Полчаса в пути не прошли даром — этого времени полиции с лихвой хватило, чтобы поднять личное дело владельца виллы. Однако стоило Линь Цзянъе показать черному коту Саньбяо фотографию из досье, как тот отрицательно мотнул головой, давая понять, что этого человека среди мучителей не было.
«Я его никогда не видел»
Получив такой ответ, оперативники недоуменно переглянулись. Дело принимало странный, но чертовски любопытный оборот. Как могло получиться так, что в доме законного владельца людей держали взаперти и истязали, а сам хозяин ни разу там не объявился?
— Проверьте, выезжал ли он за границу или за пределы провинции в последнее время. И пробейте по базе, числится ли за ним другая недвижимость, — распорядился руководитель группы по особо важным делам.
Его внезапно замучила головная боль — в голову полезли самые мрачные предчувствия. Ведь советник Линь предупреждал их: черный кот учуял на вилле отчетливый запах смерти.
Братья наши меньшие чувствуют грань между жизнью и смертью куда острее людей. Для зверей это дыхание тлена — резкое, зловонное, бьющее по рецепторам — ни с чем не спутаешь. Линь Цзянъе ни на секунду не сомневался в словах кота.
А это означало лишь одно: где-то на вилле спрятан труп. Если догадка подтвердится, дело из похищения и истязаний мгновенно перерастет в убийство, подняв планку жестокости на новый, куда более тяжкий уровень.
Кто-то из оперативников предложил набрать номер владельца и расспросить его напрямую, но руководитель группы решительно отверг эту затею:
— Не стоит пороть горячку и раньше времени пугать зверей. Если хозяина дома действительно уже нет в живых, а его телефоном пользуются те ублюдки, наш звонок станет для них сигналом бедствия. Они сразу поймут, что полиция вышла на след.
Линь Цзянъе согласился с его доводами. Быстро обсудив план действий, они решили отправить на разведку ворон, закрепив на них миниатюрные камеры. Большой черный кот Саньбяо тоже рвался в бой, но из-за ранения его оставили в тылу — никто не хотел рисковать его здоровьем, опасаясь, что швы разойдутся в самый неподходящий момент.
Вороны, Бриллиант и Опал, понятия не имели, о каком именно доме шла речь, но служебный пес вызвался проводить их. В последний момент к отряду разведчиков примкнул и Тибетский мастиф — подросший полосатый кот-лихуа. Костяк у него был крошечным, а кажущаяся упитанность — лишь мягким пушком да нагулянным жирком. Там, где птичье крыло не найдет лазейки, юркий кот просочится без труда.
— Какое счастье, что наш «Мастиф» на самом деле обычный полосатый лихуа, — тихо заметил кто-то.
Темный окрас кота делал его практически невидимым в ночной тишине, что значительно упрощало скрытное проникновение.
Четвероногие и крылатые помощники действовали стремительно — мгновение, и они растворились в ночной мгле. Оперативники сгрудились в салоне служебного автомобиля вокруг планшета, транслирующего картинку с камер Бриллианта и Тибетского мастифа. Буквально через пару минут разведчики уже были у цели.
Служебный пес, умевший различать таблички с номерами домов, негромко заворчал, давая сигнал коту и Бриллианту. Сделав аккуратный крюк, он повел команду к вилле через глухой, заросший угол двора. Но едва они перемахнули через ограду, как немецкая овчарка напряглась, почуяв неладное.
Запах крови здесь стоял слишком тяжелый.
Чуткий нос пса безошибочно определил: это была человеческая кровь, а не следы забоя какого-нибудь скота. Стоило подойти чуть ближе, как овчарка уловила и тот самый дух тлена, о котором толковал черный кот. Сладковатый, удушливый аромат разложения, свидетельствующий о том, что смерть наступила далеко не вчера.
Очевидно, трупный запах пытались замаскировать какими-то химикатами или благовониями, но дыхание смерти невозможно скрыть дешевой парфюмерией. Это предупреждение, которое сама природа выжигает в сознании любого живого существа. Пес осторожно припал к земле, втягивая воздух ноздрями, и замер, определяя источник. Мрачный след тянулся откуда-то с заднего двора. Овчарка оглянулась: в ночной полутьме там угадывались очертания запущенного сада.
Бриллиант и Опал сделали бесшумный круг над крышей. Картинка с их мини-камер позволила Линь Цзянъе и оперативникам быстро засечь все точки внешнего видеонаблюдения на вилле. Закончив облет, вороны опустились на подоконник третьего этажа и заглянули сквозь стекло.
В комнатах царил кромешный мрак, бесполезный для объективов, но зоркие глаза птиц различили силуэт на кровати. Там кто-то лежал. Живой или мертвый — разобрать не удалось, но это определенно был человек.
Опал спикировал к окнам второго этажа. Там царило запустение — комнаты пустовали. Попытка протиснуться внутрь не увенчалась успехом: все рамы были наглухо заперты, не оставляя даже малейшей щели. И тут неоценимую услугу оказал Тибетский мастиф. Обследовав цоколь здания по периметру, находчивый лихуа отыскал полуоткрытую отдушину.
Кот, словно состоявший из чистой воды, изогнулся, втянулся в узкую щель и бесшумно скользнул внутрь подвального помещения. Но стоило ему оказаться в доме, как беднягу чуть не вывернуло наизнанку от омерзения. Густой замес из запаха крови, застарелого пота и еще какой-то химической дряни нанес сокрушительный удар по нежным кошачьим рецепторам.
Эх, жаль, коты не умеют разговаривать, иначе «Мастиф» выдал бы длинную, сочную тираду на кошачьем диалекте! Стараясь не шуметь, он пробирался в тени мебели, опасаясь наткнуться на двуногих обитателей виллы.
Благодаря камере на его ошейнике Линь Цзянъе и оперативники наконец смогли рассмотреть обстановку изнутри. Зрелище удручало: кругом царили пустота и хаос, словно здесь гремели затяжные бои.
Полицейские сверялись с дизайн-проектом, предоставленным строительной фирмой: изначально интерьер лопался от кричащей роскоши. Теперь же залы зияли пустотой. Дорогая дизайнерская мебель испарилась, со стен исчезли изысканные панно и картины — на их месте остались лишь рваные дыры в штукатурке и вырванные с мясом крепления. Было очевидно, что ценности варварски демонтировали.
Нынешние хозяева явно не имели ничего общего с прежним владельцем.
— Что по камерам? Удалось подключиться к городским или соседским регистраторам? — Руководитель группы в раздражении поскреб затылок. Голова раскалывалась от обилия нестыковок, а предчувствие, что сам законный владелец виллы уже давно гниет где-то на заднем дворе, крепло с каждой минутой.
— Шеф, есть зацепка! — негромко доложил один из оперативников, сидевший за ноутбуком. — С банковской карты владельца за последние пару дней ушло более четырех миллионов юаней. Несколькими транзакциями. И знаете, что самое забавное? В назначении платежа везде указано: «Добровольное дарение».
Полицейский скептически хмыкнул. Если человека уже нет в живых, кто подписывал эти переводы? Неужто призрак с того света расщедрился?
Линь Цзянъе нахмурился, вглядываясь в экран. В этот момент Тибетский мастиф проскользнул в приоткрытую дверь одной из спален первого этажа. И в следующую секунду у всех присутствующих — и у кота в доме, и у людей в машине — перехватило дыхание.
Посреди полутемной комнаты стоял массивный стул, к которому был намертво прикручен человек. Вернее сказать, истерзанное тело. Его голова безжизненно свисала на грудь. В зловещей тишине отчетливо раздавалось мерное, глухое «кап-кап», будто где-то протекала труба. Но кот, находившийся внутри, слишком хорошо понимал природу этого звука.
Это теплая кровь сплывала по лицу пленника и капля за каплей падала на бетонный пол.
«Мастиф» шел именно на этот резкий металлический запах, но даже он не ожидал увидеть столь жуткую картину. Единственным утешением было то, что несчастный все еще дышал — кот не почувствовал от него леденящего аромата смерти.
Вставшая дыбом шерсть на загривке кота медленно улеглась. Он шумно, совсем по-человечески выдохнул и дважды аккуратно коснулся лапой объектива камеры. Это был их условный код, о котором они заранее договорились с Линь Цзянъе: если заложник жив — два легких удара, если перед ними труп — три.
Увидев двойной сигнал на экране, люди в машине одновременно перевели дух. Рядом с ними за ходом операции внимательно следил черный кот Саньбяо. Из-за тусклого освещения и помех он никак не мог разглядеть лицо пленника и понять, тот ли это добрый человек, что подкармливал его на улице. Кот всем сердцем надеялся, что это он.
Тибетский мастиф бесшумно покинул пыточную и обследовал остальные помещения первого и второго этажей. Везде было пусто. Расклад получался скверным: на огромную трехэтажную виллу приходился один полуживой заложник внизу и одно тело наверху, статус которого оставался невыясненным. Из этого следовало, что как минимум трое похитителей где-то разгуливали.
— Неужели они сделали ноги? — нахмурился руководитель группы. Если преступники успели скрыться, шансы перехватить их по горячим следам стремились к нулю.
— Вряд ли, — покачал головой Линь Цзянъе. — Скорее всего, они просто еще не вернулись.
Поймав на себе вопросительные взгляды коллег, он пояснил:
— Вспомните, Бриллиант и Опал знатно потрепали одного из нападавших. Раз на месте потасовки осталась кровь, раны там приличные. Вполне естественно, что они поехали в ближайший травмпункт обработать порезы.
К тому же, рассуждая логически, любой нормальный человек испугается инфекции от диких птиц. Вороны переносят кучу заразы, и без должной дезинфекции можно не просто шрамами обзавестись, а лишиться половины лица из-за некроза тканей.
Вскоре вернулись и сами пернатые. Бриллиант и Опал выглядели откровенно пристыженными — они явно корили себя за то, что в этой вылазке от них было мало толку. Линь Цзянъе ласково погладил каждого по блестящему оперению и озвучил свое предложение:
— Если они действительно уехали к врачам, то скоро вернутся. Имеет смысл устроить засаду прямо на вилле. Нам нужно взять их с поличным. Первое, что они сделают по возвращении, — пойдут проверить заложника. И если мы перехватим их прямо в пыточной, отвертеться уже не получится. К тому же мы не знаем, наследили ли они в доме. Если ублюдки работали в перчатках и не оставили пальчиков, то хороший адвокат легко переквалифицирует обвинение в банальное незаконное проникновение на чужую территорию.
Руководитель группы согласно кивнул — доводы советника Линя били в самую цель. Однако соваться внутрь всей группой захвата было безумием: слишком велик риск спугнуть подозреваемых.
— Я пойду внутрь, — твердо произнес Линь Цзянъе, доставая из багажника плотно набитую медицинскую укладку. — Только я могу координировать действия зверей на месте. Заодно осмотрю раненого до приезда похитителей. Если его состояние критическое, придется действовать немедленно, не дожидаясь засады.
На том и решили. Линь Цзянъе в сопровождении одного из оперативников должен был проникнуть в дом и затаиться, в то время как остальные бойцы заняли позиции по внешнему периметру виллы в ожидании условного знака от ворон. Сам руководитель группы остался у въезда, координируя операцию и ведя наблюдение.
Когда приготовления завершились, Линь Цзянъе и офицер полиции аккуратно перелезли через ограду и проскользнули внутрь через лаз, обнаруженный котом. Как и «Мастифа» несколько минут назад, мужчин едва не сбила с ног волна зловония, заполнившая темный коридор.
Зажав носы ладонями и немного привыкнув к спертому воздуху, они на цыпочках двинулись в сторону комнаты с заложником. Линь Цзянъе не стал зажигать свет — вместо этого он воспользовался тусклым экраном мобильного телефона, чтобы оценить состояние несчастного.
Мужчина на стуле представлял собой сплошное кровавое месиво. На его теле буквально не осталось живого места. Какая дикая, звериная ненависть должна была двигать истязателями, чтобы сотворить такое с живым человеком?
Единственной хорошей новостью было то, что ранения не задели жизненно важные органы. Похоже, садисты намеренно растягивали его мучения и щадили жертву от мгновенной смерти. Но тут же в глаза бросилась и пугающая деталь: лицо заложника было сильно изувечено, особенно пострадали глаза. Это означало, что несчастный вряд ли сможет визуально опознать своих мучителей.
— Шеф, работаем по плану. Нам необходимо взять их с поличным, иначе дело развалится, — шепотом передал Линь Цзянъе по рации, накладывая кровоостанавливающую повязку на глубокие порезы заложника.
Тем временем второй оперативник осторожно поднялся на третий этаж. Подойдя к спальне, где вороны заметили силуэт, он приоткрыл дверь. Из темного проема тут же пахнуло тяжелым, удушливым запахом разложения.
Посветив фонариком, полицейский убедился в худшем: лежащий на кровати человек был мертв. На застывшем лице сохранилась маска предсмертной агонии. Рядом валялась измятая подушка, а на предплечьях покойного четко проступали синяки от чужих пальцев. Судя по всему, несчастного прижали к постели во сне и хладнокровно задушили. Характерные трупные пятна указывали на то, что убийство произошло по меньшей мере несколько дней назад.
— Шеф, убитый на третьем этаже — не владелец виллы, — доложил оперативник.
Если это был посторонний человек, а окна в доме оставались наглухо запертыми, значит, запах разложения, который учуял пес на заднем дворе, исходил от другого тела. Руководитель группы по особо важным делам до боли сжал виски. Двое погибших, один заложник на грани жизни и смерти... Расследование стремительно превращалось в кровавую бойню.
В этот момент, прерывая его мрачные мысли, в наушнике затрещал голос дежурившего на въезде оперативника:
— Шеф, движение на объекте. Три силуэта направляются прямиком к третьей вилле.
http://bllate.org/book/40590/5335529
Готово: