Когда Шунь-гэ унесли, Гу Юньцю ещё некоторое время поупражнялся в одиночестве: не только стрелял из лука, но и сделал несколько выпадов с деревянным мечом.
Расплата за подобное рвение настигла его во время ужина — мальчик просто не смог дойти до стола сам, и его принесли на спине. Ноги сводило судорогами от малейшего движения, а мышцы ныли так, что удержать равновесие не было никакой возможности.
До княгини, разумеется, уже дошли слухи о том, как сын подстрелил слугу. Из-за прежних бесконечных проказ Юньцю она не придала этому особого значения. Однако едва увидела, как мальчика вносят в покой, тут же встревоженно поднялась:
— Что стряслось? Он тоже ранен?
Стражник из Чертога Умиротворения Сердца, несший Юньцю, с улыбкой поведал обо всём, что произошло на площадке, и бережно усадил мальчика на табурет с мягкой подушкой.
Княгиня с нескрываемым замешательством смотрела на сына. Едва она собралась заговорить, слуги доложили о возвращении государя.
Князь Нин выглядел уставшим и пыльным: на утреннем приёме снова обсуждали починку Храма Первого Полнолуния.
Изначально этот храм служил святилищем для даосских монахов, однако со временем там поместили поминальные дощечки прошлых правителей, а в дальних покоях поселились овдовевшие супруги прежних императоров, принявшие постриг.
Ещё весной старший даос умолял о ремонте, жалуясь на сгнившие балки и протекающую кровлю. Увы, в то время в Цзяочжоу произошло землетрясение, и все казенные средства и припасы ушли туда — на храм денег не осталось. Так дело и затянулось до четвёртой луны.
Как на грех, в третью луну над столицей пронёсся ураган, повредивший крыши по всему городу, отчего черепица оказалась в страшном дефиците. Вдобавок на печи для обжига в пригороде обрушился пожар.
Министерство работ кое-как выкроило партию черепицы из Цзяннани, но баржа, перевозившая груз, налетела на риф и затонула в заливе Цинчжоувань.
Власть, конечно, могла бы закупить материал в дальних провинциях, но приближался сезон дождей: даже если черепицу привезут, завершить работы до ливней всё равно не успеют. Ремонт завис в воздухе.
В дворцовом комплексе хватало пустующих покоев, куда можно было перевести вдовствующих супруг, но перенос поминальных дощечек предков требовал сложнейших поминальных ритуалов. А это — дело государственное: требовалось участие Министерства ритуалов и Звёздной обсерватории, долгие расчёты благоприятных дней, приготовление жертвенных животных, что сопряжено с колоссальными тратами времени, людских сил и казны.
Заурядная вроде бы мелкота — перестелить крышу — превратилась в сущую головоломку из-за череды нелепых совпадений.
Император находился в бешенстве: на совете он сорвался на придворных, а после заседания задерживал князя Нина и других доверенных сановников для долгих совещаний.
Сняв верхнее платье и передав его слуге, князь сел по левую руку от сына. На жену он даже не взглянул, направив всё внимание на мальчика: тот выглядел румяным, хлопал круглыми глазами и, едва встретившись с ним взглядом, звонко произнёс:
— Отец!
«Значит, больше не злится», — подумал князь.
Он облегчённо перевёл дух, но, подняв голову, тут же наткнулся на разъярённый взор супруги.
— Посмотри, что ты натворил! — с порога набросилась она.
Князь опешил:
— Я?.. А я-то что сделал?
Княгиня, прищурившись, во всех подробностях выложила ему историю сегодняшних подвигов сына, после чего подцепила палочками сочный овощной тефтель и положила в пиалу Гу Юньцю:
— Загнал ребёнка до полусмерти!
Князь поджал губы и, не оставаясь в долгу, отправил в пиалу сына кусочек тушёного мяса, которое принёс с собой из города:
— Усердие в учёбе и воинском искусстве… Разве это плохо?
— Во всём нужна мера! Он ещё от болезни не оправился! Слуги говорят, он встал в час Тигра! Ты что, решил вырастить из него первого министра на экзаменах?!
— Да когда это я о таком думал?! — взмолился князь.
Супруги переругивались, но тарелка Гу Юньцю не пустовала ни секунды. Вымещая пыл в споре, венценосные родители с удивительным единодушием пододвигали к сыну самые вкусные и сочные лакомства.
Мальчик переводил взгляд с отца на мать, прижимая к себе маленькую пиалу, хитро щурился и с аппетитом уминал угощения. Ужин проходил бурно, с жаркими перепалками, но под этой словесной перестрелкой таилось нерушимое семейное тепло.
Когда подали чай и фрукты, княгиня наконец смягчилась и поинтересовалась:
— Государь всё ещё изводится из-за Храма Первого Полнолуния?
Князь лишь тяжело вздохнул.
Сидевший подле них Юньцю прислушивался к разговору, и в его голове созрел план.
В прошлой жизни эта история с ремонтом наделала много шума. Черепицу тогда всё же привезли из уезда Цзин, но едва мастеровые поставили леса, как зарядил проливной дождь. Сгнившая балка не выдержала и обрушилась, покалечив рабочих.
Едва-едва ремонт завершили, как летний ливень затопил святыню: вода подмыла статую даосского владыки и расколола несколько поминальных дощечек. Когда правитель повелел провести расследование, выяснилось, что из-за спешки строители случайно забили сливные стоки двумя мешками с известью и песком.
В итоге дело спас маркиз Сянпин, пребывавший тогда на юго-западе: он на собственные средства закупил новую черепицу и доставил её в столицу, после чего храм к осени наконец-то привели в порядок.
Юньцю задумался. Главная беда казенных построек сейчас — нехватка материалов и жуткая спешка. У Министерства доходов есть серебро, у Министерства работ — ремесленники, да вот беда: столичные печи сгорели, а доставка из провинций требует слишком много времени.
Раз уж в том воплощении даже маркиз Сянпин сумел добыть черепицу у частников, то почему бы не поступить проще?
Мальчик взглянул на отца и подал голос:
— Отец, если черепицы нет ни на складах, ни при дворе, почему бы не одолжить её у простого народа?
— Одолжить?
— Месяц назад из-за бури горожане массово чинили крыши, — серьезно объяснил Юньцю. — А когда закупают черепицу и карнизы для дома, всегда берут с запасом на случай боя. У каждого в запасе найдется несколько лишних штук. Можно отправить солдат с деньгами по домам и лавкам, чтобы они выкупили или заняли эту черепицу. А через месяц, когда прибудет казенный груз, вернуть её людям.
Князь ошеломленно замер, на мгновение задумался, а затем со вздохом качнул головой:
— Мысль хорошая, сын, но... У нас нет столько солдат. А даже если бы и были, пошли мы войска по домам — чиновники из Цензората тут же забросают меня доносами. Скажут, что двор отбирает добро у народа, а под видом займа чинит откровенный грабёж.
— Тогда обойдемся без войск, — не растерялся Юньцю. — На людных улицах можно установить доски с объявлениями: «За каждые двадцать черепиц даём сто монет. Желающие могут принести черепицу в Исполнительную палату Управления строительства в течение двух дней».
Исполнительная палата Управления строительства подчинялась Министерству работ и располагалась аккурат у Западных ворот.
Выражение лица князя изменилось. Даже княгиня с изумлением взглянула на сына.
— В таком случае это никак не назвать грабежом, верно?
Сказав это, Юньцю с важным видом принялся загибать пальцы: после мартовского урагана черепица подорожала до двух-трех цзяней за штуку. Он же предлагал платить по пять цзяней за штуку — дороже рынка, но несказанно дешевле, чем снаряжать караваны из дальних провинций.
Князь Нин, доселе вальяжно восседавший в кресле, подался вперёд, переваривая услышанное. А затем громко расхохотался и хлопнул себя по колену. На сына он даже не взглянул — лишь с гордостью посмотрел на жену:
— Я срочно во дворец!
Княгиня тихо улыбнулась:
— Береги себя в дороге.
***
На следующее утро на всех рынках столицы уже красовались императорские указы. Не прошло и полдня, как перед дверями Исполнительной палаты выросли целые горы черепицы. Пусть она разнилась по оттенкам и качеству, но для срочной латки крыши подходила идеально.
А когда пройдёт сезон дождей и загородные печи вернутся к работе, можно будет без спешки заказать качественную казенную черепицу и заново всё перестелить.
Материалы были собраны, мастера немедленно приступили к делу, и сроки удалось спасти.
Император был в неописуемом восторге. Похвалы сыпались на всех, кто приложил руку к этому делу, а под конец правитель отправил личного евнуха в поместье князя Нина. Помимо высочайшего указа, посланник привез изысканный ларчик.
Впрочем, главному евнуху Зала Яркого Света так и не удалось увидеть маленького наследника: принимать указ и изъявлять благодарность вышла к нему сама княгиня.
Она усадила евнуха за чай со сладостями и с искренним сожалением сообщила, что Юньцю нездоровится.
Евнух, старый дворцовый служитель, знавший о недавнем наказании мальчика, лишь сочувственно качнул головой:
— Наследный принц ещё так мал, да и князь погорячился... Дело-то было житейское.
— И не говорите! — всплеснула руками княгиня, ничуть не стесняясь гостя. Поворчав на мужа, она не стала уточнять настоящую причину отсутствия сына.
Ибо причина эта была весьма конфузной.
Пока мать беседовала с посланником, Юньцю в одной исподней рубахе уныло уткнулся лицом в подушку, пока старый лекарь растирал ему спину и ноги.
Замыслы у мальчика были великие, да подкачало тело: стоило лишь один день поусердствовать в чтении и стрельбе из лука, как запястья ломило так, что он не мог поднять палочки для еды и целую неделю ел исключительно ложкой. А уж о ногах и говорить нечего: ниже пояса всё горело, мышцы скручивало судорогами, и он не мог сделать и шага.
Потренировался полтора дня — и вот результат: сам лежит пластом с кружащейся головой и гудящим поясничным отделом, а его личный слуга щеголяет с простреленной пятой точкой.
Гу Юньцю тихо простонал и еще глубже зарылся головой в подушку.
Какая дичь!
Неужто ему на роду написано быть бездельником и промотателем, а к усердию он абсолютно неприспособен?
Пока мальчик предавался печали, княгиня проводила евнуха и принесла подарки.
В изящном резном сундучке лежала затейливая деревянная птичка. В её основании скрывался механизм: стоило повернуть ручку, как пташка взмахивала крыльями и издавала весёлый щебет.
— Это редкая вещица из Западных земель, — пояснила мать. — Его Величество сказал, что дворцовые принцы уже повзрослели, так что игрушка достанется тебе.
Юньцю помнил эту птичку по прошлой жизни.
Слова государя, разумеется, были лишь вежливой оговоркой: восьмой принц, рождённый императрицей, был старше Юньцю всего на год, и изначально эту драгоценность готовили ему в подарок на день рождения.
Юньцю бережно держал пташку, пока мать зачитывала текст императорского указа.
Пышные хвалебные словеса мальчик пропустил мимо ушей, но одна фраза заставила его насторожиться:
«Проявил незаурядную коммерческую жилку и глубокую изворотливость в торговых делах».
Мальчик замер. Озарение снизошло на него подобно вспышке молнии, да так, что он едва не подпрыгнул на кровати.
Святые угодники! И как он раньше не додумался?!
К черту роль благородного мужа и добродетельного праведника! Он же органически не создан для науки и воинских упражнений!
В прошлой жизни, когда отец объяснял ему расклады при дворе, он сидел как пыльным мешком ударенный. Зато стоит взглянуть на смету — и он мгновенно видит ошибку старого счетовода; взглянет на «древний» свиток — и сразу определит дешёвую подделку.
В изящных искусствах он круглый ноль, зато с малых лет отирался на рынках, а повзрослев, не вылезал из ресторанов и игорных домов. Он перевидал тысячи людей и наслушался сотен коммерческих хитростей!
Глаза Гу Юньцю вспыхнули азартом.
Да пусть этот Ли Цунчжоу... тьфу ты, да пусть кто угодно занимает место настоящего наследника!
В этой жизни он станет купцом, заработает несметное богатство и будет жить в своё удовольствие!
Жить так, как душеньке угодно!
Впрочем...
Поликовав немного, Юньцю с тяжким вздохом вновь повалился на подушки.
Чтобы торговать, нужен первоначальный капитал.
И где, спрашивается, ему достать эти первые деньги?
http://bllate.org/book/40574/5179089
Готово:
