Воспитание Фу Сыжаня не позволяло ему произнести слова еще более резкие и грубые. Тем более он не мог уронить достоинство и броситься удерживать уходящего любовника. Поэтому он просто остался стоять на месте, и в этот миг ему показалось, что он лишился дача речи.
Однако оставаться на месте и ждать ему довелось недолго — кто-то постучал в дверь.
Он с невозмутимым видом открыл кодовую дверь, питая в глубине души невольную надежду, но возлюбленный не вернулся.
Перед лицом директора Фу предстал лишь торопливый курьер.
Доставили экспресс-досылку по городу, которую отправил Чу Цзюэ.
Банковская карта, договор передачи недвижимости и записка.
Все лаконично и четко, на соглашении о передаче уже стояла подпись.
Записка, оставленная Чу Цзюэ, была очень простой: Господин Фу, я не могу это принять, моя совесть не чиста. Это из-за меня, я нарушил договор. Лишние деньги покрывают стоимость подарков, которые вы мне делали. По рыночной цене.
Какой еще договор — нарушить можно было только один.
Словно предчувствуя неладное, он проверил баланс на той карте.
Там оказалось даже больше, чем он помнил.
Он позвонил адвокату Чэню.
Тот извинился и сказал, что господин Чу велел держать все в тайне.
Но документ в любом случае имел силу: стоило поставить подпись, и она вступала в действие, так что подаренную Чу Цзюэ квартиру можно было вернуть обратно.
Фу Сыжань уставился на эти вещи, словно глядя на какое-то чудовище.
Он думал о том, что Чу Цзюэ и вправду был каким-то странным. Расстался стремительно, посылку отправил небрежно. И в то же время он был его идеальным любовником: явно выражая любовь, он в то же время так небрежно набросал несколько строк на чистом листе из сценария. Казалось, он сам ни капли не дорожил собственной любовью. Эта его дерзкая манера не раздражала, а скорее вызывала желание во всем разобраться.
Ему, конечно, доводилось встречать людей, которые признавались ему в любви, но те всегда с самого начала держали фасон и первым делом заявляли: не смей оскорблять меня деньгами.
Записка же Чу Цзюэ выглядела так, будто он говорил: моя любовь оскорбила деньги, искренне прошу прощения.
Как забавно, с какой стати, откуда у него такая извращенная логика?
Фу Сыжань был готов выругаться.
Но Чу Цзюэ думал именно так.
Спускаясь вниз, он выглядел довольно рассеянным, долго смотрел на газон у подъезда, но не нашел в этом созерцании никакого умиротворения — ему хотелось лишь закрыть глаза.
Пока перед ним не посигналила машина.
Устроившись на переднем пассажирском сидении, он услышал, как его бойкая молоденькая помощница затараторила с преувеличенным удивлением: Чу-гэ, что случилось?
Иногда Чу Цзюэ ненавидел ее честность — она просто не умела делать вид, будто ничего не заметила.
Он прикрыл глаза и спросил: Зачем меня искал менеджер Сюэ?
Чжэн Нин тут же отбросила только что проявившиеся зачатки праздного любопытства и с унылым видом протянула: А зачем еще? У твоего контракта скоро истекает срок, вот и завели общую волю. Похоже, они хотят успеть нагрузить тебя парой паршивых халтур, пока ты не ушел, чтобы выжать из тебя все соки.
Говорят, завтра велят заехать в компанию. Хорошо хоть директор Фу есть, а то они не стали бы вести себя так сдержанно.
Чжэн Нин работала с ним давно и знала: без Фу Сыжаня жизнь, пожалуй, стала бы еще тяжелее.
И в то же время она не догадывалась, что этого защитника уже не осталось.
Чу Цзюэ кивнул ей, взял протянутый имбирь-американо и отставил в сторону: Я вздремну немного, как приедем — разбуди.
Он вовсе не хотел спать, просто чувствовал раздражение.
Те перчатки для Фу Сыжаня он вязал с перерывами целых три месяца. Сначала он планировал засунуть их на самое дно ящика вместе с другими своими неуместными подарками, дожидаясь дня, когда все это можно будет предать огню.
Однако он не ожидал, что возникшее вдруг чувство выйдет из-под контроля и разгорится с силой пожара в степи. Оставалось лишь, пока еще удавалось себя контролировать, отрубить хвост ради спасения жизни и поскорее порвать со всем этим. Раз уж общего будущего все равно не будет, пусть эти перчатки связаны на совесть — по крайней мере, перед самим собой совесть его чиста.
Но желудок вновь почему-то начало сводить спазмами.
Вряд ли дело в сожалении, думал Чу Цзюэ. Если жалеть об этом сейчас, то что же — ждать, пока Фу Сыжань сам все поймет, выставит его за дверь, и тогда кто-то другой предложит себя ему точно так же, как он сам когда-то?
Впервые Чу Цзюэ и Фу Сыжань встретились в весьма щекотливый период.
Тогда он отчаянно нуждался в деньгах. В свое время он пришел в шоу-бизнес именно из-за нехватки средств, контракт подписал в спешке, а когда насущная нужда отступила и минул грабительский процент отчислений, понял, что обещания компании разительно отличаются от суровой реальности. Позади осталось несколько веб-драм, денег прибавилось едва ли, а роли лишь трепали нервы и выматывали актерское мастерство.
И вот — снова ни денег, ни перспектив, но при этом мечта все еще не заброшена. Если у актера третьего сорта остаются хоть какие-то иллюзии, он неизбежно скатывается в четвертый.
Актер четвертого сорта Чу Цзюэ на заре своей карьеры с железной твердостью отвергал любые пикантные предложения, а в двадцать четыре года растоптал собственную гордость и отправился на поиски Фу Сыжаня.
Фу Сыжань незадолго до этого расстался с предыдущим пассией. Тот вел себя просто невыносимо: среди ночи заставлял забирать его из ресторана с хого, капризно требуя объявиться ровно через двадцать минут. В другой раз среди ночи звонил и просил поехать с ним поплакать у гавани Виктория.
Фу Сыжань тогда подумал, что этому сладкому пупсику лучше завести в соцсетях аккаунт капризного муженька и строчить фантастические рассказы ради трафика, чем сниматься в фильмах, от которых слепнут зрители.
Но прощаться с людьми положено с улыбкой. Он ответил: Прости, малыш, у меня совещание. В следующий раз обязательно, хорошо?
При следующей встрече он приготовил договор на недвижимость в качестве прощального подарка.
Сидящая напротив прелестница заливалась слезами, утверждая, что просто полюбила его и не нужно оскорблять ее деньгами.
Поглядев на силиконовый подбородок собеседника, он немного подумал и все же участливо улыбнулся: Прости, мы же договаривались не примешивать чувства.
У тебя к мне нет ни капли… ни капли чувств?
Раньше не было, — Фу Сыжань изогнул губы в улыбке. — А если говорить о сейчас, то, честно говоря...
Он вовремя подался вперед, мягко смахнул слезы с лица красотки и встретился взглядом с ее внезапно вспыхнувшими надеждой глазами.
...мне немного надоело.
На этот раз слезы у прелестницы и вправду покатились градом, точно оборванные бусы.
Фу Сыжань счел все это слишком хлопотным и решил сменить вкусы — раз и навсегда отказаться от чувствительных, утонченных и капризных штучек.
Именно поэтому, когда на светском приеме Чу Цзюэ с холодным и отстраненным видом протянул ему бокал, он удостоил его внимательным взглядом.
Лицо было что надо. Если не шить на заказ, мужские костюмы у всех плюс-минус одинаковы, и наряд Чу Цзюэ уж точно не относился к числу шедевров. Но стоило надеть его этому парню, как в образе появлялся неуловимый особый шарм.
Ни холодный, ни мягкий — в голове у него почему-то всплыла заезженная фраза: меж снегом и луной порой мелькает нечто несравненное.
К несчастью, бокал тот подал медленно, их пальцы соприкоснулись, и чужие кончики пальцев легко задели его мизинец.
Словно порхающая бабочка или трепещущая ресница.
Фу Сыжань счел это занятным и перевел веселый взгляд на собеседника.
Тот держался невозмутимо, будто ничего не произошло, только чуть сместил движение пальцев с легкого прикосновения на поддержку, удерживая руку Фу Сыжаня: Господин Фу, держите крепче.
Фу Сыжань подумал, что ему, конечно, следует держать крепче — ведь этим бокалом Чу Цзюэ передал ему приглашение.
Вторая встреча состоялась очень скоро. У Чу Цзюэ было неприступное лицо, но говорил он просто, прямо и без смущения.
Они встретились в частном кабинете. Актер был не в костюме, а в серебристо-сером пальто, подчеркивавшем его фигуру. На глазах у директора Фу он скинул его с плеч, словно пробуясь на пробах в павильоне, являя взору блузу с вырезом, открывающим ключицы. Он трезво оценивал ситуацию: ему были нужны быстрые деньги и прочное положение в индустрии развлечений, которое могло бы приносить доход постоянно. На таком фоне показная гордость в этой сфере выглядела донельзя смехотворно.
Поэтому действовать требовалось предельно четко и ясно.
А тот огонек интереса, что мелькнул во взгляде Фу Сыжаня, служил для него главным козырем. Вино, которым он на заре своей карьеры чуть не окатил лезшего к нему с лапами продюсера, теперь превратилось в орудие для сближения с Фу Сыжанем.
Обед подходил к концу, и Чу Цзюэ подал Фу Сыжаню последний бокал собственного коктейля.
Господин Фу?
М?
У меня только одно условие. В постели сверху буду я.
Фу Сыжань пристально посмотрел на него.
Чу Цзюэ говорил совершенно бесстрастно, поставив бокал для шампанского рядом со своим будущим покровителем и попутно подлив ему ледяной воды.
Во всем остальном любые ваши требования будут выполнены.
В завершение прозвучала лишь одна фраза: Господин Фу, прошу вас подумать.
Это было сказано прямо ему в глаза.
Удивительно и в то же время сюрреалистично.
Он шел ва-банк: раз уж он так разительно отличался от прошлых содержанок Фу Сыжаня, то и вести себя стоило предельно прямо до самого конца.
Он выиграл ставку.
Фу Сыжань был крайне доволен, приятно удивлен и даже заинтригован.
Он любил все новое и острое, а Чу Цзюэ выдержал эту грань безупречно.
Тогда он подумал: дерзко, со смыслом, интересно.
И Фу Сыжань тоже улыбнулся. Уголки его глаз и без того были приподняты, а в тот момент они походили на два изящных крючочка: Господин Чу, думать не нужно.
Фу Сыжань наклонился и поцеловал его. В ответ он получил искушенный и уверенный поцелуй.
http://bllate.org/book/40583/5154568
Готово: