Су Чэ так и не удалось осуществить свой план побега от дикого зверя.
Он понуро тащился домой, ведомый Янь Ганом. Съежившись на стуле, Су Чэ с опаской наблюдал за ним, украдкой поглядывая на своего спутника. Неужели этот самоуверенный, источающий властность парень — и есть тот самый обожающий красоваться пушистый комочек, которого он вырастил? Огромный контраст вызывал у него какое-то странное чувство неловкости. Всё потому, что...
Су Чэ вдруг вспомнил, как раньше любил поддразнивать Мэйцю. Он тискал его за пухлое пузико, теребил мягкие острые ушки, щипал за нежно-розовый гладкий язычок, а самое главное — щелкал его по маленькому достоинству.
Означает ли это, что этот мужчина, от которого сейчас исходила такая мощная аура, на самом деле уже давно был обесчещен им в самой извращенной форме?
Су Чэ погрузился в глубокие раздумья.
Янь Ган, заметив, что Су Чэ вдруг начал неистово рвать на себе волосы, словно умалишенный, удивился: Что с тобой?
Су Чэ покачал головой.
Говори.
Давай, встань, я посмотрю, какого ты роста, нужно купить тебе несколько комплектов одежды.
Одежды? — Янь Ган запнулся, чувствуя, что тема разговора сменилась как-то слишком резко.
Ну да. Ты же пока не можешь превратиться обратно в Мэйцю. Конечно, нужно купить что-то приличное. — Как удачно, что вчера он отнял у хулиганов пару тысяч юаней... Но что это за странное чувство? Почему он, Су Чэ, распоряжается деньгами, добытыми грабежом?
Мэйцю — это не мой истинный облик.
Да, я знаю, твой истинный облик — огромный дикий зверь.
Янь Ган замялся: На самом деле, это тоже не совсем то, как я выгляжу на самом деле.
Тогда как же ты выглядишь?
Хочешь увидеть? — голос звучал высокомерно.
Нет уж, спасибо. В любом случае, ты не человек, этого достаточно.
Хотя слова были верными, Янь Ган всё равно чувствовал, что что-то не так. С другой стороны, превращаться здесь в истинный облик было крайне неудобно: он просто разнесет этот дряхлый домишко в щепки...
Короче говоря, истинный облик Янь Гана был колоссальным. Нет, даже слово огромный не могло передать того, насколько он был гигантским! Именно такой вывод сделал Су Чэ спустя долгое время, когда, остолбенев, наконец увидел истинную форму Янь Гана.
Поняв, что разговор уходит не туда, Су Чэ вернулся к главному: Я пойду куплю одежду, а ты жди меня дома.
Янь Ган невозмутимо поднялся и направился следом за Су Чэ: Пойдем вместе.
Су Чэ возмутился: Я в этот раз правда не собираюсь бежать! Видишь, я даже сумку не взял.
Зато ты прихватил с собой все деньги.
А?
Разоблаченный Су Чэ начал прикидываться дурачком.
Иди за мной послушно, тебе всё равно не сбежать, — фыркнул Янь Ган.
Что это за манеры бандита?
Угнетенный Малыш Су-шоу скривил губы: Не хочу идти с тобой в таком виде, — он с отвращением покосился на безвкусные пляжные шорты, надетые на Янь Гана.
Янь Ган высокомерно усмехнулся и начал снимать штаны...
Снимать штаны?
А затем.
Ослепительная вспышка света, и огромная голова черного зверя уперлась Су Чэ в грудь. Мех был пушистым и теплым. Зверь бодро встряхнулся и поднял морду: Ррр-аар!
А-а-а-а! — Су Чэ поспешно оттолкнул морду, которая была в два раза больше его собственной головы. — Ты такой огромный, как я тебя выведу на улицу? И не направляй на меня эту пасть, способную откусить голову одним укусом!
У-у-у, — недовольно проворчал зверь и стал чуть меньше.
...Всё еще слишком большой, даже взрослый тибетский мастиф вдвое меньше тебя.
Зверь снова немного уменьшился.
Ты не можешь просто вернуться к размерам Мэйцю?
Тот размер был слишком мал, Янь Гану требовалось долго и тщательно сжимать свою ауру, чтобы стать таким крошечным.
Ну, если честно, дело было не в сжатии. Просто Янь Гану казалось, что в крупной форме он выглядит внушительнее.
Зверь нетерпеливо подтолкнул Су Чэ мордой.
Су Чэ моргнул: Слушай, ты ведь раньше понял, что в этом обличье слишком заметен, поэтому и стал Мэйцю, верно?
Зверь одобрительно кивнул — учится на лету.
Су Чэ невольно повысил голос: Неужели ты думаешь, что если я поведу тебя на поводке, люди примут тебя за обычного питомца? Ты слишком большой! Еще меньше, давай, еще меньше.
Наконец, Су Чэ вышел из дома вместе с огромным черным существом неизвестного вида. Неизвестное существо выглядело величественно, и прохожие, завидев его, тут же шарахались в сторону, уступая дорогу, так что путь был свободен.
Жаль только, что прохожие то и дело осуждающе шептались за спиной Су Чэ, обвиняя его в безответственности: тащит такую опасную гигантскую собаку даже без поводка. Да и сам паренек такой хлипкий — кто кого еще выгуливает?
Су Чэ беспомощно плелся за зверем. Каким глазом они увидели в этом существе мастифа? Какой мастиф может выглядеть настолько величественно и грациозно? Его гигантский зверь не станет, как какая-нибудь дворняга, повсюду высовывать язык и пускать слюни.
Су Чэ оставался самим собой: хоть крошечный Мэйцю и вырос в Гигантский шар, привычка защищать своих никуда не делась.
Конечно, поездка на автобусе с огромным зверем была чем-то из области фантастики, а прогулка по магазинам — и подавно. Поэтому, пощеголяв по улице, Су Чэ завел его в тихий безлюдный переулок и велел Янь Гану принять человеческий облик.
Однако, став человеком, Янь Ган привел Су Чэ в еще большее замешательство: он забыл, что в человеческом облике Янь Ган совершенно голый.
Слушай, если ты такой могущественный, не можешь наколдовать себе одежду?
...
...
После короткого молчания:
Лучше превратись обратно.
Утомительный ты тип.
Зверь вернулся, уткнулся мордой в поясницу Су Чэ и начал подталкивать его вперед.
Провозившись весь вечер и предотвратив арест Янь Гана за нарушение общественного порядка, Су Чэ наконец вернулся домой с кучей пакетов.
Надо признать, в одежде Янь Ган выглядел... вполне по-человечески.
Это был комплимент.
Только вот, если бы у него было больше денег, он купил бы вещи получше.
Глядя на дешевую одежду, Су Чэ чувствовал досаду. Янь Ган же оставался равнодушным: одежда для него была лишь внешней оболочкой.
Су Чэ пребывал в растерянности.
Он не знал, как жить дальше. До разрыва с Сян Циньбинем он всегда был человеком без особых стремлений. А теперь, когда рядом появился этот монстр, которого никак не выгнать, Су Чэ и вовсе потерял ориентиры.
О чем думаешь? — Янь Ган бросил в него апельсин, который идеально попал Су Чэ в лоб, а затем упал прямо в руки.
Су Чэ глупо уставился на апельсин: Я размышляю о смысле жизни.
Янь Ган нахмурился: он ведь рассчитал силу броска, парень не должен был отупеть.
Су Чэ начал чистить апельсин, поднял голову и увидел, что Янь Ган смотрит на него странным взглядом: Что случилось?
Ничего.
Ты только что смотрел на меня с явной злобой.
Янь Ган бросил на него презрительный взгляд: Вот это — злой взгляд.
Если я тебе так неприятен, чего ты привязался ко мне? — Су Чэ сунул дольку апельсина в рот. Неплохо, сладкий.
Я уже говорил: раз ты со мной, я буду за тебя отвечать.
Проглотив апельсин, Су Чэ возразил: С чего это я с тобой? Это ты за мной увязался.
Мне плевать, — зверь начал капризничать. — Ты первый ко мне пристал.
Хорошо, я виноват.
Янь Ган задрал голову, изображая великодушие: Принимаю твои извинения.
...Идиот! — мысленно выругался Су Чэ.
Янь Ган.
Су Чэ впервые назвал его по имени.
Тот поднял глаза, и в его темно-синих зеницах, бездонных, как океан, Су Чэ ощутил невероятное давление. Почувствовав дискомфорт, Су Чэ отвел взгляд и некстати спросил: Ты что, секретный мутант из какого-нибудь тайного эксперимента Организации? Как Росомаха, Халк или Человек-паук...
О чем ты говоришь?
Су Чэ выдохнул: Ты не человек.
Я и не утверждал, что я человек.
Тогда кто ты?
Тебе не обязательно знать.
Су Чэ дернул щекой: Не человек, а еще и важничает.
Ладно, пусть не хочешь говорить, но скажи хотя бы, есть ли в этом мире другие такие, как ты? — Монстры, — добавил он про себя.
Если ты о сверхъестественных существах, то одно как раз стоит у тебя за спиной.
По спине Су Чэ пробежал холодок, волосы встали дыбом: О чем ты?
Выходи, — Янь Ган перевел взгляд на пространство позади Су Чэ и приказал.
...
Нет, я не выйду. Световой сгусток спрятался в стене, притворившись мертвым.
С кем ты разговариваешь? — Су Чэ невольно прижался к Янь Гану, не решаясь обернуться.
Я сказал: выходи.
Власть, какая же это сила!
Нехотя появившись из стены, полупрозрачный Световой сгусток обиженно парил за спиной Су Чэ...
Лицо Су Чэ побледнело: Ты что, шутишь?
Обернись и увидишь.
Не посмотрю.
Посмотри.
Янь Ган повернул голову Су Чэ к парящему позади него Световому сгустку.
Перед ним возникло расплывчатое светящееся подобие человеческой фигуры.
Крах.
Это был финальный аккорд окончательного разрушения мировоззрения Су Чэ.
Он больше не верил в науку, не верил в учебники.
Кто сказал, что в мире нет призраков? Кто сказал, что не существует сверхъестественного?
У него за спиной призрак, а перед ним — плотский монстр, способный превращаться в зверя.
Привидение! — не выдержав, закричал Су Чэ.
Я не привидение, я лишь остаточная энергия, блуждающая в мире людей, — обиженно отозвался Световой сгусток. Ну вот, все люди его ненавидят и боятся. Не стоило ему показываться перед этим столь нетерпимым к иному видом.
Хотя... Световой сгусток склонил голову. Он ведь когда-то тоже был человеком.
Он еще и разговаривает! — Су Чэ намертво вцепился в рукав Янь Гана. — Почему этот светящийся комок разговаривает?
Комок? — Световой сгусток был подавлен.
Слишком много шума, — Янь Ган небрежно взмахнул рукой. — Исчезни.
Световой сгусток тут же шмыгнул обратно в стену.
Су Чэ посмотрел на Янь Гана, который вел себя как хозяин положения, и решил подлизаться: Господин Янь, раз уж в доме теперь есть вы, может, прогоните эту штуку?
Световой сгусток, только что обретя покой, при этих словах возмутился и поспешил высунуть из стены половину тела: Не надо, Су Чэ, я не злой!
Откуда ты знаешь мое имя?
Конечно, я знаю твое имя, ведь от нечего делать я все время наблюдал за вами из угла. Разумеется, Световой сгусток ни за что бы не признался в этом вслух, ведь это только укрепило бы решимость Су Чэ выставить его вон. Теперь, когда за него заступился тот господин, у него не было шансов на торги.
С самого момента обретения сознания он жил в этом дряхлом доме. Так долго скитался в одиночестве, пока наконец сюда кто-то не заселился.
Как же одиноко, неужели ему снова придется испытать горечь одиноких странствий?
И тогда Световой сгусток, не желая мириться с одиночеством, подал голос: Здравствуй, Су Чэ, меня зовут Гуангуан. Теперь ты знаешь мое имя, значит, с сегодняшнего дня мы друзья. А друзья должны жить в мире, заботиться друг о друге и проявлять терпимость.
Что за логика? Очевидно же, что имя Гуангуан он выдумал на ходу. Эта непонятная субстанция просто нагло беспредельничала.
Су Чэ с грустью отметил, что в последнее время его душевное спокойствие всё чаще подвергается испытаниям.
http://bllate.org/book/40557/5150912
Готово:
