Что тут скажешь? Порода лихуа полностью оправдывала свою охотничью репутацию.
Котёнок размером едва ли с предплечье умудрился в мгновение ока сцапать маленького ворона, который был лишь вдвое меньше его самого. Линь Цзянъе даже глазом моргнуть не успел, как охота завершилась. Опомнившись секунду спустя, он судорожно выдохнул и бросился спасать птицу из кошачьей пасти.
— Не смей! Выплюнь! Это не еда, это мой помощник! — взмолился Линь Цзянъе. — Господи, разжми зубы, чудовище!
Крики человека, яростное карканье вороны, недовольное мяуканье и угрожающее шипение кота слились в безумную какофонию, эхом разнёсшуюся по всему дому. К счастью, соседние коттеджи стояли в сотне метров друг от друга, иначе Линь Цзянъе точно заработал бы жалобу за нарушение тишины. Кое-как объяснив пушистому разбойнику, зачем здесь птица, Линь Цзянъе наконец добился своего: понурив голову, котёнок нехотя разжал челюсти и выпустил добычу.
Линь Цзянъе поспешно вытер птичьи перья влажной салфеткой и осмотрел пострадавшего. К счастью, зубы у котёнка оказались не слишком цепкими: ворона отделалась лёгким испугом и потерей пары перьев. Обошлось без серьёзных ран.
Увидев, что всё внимание двуногого досталось какому-то невзрачному угольку, маленький лихуа возмутился.
«Я тоже умею помогать! Я точно полезнее этой птицы!»
Маленький ворон так и застыл от подобной наглости. Окинув пушистые лапы соперника презрительным взглядом бусинок-глаз, он насмешливо закаркал:
«Глупый кошак! Куда тебе? С тем, что задумал Человек, может справиться только Ворон!»
С этими словами он гордо выпятил крохотную грудь.
В коттедже, едва успевшем притихнуть, снова вспыхнула яростная перепалка. Линь Цзянъе решил остаться в стороне. Драться когтями и клювом дуэлянты не собирались, ограничиваясь лишь взаимными оскорблениями на своём птичьем и кошачьем языках. Зачем вмешиваться?
Убедившись, что ворона цела и невредима, Линь Цзянъе опустил её на пол и направился на кухню — пора было заняться заготовками.
Зима уже дышала в спину, так что стоило позаботиться о калорийном корме для пернатых гостей. Линь Цзянъе планировал смешать семена, злаки, говяжий жир и мелко порубленные субпродукты, разделить массу на порции и заморозить. Если к нему заглянет проголодавшаяся стая, достаточно будет просто разогреть сытный брикет. Подобное жирное угощение годилось для сильных морозов, в обычные же дни птицы вполне могли обойтись зерновой смесью с небольшим добавлением мяса.
Для своего котёнка Линь Цзянъе выбрал похожий подход. Сухой корм, купленный на днях, лежал про запас на случай спешки или поездок. В остальное же время он предпочитал кормить питомца домашними мясными консервами собственного приготовления.
Стоило кухне наполниться соблазнительными ароматами варёного мяса, как враждующие стороны мгновенно забыли о разногласиях. Котёнок и ворона прибежали на запах и замерли у ног Линь Цзянъе, не отрывая жадных взглядов от разделочной доски.
«Говядина! Моя любимая!»
«И моя-а-а-ар!»
Линь Цзянъе проигнорировал их выпрашивания и безжалостно выставил обоих за дверь. Оказавшись перед закрытой стеклянной створкой, вымогатели разом приуныли.
«Неужели Человек разозлился?..» — котёнок робко переступил лапками.
Ворон тоже уныло повесил клюв. Аромат варёного мяса, казалось, въелся в самые перья — ничего вкуснее он в жизни не чуял. Да и зёрна у Человека были на редкость крупными, блестящими и явно невероятно сытными.
«Ворон не знает...» — мысленно прошептал ворон.
В её маленькой голове назревала настоящая паника: вдруг она всё испортила? Если миссия провалится, родители точно общиплют его до последнего пёрышка.
Когда Линь Цзянъе наконец вышел из кухни, перед ним предстала картина крайнего уныния.
— Эй, вы чего притихли? — удивился он.
Стоило отлучиться на полчаса, как два весёлых забияки превратились в комочки вселенской скорби. Вдруг заболели? Мысль о возможном недуге заставила Линь Цзянъе нешуточно занервничать.
Впрочем, дальнейшие действия питомцев быстро развеяли его страхи. Котёнок и птица бросились к нему наперерез, карабкаясь по штанинам. Один тихонько, жалобно закаркал, а второй принялся ласково тереться о лодыжки и тихо мяукать. В голове Линь Цзянъе зазвучал целый хор извинений:
«Я больше не буду с ним ссориться! Прости меня, не сердись!»
«И ворон не будет! Ворон будет послушным, только не прогоняй!»
«Разозлился? С чего бы?» — Линь Цзянъе опешил, но, сопоставив факты, быстро понял, в чём дело.
Он не сдержался и весело прыснул. По очереди погладив обе пушистые головы, он мягко объяснил:
— Глупые, я вовсе не злился. Просто сырое мясо вам давать нельзя, а у плиты сейчас слишком горячо. Я жду, пока еда остынет, чтобы вы не обжёглись.
Линь Цзянъе подхватил малышей на руки и унёс в гостиную. Помимо кошачьей лежанки и огромной когтеточки с домиками, здесь вскоре появилось новое приобретение: притащив из кладовой просторную клетку для птиц, парень ловко открутил от неё дверцу.
— Если захотите зимовать у меня, это будет ваше гнездо, — обратился он к ворону. — Кормушку и поилку я буду наполнять каждый день. Летайте туда-сюда когда захочется.
Клетка была королевского размера — в ней без труда поместился бы десяток таких пернатых жильцов. Линь Цзянъе решил обустроить птичий уголок на полуоткрытой террасе второго этажа: там птицы могли укрыться от дождя, ветра и снега, не теряя свободы передвижения. А если ударят совсем суровые морозы, он просто впустит их погреться в дом.
Завершив обустройство, хозяин наконец выставил заветные миски. Насыщенный аромат домашней тушёнки мгновенно лишил животных остатков манер. Набросившись на еду так, словно их не кормили по меньшей мере вечность, котёнок и ворона уткнулись носами в свои тарелки. Птица сосредоточенно и молча клевала, а вот у лихуа из горла то и дело вырывалось утробное, довольное ворчание.
Пока звери были заняты трапезой, Линь Цзянъе достал телефон и заглянул в ленту новостей. Первое же, на что он наткнулся в горячих трендах, заставило его нахмуриться: «Звезда экрана Гу Фэн убит собственным агентом!»
Первоисточником оказалась не полиция района Вэньань, а ушлый папарацци. Репортёр подкрепил свои догадки неопровержимым доказательством — снимком Сунь Чжао, выводимого из здания под конвоем и в наручниках.
В комментариях творилось настоящее безумие. Разъярённые фанаты покойного актёра не стеснялись в выражениях, проклиная Сунь Чжао до седьмого колена и поливая грязью всю команду его агентства.
Линь Цзянъе пролистал несколько веток обсуждения с каменным лицом. Его занимала совсем другая деталь: оперативники из убойного отдела Вэньань сработали на удивление оперативно. Они появились у него на пороге около девяти утра, пробыли от силы полчаса, а сейчас, когда стрелки часов приближались к четырём дня, подозреваемый уже сидел под замком. Выходит, улик против Сунь Чжао им хватило с лихвой, и собрали они их меньше чем за шесть часов.
Линь Цзянъе легонько потрепал лихуа по загривку, отвлекая его от миски:
— Эй, малец, у меня для тебя хорошие новости. Тот негодяй, который погубил твоего прежнего двуногого, пойман. Больше он никому не причинит вреда, до конца дней сгниёт за решёткой.
Котёнок замер. Медленно подняв мордочку, усыпанную крошками сытного обеда, он уставился на нового хозяина круглыми от изумления глазами.
Спустя секунду в уголках его глаз снова заблестели слёзы-жемчужинки.
Линь Цзянъе с нежностью стёр остатки еды с кошачьих усов, прижал дрожащий тёплый комок к груди и принялся ласково поглаживать его по спине.
— У людей так заведено: за злодеяния сажают в темницу. Это крошечная холодная комната, где кормят отвратительной похлёбкой и заставляют тяжело трудиться с утра до ночи. Так мы наказываем тех, кто совершает дурные поступки.
Маленький лихуа плохо представлял себе, что такое тюрьма, но по интонациям Линь Цзянъе понял главное: убийце придётся несладко. И этого знания ему было достаточно.
— Когда наступит седьмой день, мы сходим к нему на могилу, — тихо добавил парень. — Ты ведь его любил. Если душа твоего прежнего хозяина ещё блуждает по этому миру, он наверняка захочет взглянуть на тебя напоследок.
Впрочем, ждать седьмого дня не пришлось. Уже на утро четвертых суток родственники Гу Фэна снова постучались в двери Линь Цзянъе. Следствие близилось к завершению, убийца дал признательные показания, и семья наконец смогла забрать тело, чтобы устроить достойные проводы.
Они пригласили молодого человека на панихиду — частично ради того, чтобы извиниться за прошлый сумбурный визит, но главным образом потому, что искренне хотели видеть там котёнка. Родные покойного верили: если душа Гу Фэна сейчас витает где-то рядом, она обретёт покой, лишь убедившись, что его маленький любимец в безопасности.
— Хорошо, мы придём, — мягко ответил Линь Цзянъе, и лица гостей заметно посветлели от облегчения.
Они едва ли ожидали увидеть на траурной церемонии ещё одного гостя — капитана Шан Фуяня.
Линь Цзянъе явился в строгом чёрном костюме, а на ошейнике пригревшегося у него на груди котёнка белела крошечная траурная хризантема. Стоило им войти, как точёный, высокий силуэт Линь Цзянъе приковал к себе взгляды присутствовавших коллег Гу Фэна по цеху. Ушлые продюсеры и агенты, завидев его безупречное лицо, мгновенно оживились. Не будь обстановка столь неподходящей, к нему наверняка выстроилась бы очередь из желающих предложить выгодный контракт.
Котёнок же безутешно плакал с самой минуты отъезда. Взглянув на траурную рамку с портретом улыбающегося Гу Фэна, он тихонько заскулил, зарываясь носом в пиджак нового хозяина. Звери чувствуют горечь не хуже людей. Маленький лихуа понимал, что такое вечная разлука. Он помнил, каким слабым и больным подобрал его Гу Фэн, и знал, что выжил лишь благодаря его доброте.
Им суждено было стать семьёй, но этот шанс у них отобрали.
— Позже ассистент рассказал нам... — всхлипывая, заговорила стоявшая рядом мать актёра. — Аллергия у сына в последнее время почти прошла. Он безумно хотел завести этого кота. На него давило столько стресса, он просто искал тепла...
Из её путаного, прерывистого рассказа Линь Цзянъе наконец восстановил полную картину трагедии. Гу Фэн действительно планировал сменить агента, но вовсе не из чёрной неблагодарности, как утверждали сплетники. Он просто больше не мог терпеть издевательства своего покровителя. Сунь Чжао вытащил его со дна и превратил в звезду, но расплатой за успех стали изнурительный график без права на отдых и бесконечные сомнительные банкеты, где актёра использовали как элитную эскорт-игрушку для нужных людей.
Даже после того как Гу Фэн завоевал заветную статуэтку и стал лучшим актёром года, Сунь Чжао продолжил навязывать ему эти грязные встречи. Это переполнило чашу терпения, и Гу Фэн решился на полный разрыв отношений. Увы, юноше не хватило скрытности: его намерения раскрылись до того, как он успел расторгнуть контракт. Поняв, что теряет курицу, несущую золотые яйца, агент решился на крайние меры.
Пользуясь тем, что у него был свободный доступ в дом подопечного, Сунь Чжао заранее вывел из строя обе камеры слежения во дворе. Выбрав день, когда актёр остался один, он проскользнул мимо постов охраны, умело обойдя уличные слепые зоны.
Однако идеальное преступление сорвалось. Агент планировал пустить в ход принесённый нож, но завязалась потасовка. Потеряв над собой контроль от ярости, Сунь Чжао схватил первое, что попалось под руку — тяжёлую наградную статуэтку, — и с размаху опустил её на голову несчастного.
— И в этой спешке совершил роковую ошибку, оставив на теле жертвы неопровержимую улику, — раздался за спиной Линь Цзянъе негромкий, ровный голос.
Это был подошедший незаметно Шан Фуянь.
Капитан Шан пояснил детали: крошечные красные чешуйки, застрявшие в ране, оказались частицами лака для ногтей. Маленькая дочка Сунь Чжао шутки ради накрасила отцу мизинец, пока тот спал. Во время драки лак содрался об острый угол кубка, оставив на месте преступления не только пигмент, но и микроскопический фрагмент кожи убийцы.
— Позже мы отследили его маршрут по городским камерам. Несмотря на маскировку, эксперты подтвердили его личность. Против таких козырей не попрёшь, ему пришлось сознаться, — Шан Фуянь перевёл тяжёлый, сосредоточенный взгляд на траурную фотографию Гу Фэна.
Весь убойный отдел понимал, что без маленького свидетеля расследование затянулось бы на месяцы. Собственно, ради этого Шан Фуянь и пришёл на похороны. Если бы котёнок не указал на убийцу, сузив круг подозреваемых до минимума, раскрыть столь резонансное дело за двое суток было бы немыслимо.
Гибель кумира миллионов всколыхнула всю страну. Каждый час промедления грозил волной народного гнева и сокрушительным ударом по репутации ведомства. Но блестящая двухдневная операция превратила потенциальный скандал в триумф: социальные сети лопались от восторженных отзывов и благодарностей в адрес полиции.
Капитан Шан присел на корточки перед Линь Цзянъе. Суровые, вечно холодные глаза следователя потеплели, растопив привычную суровость. Протянув руку, он осторожно почесал котёнка за ушком и негромко произнёс:
— Спасибо тебе, малыш.
Линь Цзянъе от удивления приподнял брови, но тут же согласно кивнул. Пушистый детектив заслужил эту похвалу как никто другой.
С траурной церемонии Линь Цзянъе уходил не с пустыми руками. Родственники погибшего актёра отдали ему все запасы элитных кошачьих консервов, которые Гу Фэн успел накупить для своего несостоявшегося питомца. Узнав, что парень твёрдо решил забрать котёнка себе, они с радостью упаковали припасы.
Помимо корма, родственники поделились и другой важной деталью — именем, которое Гу Фэн выбрал для малыша.
Линь Цзянъе посмотрел на дремлющего в переноске питомца и улыбнулся:
— Значит, он хотел назвать тебя Тибетским мастифом.
Заметив недоумение во взгляде янтарных глаз, парень тихо рассмеялся и принялся объяснять, что это за зверь такой: огромный, невероятно сильный, бесстрашный и готовый до последнего вздоха защищать своего хозяина.
Котёнку особенно пришлась по душе последняя черта.
«Человек! Обещаю, я вырасту сильным и огромным, как этот мастиф, и буду защищать тебя всю жизнь!»
Линь Цзянъе удивлённо моргнул, а затем его лицо озарила тёплая, нежная улыбка. Он не стал занудствовать и объяснять малышу, что обычные коты породы лихуа никогда не вырастают размером со служебную собаку. Вместо этого он бережно поднял пушистого защитника на уровень глаз.
— Ну что ж, договорились, Тибетский мастиф. Отныне моя жизнь под твоей охраной, — серьёзно произнёс он, стараясь поддержать веру котёнка в собственные силы.
Когда Линь Цзянъе скрылся за воротами кладбища, из тени раскидистого дерева плавно шагнул высокий силуэт.
Это был Шан Фуянь.
Капитан долго провожал взглядом удаляющуюся фигуру советника Линя, нахмурив брови в глубокой задумчивости. Лишь когда парень сел в такси, полицейский развернулся и пошёл прочь.
«Странно... Может, мне просто кажется? Но было полное ощущение, что этот парень действительно разговаривает со своим котом. И тот его понимает».
http://bllate.org/book/40590/5181440
Готово:
