельницей жуткой расправы, огребла от маньяка и из чистого упрямства отказывалась от помощи, пока не увидела обидчика в наручниках.

По мере его рассказа белая цапля все сильнее сжималась в комок, пока окончательно не распласталась по металлическому столу, пряча голову под здоровое крыло.

"Ненавижу тебя, противный двуногий! Как можно выдавать чужие секреты прилюдно?! Моя репутация растоптана... Я больше не желаю тебя знать!"

Ветеринары слушали эту невероятную историю с открытыми ртами. Из уст парня это звучало как сценарий к какому-то безумному триллеру. «Они что, устроили королевскую битву на птицефабрике?»

Передав упрямицу в надежные руки хирургов, Линь Цзянъе переключил внимание на вчерашнего пациента:

— Как там маленький ёжик, которого я привез вчера?

При упоминании ежа терапевт тяжело вздохнула и покачала головой:

— Слава богу, вы привезли его вовремя. Если бы помедлили еще хоть день... Знаете, что мы вытащили из его раны?

— Что? — Линь Цзянъе нахмурился.

— Мелкие осколки битого стекла. И их туда забили умышленно, глубоко под кожу, чтобы рана постоянно гноилась и не затягивалась. Каким же нужно быть чудовищем, чтобы сотворить такое с крошечным беззащитным существом!

Врач едва сдерживала дрожь в голосе. Весь персонал клиники вчера плакал навзрыд, когда вычищал этот садистский «подарок». Маленький зверёк терпел адские муки.

— К счастью, сейчас всё позади. Мы провели тщательную санацию, удалили все осколки до единого. Теперь дело за малым — покой и заживление.

Линь Цзянъе почувствовал, как внутри всё сжалось от глухой ярости. Он перевёл взгляд на просторный бокс, где в мягком гнезде из опилок мирно спал крошечный колючий комок.

— Скоро зима, ему пора впадать в спячку...

Юноша переживал: малыш был слишком слаб и мал, чтобы пережить зиму самостоятельно на воле. Пока заживут швы, ударят первые морозы, и он просто не успеет найти безопасное укрытие.

— Мы уже всё продумали, не волнуйтесь, — успокоила его ассистентка. — Оставим кроху у себя на зимовку. Он совсем еще подросток, места много не займет, да и ухода особого не требует. Купим ему теплый закрытый домик из флиса, обустроим обогрев — перезимует в тепле и сытости, а весной выпустим на волю.

Линь Цзянъе облегченно выдохнул.

Перед тем как попрощаться, он ещё раз окинул взглядом помещения центра. Старая мебель, облупившаяся краска на стенах, видавшие виды операционные столы и тусклое освещение. Несмотря на официальный статус государственного учреждения, финансированием здесь явно и не пахло. Всё держалось исключительно на голом энтузиазме персонала.

— Скажите... ваш центр принимает частные пожертвования? — тихо спросил он.

В комнате мгновенно воцарилась звенящая тишина. Все присутствующие врачи как один застыли и уставились на него округлившимися глазами.

Спустя пятнадцать минут Линь Цзянъе покидал здание под ликующие, полные обожания взгляды персонала, выстроившегося в живой коридор.

Устроившись на заднем сиденье внедорожника, он посмотрел в окно на провожающих его ветеринаров, которые махали ему вслед с сияющими улыбками. Ему стало немного грустно. Мизерные зарплаты, доисторическая аппаратура — и при этом бесконечная любовь к своему делу. Наверное, стоит почаще сюда заглядывать.

Достав телефон, Линь Цзянъе взглянул на баланс своей карты. Бесконечная вереница цифр даже не шелохнулась после перевода солидной суммы приюту.

Прошёл почти месяц с тех пор, как он вернулся в этот мир, но он так и не придумал, куда пристроить эту прорву денег. Система сработала безупречно: легализация многомиллиардного состояния прошла гладко, у налоговой и банков не возникло ни единого вопроса. Разве что персональные менеджеры замучили его ежедневной заботой и вип-предложениями, от которых уже дергался глаз.

Оперевшись щекой о ладонь, он посмотрел на спящих рядом питомцев. Пёс, ворона и маленький лихуа спали без задних ног, утомленные сегодняшней охотой.

Учитывая, какими темпами пополняется его домашний зоопарк, Линь Цзянъе всерьез задумался о покупке собственной ветеринарной клиники. Обязательно с просторным загородным участком и вольерами, чтобы спасенные звери могли гулять на свежем воздухе в ожидании новых хозяев.

А дальше... дальше фантазия пасовала. Годы, проведённые в суровом чужом мире, напрочь лишили его потребительского азарта.

Самой крупной его покупкой до сих пор оставался этот бронированный внедорожник, да еще горсть неограненных алмазов для пернатых ценителей блестяшек. Но для его десятимиллиардного бюджета это были сущие копейки.

Когда машина затормозила у входа в управление полиции, Линь Цзянъе увидел у крыльца Шан Фуяня. Капитан стоял, небрежно прислонившись к перилам. В этот миг в голове юноши вспыхнул их недавний шутливый разговор. Вернее, шутливым он казался только капитану. Линь Цзянъе действительно безумно хотел завести тигра.

«А почему бы и нет? Может, открыть собственный зоопарк? Частный, закрытого типа, исключительно для себя любимого...»

Идея показалась ему чертовски привлекательной. Ведь тогда у него наконец-то появится свой личный, совершенно ручной тигр, которого можно будет гладить по пушистому брюху хоть каждый день!

http://bllate.org/book/40590/5401462

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода