Сначала Сун Синцюй и Бай Сяоцзи ещё думали о том, чтобы при любых обстоятельствах хорошо подготовиться к выступлению, раз уж представился шанс выйти на сцену. К сожалению, святыми быть трудно, а коль скоро человеку всё ещё нужно есть, ему приходится вкушать земную пищу.
Когда регламент соревнований превратился в пустую формальность, с таким трудом подготовленные номера раз за разом приносились в жертву сценарию, а их раздавливали невнятные перформансы, наскоро состряпанные обладателями карточек главных героев; когда каждое усилие казалось лишь доказательством бессмысленности самих усилий, а временами их, подобно мусору, небрежно отшвыривали в сторону в угоду сюжету; и когда вдобавок ко всему приходилось кривить душой ради рейтингов шоу, вопреки собственным чувствам изображая восхищение перед навязанными сценарием персонажами, — при таком раскладе любой пыл неизбежно угаснет.
Дело было даже не в обиде — просто накатывало глухое уныние.
Ещё тоскливее становилось оттого, что, вспоминая прошлое, Сун Синцюй понимал: за минувшие годы подобных моментов безысходности было бесчисленное множество, и в будущем их, пожалуй, предстоит пережить ещё немало.
Добравшись до записи финальной генеральной репетиции, Сун Синцюй перед объективом камеры произнёс воодушевляющую речь для участников своей команды. За годы скитаний и борьбы он поднаторел во всём, что касалось толстокожести, и давно уже научился сохранять невозмутимое лицо даже перед лицом надвигающейся бури. Остальные участники не обладали столь глубокой выдержкой: один из новичков, едва перешагнувший порог совершеннолетия, скривил мину и тут же едко и язвительно прошёлся по всей команде главных героев.
Съёмочная группа, похоже, повидавшая немало подобных сцен, без тени паники связалась с агентством этого новичка.
Парень был молод и горяч, и Сун Синцюй, глядя на него, то и дело вспоминал себя в юности или тех младших участников из группы Цинь Лицзяо времён их собственного конкурса. По этой причине он потратил немало сил на то, чтобы уладить конфликт и позволить новичку дозаписать шоу. В конце концов продюсеры согласились на то, чтобы агентство временно забрало паренька на воспитательную беседу, пообещав вернуть его прямо на съёмочную площадку с рассветом.
Душевных сил было потрачено колоссально.
Распахнув дверь и увидев Бай Сяоцзи, Сун Синцюй, пользуясь их давним знакомством, прямо заявил:
— Чего тебе? У меня сейчас совершенно нет энергии оказывать какие-либо консультации или работать психотерапевтом.
— Я не за психотерарией пришёл, — зевая, ответил Бай Сяоцзи и просунул в щель приоткрытой двери подарочную коробку, которую держал за спиной. — С днем рождения, капитан. Я навел справки перед съёмками и запомнил, что сегодня твои именины. Больше ничего говорить не буду: ложись спать пораньше, расслабься. И хотя исход уже предрешён, мы всё же не с пустыми руками. Как ни крути, мы выложились по полной.
Предыдущие этапы шоу не транслировались в эфире и оставались закрытыми для публики, и лишь финал продюсеры обставили как некое подобие чуть более затянутого праздничного концерта. Они официально объявили о продаже билетов, а также раздали множество пригласительных местным жителям через различные каналы. А чтобы выступление смотрелось выигрышно, в качестве зрителей нагнали массовку.
Бай Сяоцзи намекал Сун Синцюю, что, хотя все ходы в шоу давно расписаны, это всё-таки единственный открытый для публики выход на сцену за весь проект. Раз уж съёмочная группа официально объявила о продаже билетов, всегда существовала вероятность, что туда забредет пара-тройка настоящих фанатов. И даже если их поддержка ограничится одним-двумя людьми, выступить всё равно следовало на совесть.
— Спасибо, — Сун Синцюй бросил взгляд на коробку, но мысли его неслись дальше. — Завтра Линлин соберёт компанию, поужинаем вместе? Ты ведь всё ещё живёшь в Бэйчэне?
— Да, хорошо, я приду, — Бай Сяоцзи не стал строить лишних догадок. Он выбился из сил, и то, что он вообще держался на ногах, уже было подвигом. Бросив эти слова, он шмыгнул в соседнюю комнату, спеша урвать остатки драгоценного отдыха.
Вернувшись в постель, Сун Синцюй ответил на сообщение Чжао Цилина, затем поочерёдно отписался всем, кто прислал поздравления, а под конец пересчитал их и с удивлением обнаружил, что Цинь Лицзяо, неизменно присылавший поздравления точно по графику в прошлые годы, на этот раз хранил полное молчание.
Несмотря на вращение в шоу-бизнесе, Сун Синцюй почти не пользовался популярными у молодёжи приложениями. Даже если он заходил в условную вэйбо, то обычно лишь для того, чтобы просмотреть финансовые сводки, правительственные новости или статьи, уделяя индустрии развлечений минимум внимания. Из-за этого он порой безнадёжно отставал от информационной повестки.
Сун Синцюй ввёл имя Цинь Лицзяо в поисковую строку, не нашёл ничего полезного и бросил это занятие. Уже засыпая, он вдруг припомнил, что в каком-то общем чате проскальзывала информация: Цинь Лицзяо занят на съемках, в последнее время безвылазно сидит в Хэндяне и уже давным-давно не появлялся на других мероприятиях.
Наверное, завертелся и забыл, — предположил Сун Синцюй.
Поэтому, когда на следующий вечер Сун Синцюй стоял на сцене и его взгляд случайно упал на пару собачьих глаз в зрительном зале, в упор нацеливших на него объектив камеры, у него возникло странное, невесомое чувство нереальности происходящего.
Зал был крошечным, зрители вместе с персоналом еле-еле заполнили помещение, и чтобы создать атмосферу оживления, ряды сидений находились совсем близко к сценической площадке.
По обеим сторонам сцены даже возвели две лестницы, на которых могли разместиться зрители и загримированные под них сотрудники, получая возможность наблюдать за выступлением с умопомрачительно близкого расстояния.
Новичок, которого съёмочная группа вернула на площадку только с утренней репетиции, всё же не удержался от шпильки:
— Странное дело: у блатарей выступления настолько халтурные, что они мало того что ни в одну ноту не попадают, так ещё и слов не помнят. И как режиссёр только посмел открывать продажи и звать людей смотреть на вручение наград вживую?
Бай Сяоцзи отозвался:
— Наверное, как и ты, уверены, что шоу непопулярное, так что стыдиться некого. Собралось едва ли человек пятьсот, причём больше половины — случайные прохожие, которых заманили бесплатными билетами, а среди зевак добрая половина — старики да бабульки. Этим людям лишь бы зрелище посмотреть, они рады стараться, им всё равно, как ты играешь. Оставшихся совсем крохи, даже если они поднимут шум, погоды это не сделает.
Бай Сяоцзи озвучил мысли самих продюсеров: съёмочная группа не только не боялась критики со стороны зрителей, но ещё и осмелилась выбрать из толпы парочку симпатичных лиц и усадить прямо на сцене.
Именно так выделяющийся своей статью и высоким ростом Цинь Лицзяо оказался выдернут из зала и выставлен на всеобщее обозрение.
Умопомрачительно близкое расстояние означало, что камера Цинь Лицзяо находилась буквально в шаге от лица Сун Синцюя, и если бы Сун Синцюй никак не отреагировал на этот сектор зрителей, это выглядело бы так, будто у него проблемы со зрением.
И надо же было такому случиться, что, бросив взгляд туда, он сразу уткнулся в знакомые, ярко блестевшие глаза.
Чёрная медицинская маска скрывала две трети лица Цинь Лицзяо, козырёк бейсболки низко надвинут на лоб, локти упираются в колени, а руки крепко держат камеру — ровно до того момента, пока человек в видоискателе не перевёл взгляд прямо на объектив и на мгновение заметно не растерялся. Только тогда парень поднял голову.
Он изогнул брови, внезапно высвободил одну руку, стянул маску и беззвучно шевельнул губами:
http://bllate.org/book/40548/5148710
Готово: