Деньги у Гу Юньцю имелись, и немалые.
Ежемесячное содержание от княжеского дома составляло солидную сумму, да и князь с княгиней вместе с императорским двором регулярно одаривали его щедрыми подарками.
Вот только ни медяки, ни золото с серебром, ни жемчуг с агатами на самом деле ему не принадлежали.
Всё это богатство держалось лишь на одном условии — пока он оставался наследным принцем Нин.
Стоило лишиться титула — и всё имущество утечёт сквозь пальцы. Когда тайна его рождения выплывет наружу, княжеский дом наверняка изымет каждую монету, записанную на его имя.
Именно поэтому Гу Юньцю не хотел прикасаться к средствам поместья. Ему требовалось выдумать подставное имя, скрыв истинную личность, и заняться торговлей под чужой личиной.
Гу Юньцю лежал на животе, а мысли в его голове мчались вихрем.
Помимо фальшивого имени, нужен был человек — абсолютно преданный, готовый выступать его доверенным лицом. В конце концов, сейчас ему всего восемь лет: ни землю купить, ни дом оформить без взрослого посредника не удастся — везде свяжут руки.
Приняв это решение, он почувствовал, как смутная тревога, терзавшая его с момента перерождения, развеялась без остатка. Мальчик сжал в ладонях резного деревянного воробушка и тихо заулыбался.
Княгиня, не подозревавшая о буре чувств в душе сына, решила, будто тот и впрямь без ума от незамысловатой игрушки. Ласково взглянув на него, она дала ещё пару напутствий старому лекарю и покинула Чертог Умиротворения Сердца.
Середина четвёртого месяца уже миновала — пришло время собираться в Храм Служения Отечеству.
В своё время роды дались ей невероятно тяжело, и лишь благодаря молитвам и искусству высших монахов той обители она осталась в живых. С тех пор княгиня каждый год отправлялась в монастырь на несколько месяцев — жила там в покое, переписывала сутры и возносила благодарственные молитвы Будде.
***
Гу Юньцю провёл в постели ещё несколько дней. Едва ломота в руках и ногах утихла, он тут же позвал Шунь-гэ прогуляться по городу.
Пока он отлёживался в спальне, князь Нин заглянул к нему поздно ночью. Разговор вышел недолгим, но суть сводилась к одному: не стоит изнурять себя учёбой и воинскими упражнениями.
Гу Юньцю тогда лишь послушно кивнул, а когда отец уже переступал порог, тихо произнёс:
— Спасибо, адье.
Эти слова предназначались не грозному правителю княжества, а человеку, который некогда искренне, всем сердцем любил его как родного сына.
Князь Нин замер в дверях и покачал головой.
«К чему эта чинопочитательность с родным отцом?»
Но сдержать тёплой улыбки он так и не смог.
Получив отцовское благословение, Гу Юньцю со спокойной совестью бросил изнурительные зазубривания с рассветом.
В день, когда он вместе с Шунь-гэ и слугами выбрался на улицу, в столице как раз праздновали Праздник Земли. Торговые кварталы гудели от людского гомона: экипажи и всадники вереницей теснились на мостовых, повсюду яблоку негде было упасть.
Гу Юньцю рассчитывал присмотреться к торговым делам и приискать какую-нибудь выгоду, однако Шунь-гэ по-прежнему считал его несмышлёнышем. Слуга без конца таскал его от одной лавки к другой, заставляя разглядывать затейливые бамбуковые вертушки, плетёные шары из лозы и фигурные карамельки.
Безделушки выглядели мило, но намозолили глаза настолько, что Гу Юньцю с трудом заставлял себя выдавливать изнеженную улыбку. Прожив целую жизнь и переродившись, он давно миновал тот возраст, когда резная игрушка способна привести в восторг.
Чтобы слуга не путался под ногами, Гу Юньцю отправил его встать в очередь в кондитерскую семьи Тао за лакомствами, а сам в сопровождении личной охраны неторопливо двинулся дальше.
Если память ему не изменяла, государственное посредническое бюро, ведавшее арендой и куплей-продажей недвижимости, располагалось в северо-западном углу рынка, в Переулке Процветания.
Переулок тянулся с юга на север и упирался в глухой тупик — прямо перед стопой в десять чжанов высоты Северной городской стены. Прежде под ней шумели Северные Водные ворота, но после того как река Тундзи изменила русло, водяной проход забросили, запечатав бывший канал массивной железной решёткой.
Контора казенных посредников ютилась в самом конце переулка, а по соседству находились Управление императорского строительства и Управление казенных земель.
Последнее распоряжалось пустующими угодьями во всех уездах вокруг столицы. В бюро же стекались сведения обо всех домах и имениях, продаваемых или сдаваемых в аренду в столице и её окрестностях, а также хранились купчие и кабальные грамоты на слуг.
Без Шунь-гэ, отличавшегося отменной болтливостью, стражники хранили молчание. Увидев, что Гу Юньцю свернул в Переулок Процветания, они не заподозрили ничего ладного. На днях там как раз открылась новая ткацкая лавка. Хозяин, уроженец Чжанчжоу, торговал отрезами сочных, ярких цветов, отличным готовым платьем для взрослых и детей и даже тряпичными куклами.
Охрана решила, будто маленький господин вознамерился поглазеть на игрушки. На самом же деле Гу Юньцю стремился к доскам с казенными объявлениями у ворот Управления казенных земель и посреднической конторы — надеялся присмотреть подходящую усадьбу или найти толкового человека внаём.
В праздник людская масса схлынула на рыночную площадь, поэтому в Переулке Процветания царила непривычная тишина.
Гу Юньцю двигался короткими перебежками: то замирал, будто разглядывая водоподъёмное колесо у въезда, то с детским любопытством уставлялся на кота, умывавшегося на заборе. Напустив на себя наивный вид восьмилетнего ребёнка, он тем временем жадно вчитывался в строчки казенных бумаг.
Он как раз увлечённо разбирал очередной указ, когда за спиной просвистели две тени.
Двое мужчин мчались один за другим с такой бешеной скоростью, что, не подхвати охрана Гу Юньцю под локти, его сбили бы с ног.
Едва они прошмыгнули мимо, как из дверей ткацкой лавки выбежал запыхавшийся старик. Одежда на нём растрепалась, лицо пошло пятнами, а сам он отчаянно закричал, указывая на беглецов:
— Держи вора! Перехватите их!
Вор?
Гу Юньцю обернулся, мгновенно оценил обстановку и подал стражникам знак вмешаться.
Стража княжеского дома Нин отбиралась один из ста. Сделав пару стремительных шагов, воины без труда зажали обоих беглецов под раскидистым вязом у въезда в переулок.
Оба были одеты во всё чёрное: один в пригнанную воинскую куртку, другой — в короткую рабочую поддёвку.
Они сцепились мёртвой хваткой, драли друг друга за отвороты и свободными руками отпихивали холщовый узел.
Пока Гу Юньцю стоял у доски объявлений, на шум сбежалась толпа зевак. Схватив что попало под руку, горожане намертво перекрыли выезд из переулка.
Увидев такое внушительное окружение, белолицый закричал во всё горло, тыча пальцем в своего бородатого соперника:
— Ты, здоровый мужик, руки-ноги целы! Как тебе не стыдно грабить беспомощного старика?!
Бородач опешил от такой наглости, разинул рот и лишь спустя пару мгновений выдавил:
— Заткнись! Не вали с больной головы на здоровую!
Стражники княжеского дома не спешили вмешиваться в свалку: один из них лишь поднял с земли упавший свёрток и подошёл с докладом к Гу Юньцю.
Выяснилось, что почтенный старик направлялся в гости к сватам и захватил с собой узел с подарками да отложенными для дочери медяками, отчего тугая ткань оттягивала руку.
Полагая, что в столице, под самым взором Поднебесной, опасаться нечего, он беззаботно прогуливался неподалёку. Узнав о новой ткацкой лавке с красивыми игрушками, он решил зайти, чтобы прикупить пару тряпичных кукол для внуков.
Но не успел он развернуть и двух рулонов шёлка, как из-за спины выскочил незнакомец в чёрном, вырвал поклажу и дал дёру.
Старик закричал о грабеже, и какой-то смельчак из толпы тут же бросился в погоню за вором.
И надо же было такому случиться, что этот храбрец тоже был одет в чёрное!
Короткая куртка и воинский кафтан с виду почти неотличимы: утянешь кушаком талию, обмотаешь голени обмотками — и с первого взгляда не разберёшь, кто есть кто.
К тому же пострадавший плохо видел: глаза подёрнулись мутной пеленой, так что он различал лишь силуэты да цвета, но разглядеть черты лица был не в силах.
Толпа зевак разделилась.
Одни принимали сторону гладковыбритого юноши, твердя, что тот выглядит опрятно, говорит громко и держится уверенно — стало быть, он и есть честный заступник. Другие стояли за бородача, рассуждая, что жулики всегда мастера чесать языком, а вот мужик в простой рабочей одежде больше похож на деревенского богатыря.
Суматоха быстро привлекла внимание окружного инспектора углового патруля, дежурившего неподалёку.
Прибыв с отрядом стражников и выслушав пререкания, чиновник оказался в тупике.
Чтобы покарать вора, нужны доказательства. Похищенное имущество — вот оно, а вот свидетели...
Ослепший старик толком ничего не видел, а хозяин ткацкой лавки, подмастерья и покупатели были слишком заняты своими делами. Когда инспектор попросил их опознать преступника, показания запутались окончательно: одни указывали на одного, другие на другого, а пара человек и вовсе меняли мнение после каждого вопроса.
Инспектору оставалось лишь скрутить обоих и отправить в уездную управу для разбирательства.
Наблюдавший за этой сценой Гу Юньцю не сдержал короткого смешка.
Лишь тогда окружной инспектор заметил у доски объявлений маленького барчука в светло-жёлтых шёлковых одеждах. Узнав в нём наследного принца Нин, чиновник, несмотря на юный возраст собеседника, торопливо приблизился и склонился в почтенном поклоне:
— Почему Его Высочество изволит смеяться?
Гу Юньцю чинно ответил на приветствие:
— У меня есть одна мысль. Не желает ли господин инспектор опробовать её?
Чиновник на мгновение задумался и спросил, в чём заключается задумка.
Гу Юньцю поднял руку и указал на запечатанные Северные Водные ворота у подножия крепостной стены, где на самом верху железной решётки висел бронзовый колокольчик:
— Переулок Процветания всё равно упирается в тупик, а выезд перекрыт горожанами. Почему бы господину инспектору не приказать им обоим пробежать отсюда до Водных ворот, коснуться колокольчика и вернуться назад?
Он сделал паузу и обвёл взглядом задержанных:
— Тот, кто вернётся первым, заведомо не вор.
Инспектор опешил, но, поразмыслив пару мгновений, хлопнул себя по лбу.
Зато белолицый юноша так ничего и не понял. Он лишь презрительно фыркнул:
— Что за ребяческий вздор!
— Подчинённый всё понял, — с уважением кивнул инспектор. — Поступим так, как указал Его Высочество.
Он велел принести уголь, собственной рукой провёл черту на земле и, убедившись, что оба подозреваемых усвоили условия, попросил стражников княжеского дома освободить дорогу.
Однако не успел чиновник дать отмашку, как белолицый вдруг сорвался с места и призрачной тенью устремился вперёд. Бородач на секунду замер от такой подлости, после чего сжал зубы и рванул вдогонку.
Первые сажени они бежали наравне, но уже на середине дистанции бородач без труда обогнал хитрого юнца. Добравшись до стены, он взвился в воздух, оттолкнулся от кладки и касанием заставил колокольчик звякнуть.
Когда он уже мчался обратно, задыхающийся белолицый только-только добежал до решётки.
Не дав ему даже подняться к колокольчику, окружной инспектор со стражниками скрутил подлеца.
— Эй, эй, вы чего?! — заверещал тот. — На каком основании?!
Инспектор даже отвечать не стал — лишь рявкнул, требуя прочные верёвки.
Толпа зевак тоже гудела, не понимая разгадки.
Хозяин ткацкой лавки, оказавшийся человеком смышленым, с улыбкой пояснил собравшимся:
— Грабитель удирает с добычей, а заступник пускается в погоню лишь после того, как пострадавший поднимет крик. Значит, между ними неизбежно есть разница во времени. Если заступник, стартовав позже, сумел догнать вора, не доказательство ли это того, что бегает он куда быстрее?
Он обвёл взглядом слушателей и продолжил:
— А этот парень мало того что рванул раньше времени от нечистой совести, так ещё и отстал на целую вечность. Кто же он, если не вор?
Лишь тогда народ дружно ахнул, осознав простую истину.
Связанный карманник, однако, упрямствовал и выкрикивал в оправдание:
— А может, я до этого выложился без остатка, пока гнался за ним, вот силы и иссякли?!
Слушая эти бредни, стражник княжеского дома не выдержал:
— Наглый вымогатель! Ты просто понял, что уйти не удастся, и решил свалить вину на честного человека!
Гу Юньцю нисколько не разозлился. Он лишь с лёгкой улыбкой посмотрел на вора:
— Вот как? Что ж, давай устроим ещё пару забегов. Лучшая из трёх попыток — идёт?
Вспомнив, насколько легко бородач его обошёл, преступник поперхнулся словами и бессильно обмяк на земле.
Грабитель был пойман, а узел со сбережениями возвращён владельцу.
Старик непрестанно кланялся и благодарил Гу Юньцю, инспектор тоже выразил глубокую признательность.
Смельчак, которого чуть не упекли за решётку, подошёл ближе и с глубоким уважением сложил руки в приветствии. Говор выдавал в нём уроженца Северо-Запада:
— Спасибо, молодой господин...
Стражники и инспектор тут же поправили его, объяснив, что перед ним наследный принц Нин.
Услышав этот титул, мужчина на мгновение изменился в лице — в его глазах мелькнуло явное изумление, которое он, впрочем, тут же сбыл и поправился:
— Ничтожный Цзян Цзюнь бьёт челом Его Высочеству за заступничество!
Гу Юньцю слегка приподнял бровь. Перебрав в памяти прошлую жизнь, он убедился, что это имя ему совершенно незнакомо.
Оставалось загадкой, чем именно была вызвана та мимолётная тень удивления.
Он молча взял имя Цзян Цзюня на заметку, а вслух с улыбкой ответил, что это пустяк, не стоящий благодарности.
В этот момент из толпы протиснулся Шунь-гэ с кульком свежей выпечки. Подскочив к Гу Юньцю, он возбуждённо затораторил, что у ворот Сада Улин даёт представление бродячий театр:
— Молодой господин, там такое зрелище! Огнём дышат, огромного дракона плясать заставляют!
После случившегося разглядывать казенные объявления стало неудобно.
Забрав сладости, Гу Юньцю кивнул:
— Ну пойдём.
Едва они удалились, а толпа начала расходиться, как к въезду в Переулок Процветания прибежал худенький, щуплый мальчуган. Увидев Цзян Цзюня под вязом, он расплылся в улыбке и замахал руками.
Цзян Цзюнь тоже заметил его, достал из-за пазухи тряпичного тигрёнка и сделал пару шагов навстречу:
— Гоува.
— Дядя Цзян, про-прости, — заикаясь, забормотал мальчик. — Се-сегодня молодой господин взял Шунь-гэ в город, и на меня во дворе на-навалили кучу работы. Вот и заставил тебя ждать.
Цзян Цзюнь слегка нахмурился, но тут же мягко взъерошил мальчишке вихры:
— А я только что видел твоего молодого господина.
— А? А-а-а?! — Гоува вытаращил глаза. — Дядя, ты... ты видел...
Не дав ему договорить, Цзян Цзюнь взял его за руку и потянул через дорогу.
Напротив Переулка Процветания возвышалась Башня Двух Фениксов — пышная ресторация знатного рода Шэнь. Её фасад украшали резные расписные галереи и позолоченные фонари из красного шёлка; у входа вечно бурлила нарядная толпа.
— Пойдём, угощу тебя там.
— Э-э? — Гоува хлопнул глазами. — Так там же страсть как дорого! Дядя, вам что, в армии на-награду выплатили?
Цзян Цзюнь с горечью ухмыльнулся:
— Какая награда... Ничего не дали. Под сокращение мы попали...
— Чего?!
— Ладно, не ахай, — перебил Цзян Цзюнь, увлекая его за собой сквозь людской поток. — На этот раз я специально заехал в родные края, проведал могилы твоих родителей — там всё в порядке. А остальное обсудим за едой.
***
Гу Юньцю со спутниками тем временем добрался до Сада Улин. Представление балагана его не особо увлекло, зато внимание привлекла стайка ребятишек, игравших поодаль в купеческую лавку.
Дети слепили из грязи «товары», а вместо монеток использовали опавшие вязовые семена-крылатки.
Понаблюдав за ними некоторое время, Гу Юньцю вдруг вспомнил: четвёртый месяц — самое лучшее время для посадки вязов!
Когда вязовые крылатки созревают, они светлеют. Если очистить семечко от перепончатого крыла, его можно сразу сажать в землю.
Подрастут саженцы — их можно продавать; срубишь лишние ветви — вот и дрова; вырастишь взрослое дерево — получишь ценную древесину. А не захочешь продавать — на следующий год снова соберёшь семена на продажу.
К тому же семена просто сыплются из-под ног: собирай их — и не потратишь ни единого медяка начального капитала!
Жаль только, что в столице вязов росло немного. Возле Сада Улин сходилось несколько оживлённых улиц, но, сколько Гу Юньцю ни оглядывался, кругом стояло всего одно-единственное дерево.
Пока он предавался этим размышлениям, представление артистов подошло к концу.
Шунь-гэ, глядевший на актеров с разинутым ртом, заметил задумчивый вид барчука и решил, что тот просто устал:
— Молодой господин, дело к вечеру. Может, вернёмся во дворец? Княгиня через пару дней уезжает в Храм Служения Отечеству, надо бы провести с ней побольше времени.
Шунь-гэ обронил эти слова не задумываясь, но едва Гу Юньцю услышал название храма, как сердце его подпрыгнуло от радости.
Храм Служения Отечеству располагался на горе Поклонения Дракону, в восточных предместьях столицы. Гора эта славилась густыми лесами — сосны, кипарисы, бамбук да вязы покрывали её сплошным ковром. Едва переступишь монастырские ворота, как перед взором встают два могучих вяза, а за Великим Дворцом Великого Героя, Залом Архатов и хранилищем сутр тянутся целые вязовые рощи!
— Да-да-да! — воскликнул Гу Юньцю с неожиданным азартом. — Мне обязательно нужно побыть с матушкой!
У княжеского дома Нин при монастыре имелись собственные подворья, и пустующих земель там хватало с лихвой. Собрав семена, он сможет посадить их незамедлительно!
Гу Юньцю тихонько ухмыльнулся: на этот раз он во что бы то ни стало выпросит у княгини разрешение поехать с ней.
Вот только...
Гу Юньцю невольно коснулся шеи рукой.
«Ли Цунчжоу... Он ведь тоже там, в Храме Служения Отечеству».
http://bllate.org/book/40574/5181430
Готово:
