Линь Тин бросил косой взгляд, но тут же отвернулся, не вынося этого зрелища.
До чего же уродливо!
— Отпусти.
Пэй Синцзянь повторил приказ.
— Не отпущу, — Линь Тин обнял его ещё крепче, прижавшись верхней частью туловища прямо к ноге. — Стоит мне отпустить, и ты меня убьёшь.
Пэй Синцзянь лишь почувствовал исходившую от бедра странную теплоту — к такому теплу он совершенно не привык, но ногу держали мёртвой хваткой, не позволяя и шелохнуться.
Похоже, этот бродяга панически боится смерти.
Ладно, от этого человека ещё будет кое-какая польза, можно оставить его при себе и понаблюдать за ним.
— Я не собираюсь тебя убивать. Сначала отпусти.
Линь Тин недоверчиво поднял голову. В комнате столько людей, и все они слышали эти слова. По идее, император сказал — значит, сказал, слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Но то относится к обычным императорам, а этот государь — человек неординарный. Пожалуй, лучше он продолжит держаться.
Внезапно его подбородок снова сжали, заставив Линь Тина поневоле поднять голову и встретиться взглядом с тираном. Тот произнёс явно разгневанным тоном:
— Отпустишь — останешься жив, не отпустишь — убью на месте одним ударом меча.
Попросил бы нормально, зачем же сразу запугивать? Он ведь человек здравомыслящий.
Линь Тин решительно не хотел снова ощущать холод лезвия у горла и чувствовать, как уходит жизнь, поэтому послушно разжал руки.
После этого он увидел, как тиран улёгся на кровать во всю длину.
— Руку сюда, — велел Пэй Синцзянь.
Линь Тин снова протянул обе руки. Неожиданно тиран сам протянул руку, ухватил его за запястья и прижал к своему запястью, после чего замер.
Стоявший неподалёку евнух шагнул вперёд и опустил полог. Тяжёлые занавеси легли на руки Линь Тина, скрывая всё, что происходило внутри.
Линь Тин: «??? Погодите-ка, он что, так и будет сидеть на полу?»
Под пальцами ощущался сильный, ровный пульс, выступающая косточка запястья впивалась в фаланги Линь Тина. Он попытался исподтишка убрать руку, но стоило ему сделать лишь малейшее движение, как из-за полога раздалось предупреждающее:
— Мм?
И Линь Тин тут же замер, не смея шевельнуться.
Тиран держал его жизнь в своих руках, точнее, на собственном запястье. Как бы душа ни противилась, а подчиняться приходилось.
Пэй Синцзянь чувствовал, как тончайшие нити аромата проникают в его сознание, и мысли в голове вихрем сменяли друг друга.
Хех, интересно, какой именно царедворец затеял эту интригу.
Линь Тин ждал и ждал. Он смотрел, как догорающая благовонная палочка уменьшилась на добрый отрезок, ладонь уже начала ныть от напряжения, и наконец услышал движение на кровати. Пэй Синцзянь оттолкнул его руку и приподнялся, но полог скрывал бо́льшую часть его фигуры.
— Ваше Величество, вам полегчало? — тут же поспешил осведомиться Чжао Дехай.
Краек постельного занавеса приподнялся, открывая лицо Пэй Синцзяня с неопределённой улыбкой. От этого взгляда у Линь Тина мурашки побежали по коже.
— Это «лекарство» и впрямь удивительно, — произнёс человек на ложе, слегка изогнув губы.
Линь Тин мысленно обрадовался: неужели теперь его оставят в покое?
Но следом надсмотрщик наверху отдал приказ:
— Заприте его в Восточном флигеле.
Линь Тин широко распахнул глаза. Это же настоящее предательство после оказанной помощи! Самое настоящее!
Чжао Дехай поспешно вставил со стороны:
— Ваше Величество, а лекарь Вэй?..
Лекарь Вэй уже стоял на коленях, почти теряя сознание от страха. Он не смел издать ни звука, смертельно боясь, что император в порыве гнева казнит его прямо здесь.
Острые приступы головной боли у Пэй Синцзяня временно отступили, настроение значительно улучшилось. Бросив взгляд на сжавшуюся в комок белую фигурку у края ложа, он постучал кончиками пальцев по деревянной раме кровати и бросил:
— Убирайтесь.
«Убирайтесь», а не «уведите его». Между этими словами — пропасть, смысл совершенно разный.
Чжао Дехай радостно вздохнул: воля императора означала, что лекаря помиловали. Лекарю Вэю несказанно повезло: в самый критический момент какой-то бродяга спас ему жизнь.
-
Линь Тина выволокли на крыльцо. Двое стражей из Тяньсюань Вэй — один справа, другой слева — потащили его в сторону.
Неизвестно, чем их питали в детстве, но силы у каждого было хоть отбавляй. Руки они сжали так крепко, будто надели на его запястья железные кольца, сдавив кожу до боли.
— Братья, вы мне руки отморозите... то есть, сделайте хватку помягче, я же сам за вами пойду, — попытался запротестовать Линь Тин, пройдя следом за ними несколько шагов и чувствуя, что терпеть эту боль больше невмогоце.
Заметив, что те идут с каменными лицами, словно и не слышат его вовсе, он добавил:
— У вас такое боевое искусство, а я вообще ничего не умею, куда мне бежать? Я же буду послушно следовать за вами, разве нельзя отпустить?
Стражи переглянулись. На запястьях Линь Тина проступили отчётливые красные следы — свежие отметины. Лицо и одежда его были грязными, но руки оказались неожиданно тонкими и нежными. Несмотря на дорожную пыль, изящные тонкие кости выглядели куда аккуратнее, чем у виданых ими ваньских сыновей и знатных юношей. Если бы не этот нищенский наряд, человека перед ними трудно было бы сопоставить с бродягой.
Один из них обронил:
— Таков приказ императора.
Что наотмашь означало «нельзя».
Но хватку на запястьях они всё же немного ослабили.
Линь Тина втолкнули в Восточный флигель, и за его спиной со стуком захлопнулись две деревянные створки, погрузив комнату в полумрак.
Он тут же бросился к двери и забарабанил в неё кулаками:
— Эй, вы что делаете?! Я хочу есть, я хочу мыться, отворите дверь!
Снаружи раздался голос Чжо:
— Горячая вода и еда уже заказаны, прошу господина немного подождать.
После этого, как бы Линь Тин ни стучал, ответа не последовало.
У Линь Тина онемели руки от ударов, но в ответ не донеслось ни звука. Растратив последние крупицы сил, он на ватных ногах вернулся к столу, опустился на стул и закатал рукава, разглядывая багровые следы на запястьях.
Он считал свою кожу довольно крепкой, а способность к регенерации — отличной. Если вспомнить, в детстве и юности он частенько получал ссадины, но шрамов никогда не оставалось. Так что дело было вовсе не в его организме — это те двое из Тяньсюань Вэй явно переборщили с силой, не рассчитали давление и оставили следы. По дороге сюда эта боль казалась просто нестерпимой.
Люди древности, занимающиеся боевыми искусствами, действительно должны быть куда сильнее обычных людей, и это понятно — им нужно надёжно защищать безопасность императора. В конце концов, император — это главное сокровище всей страны, ходячая мишень для покушений, поэтому личные стражи правителя просто обязаны обладать крепким телосложением и недюжинной силой. Это он понимал.
Однако, если когда-нибудь в будущем они с императором сойдутся поближе, он непременно на него пожалуется.
Тщательно растерев запястья, Линь Тин наконец почувствовал, что жжение утихло. Но тут тело вновь запротестовало: во-первых, он уже два дня не мылся, грязь на нём успела превратиться в корку, и он сам чувствовал этот запах земли; во-вторых, утром он съел всего один мясной пирожок, которого хватило ровно на час сытости, а теперь его желудок, кажется, уже прилипал к спине от голода.
С унылым выражением лица он уставился на дверь.
Вскоре у входа послышалось какое-то движение.
Сначала раздался знакомый голос стража из Тяньсюань Вэй:
— Лекарь Вэй.
Затем дверь распахнулась, впуская потоки солнечного света. Лекарь Вэй появился на пороге с корзиной с едой в руках, словно небесное божество, сошедшее с небес. В этот момент Линь Тин был готов признать его неотразимым красавцем.
Вэй Ань вошёл с корзиной, встретился взглядом с горящими от предвкушения глазами Линь Тина, на секунду замер, после чего подошёл к столу, выставил угощения — одно мясное блюдо, одно овощное и суп — и произнёс:
— Только что услышал, что господин Линь уже два дня ничего не ел. Моя матушка держит ресторанчик, с малых лет я перенял у неё пару рецептов, не знаю, придется ли по вкусу господину Линь.
Линь Тин моментально подскочил, быстренько сполоснул руки в стоявшей на подставке медной лохани и набросился на еду с палочками.
В такой ситуации даже кусок пресного теста показался бы ему изысканным деликатесом.
— Подходит, подходит, всё очень вкусно, у лекаря Вэя золотые руки! — Линь Тин поднял вверх большой палец.
Вэй Ань улыбнулся и заметил:
— Когда я выходил из кухни, то видел, как слуги греют воду. Наверное, это для господина Линя.
Линь Тин кивнул в знак подтверждения, продолжая усердно работать палочками.
Утолив первый голод и поглаживая живот, он не спеша поинтересовался:
— А как ваши собственные раны, лекарь Вэй?
Находясь у кровати, он стоял совсем близко к лекарю и заметил у того на шее длинный порез, оставленный лезвием меча.
Впрочем, кровь на том клинке принадлежала далеко не только Пэй Синцзяню.
При этих словах лекарь Вэй внезапно брякнулся на колени, изрядно напугав Линь Тина и заставив того шумно икнуть.
— Вэй Ань бесконечно благодарен господину Линю за спасение! Если бы не вы сегодня, моя голова давно бы покатилась с плеч, и я бы уже не увидел полуденного солнца.
— Ну будет вам, полно, — замахал руками Линь Тин и поднял Вэй Аня на ноги. Он и сам понятия не имел, сколько ему ещё отведено прожить, вдруг через пару дней ему тоже придётся расстаться с головой, и тогда ещё придётся искать добровольца, чтобы тот подобрал его кости.
— Если вы и вправду хотите меня отблагодарить, лучше расскажите-ка мне, как устроено окружение нынешнего императора.
Хочешь сделать дело хорошо — подготовь инструменты. Раз уж ему суждено выжить, для начала необходимо разобраться в хитросплетениях дворцовых интриг.
Он с детства не умел заводить знакомства, так зачем же так усложнять ему жизнь?
— Слушаюсь, слушаюсь.
Ободрённый поддержкой Вэй Ань утёр слёзы. Первое, чему учат каждого императорского лекаря при поступлении во дворец — это наизусть заучивать все родственные и придворные связи. Без этого навыка выжить невозможно: при том же покойном императоре отношения в гареме были донельзя запутанными, и стоило какой-нибудь наложнице или принцу занемочь, как за ними неизменно тянулась целая вереница казнённых врачей. Большинство лекарей даже не понимали, за что именно поплатились жизнями.
В те времена текучка кадров в Императорской врачебной палате стояла колоссальная, доходя до того, что под конец там просто не оставалось работающих врачей.
— Нынешний Сын Неба рождён от дворцовой служанки, к которой покойный император питал некоторую привязанность...
Выслушав долгий рассказ Вэй Аня, Линь Тин худо-бедно сложил общую картину дворцовых раскладов.
У покойного императора некогда было аж девять сыновей. Пэй Синцзянь же родился от самой нелюбимой служанки и рос в полном пренебрежении, пока в двенадцатилетнем возрасте своими глазами не увидел, как мать бросилась в колодец. Чуть позже он случайно встретил тогдашнего императорского наставника, который вытащил мальчика из Холодного дворца и лично занялся его воспитанием.
Пэй Синцзянь обладал острым умом и прекрасными физическими данными — в науках и боевых искусствах он проявил себя гением первого ранга. Уже в шестнадцать лет он облачился в доспехи и отправился на передовую сражаться с врагами. Почти два десятка лет проведя в суровых походах под ветром и снегом, он собственным мечом отбил обратно утраченные земли на границах Даюна.
Позже здоровье покойного императора пошатнулось, началась жестокая борьба девяти принцев за престол. Пэй Синцзяня отравили, он чудом вырвался из лап смерти, но с тех пор страдал от неизлечимых головных болей.
Лучи солнца в комнате сместились, и участок пола напротив главного входа погрузился в тень.
Всё это были страшные тайны императорского рода, о которых обычные люди не смели говорить вслух. Вэй Ань узнал об этом уже после поступления во дворец от старших коллег по Императорской врачебной палате, которые строжайше наставляли держать язык за зубами — мол, эти разговоры «исключительно для внутреннего пользования», служат лишь для понимания природы недугов императора, а за стенами дворца следует вести себя так, будто ничего не знаешь.
Вэй Ань невольно понизил голос: снаружи всё ещё стояли два стража из Тяньсюань Вэй. Если они услышат лишнее да доложат самому Сыну Неба, даже страшно представить, какая кровавая баня после этого разыграется.
— К тому времени у покойного императора в живых оставался лишь этот единственный наследник. Если бы не непредвиденные обстоятельства, трон мог достаться только ему. Но из-за мучительной головной боли министры и лекари сбились с ног в поисках целителей по всему миру, однако годы шли, а толку не было. И вот в прошлом месяце во дворец пожаловал какой-то даос и заявил, что в южных землях объявился человек с дивным ароматом тела, чья плоть способна служить лекарством. Вот все они и сошлись здесь.
http://bllate.org/book/40556/5150808
Готово:
