Цзян Е помрачнел: он ещё не свёл с ним счёты за то, как тот недавно швырнул его прямо посреди дороги, а теперь этот наглец ещё и открыто бросает ему вызов.
Ма Вэнь подошёл, заглянул в школьный портфель, увидел три вышитых слова и тут же расхохотался:
— Да ладно, чёрт возьми! С кем это ты на этот раз проиграл в фанты?
Цзян Е ничего не ответил и небрежно швырнул портфель.
Чэнь Кай поднял его и тоже с удивлением протянул:
— Братец Цзян, а срок твоего предыдущего желания ещё не вышел? Что за ситуация на этот раз?
Тот акриловый брелок с именем Гу Хая был проигран в фанты этой компашке отморозков, и друзья подначили его прицепить его к сумке.
Цзян Е и самому всё это казалось отвратительным — такая до тошноты подростковая наивность.
Но раз уж молодой господин умеет не только бросать вызов, но и отвечать за поступки — проиграл в фанты, значит, придётся следовать правилам.
Однако теперь этот брелок уничтожил Сун Юй. В крайнем раздражении Цзян Е процедил:
— После уроков пойдём набьем кому-то морду.
Услышав про драку, Ма Вэнь сразу оживился:
— Ох ты ж ёлки-палки! Кто этот смертник? Считай, дело в шляпе. Ещё парочку парней позвать?
Цзян Е бросил:
— Не нужно. Нас трое за глаза хватит.
Чэнь Кай полюбопытствовал:
— Кто же это? Из нашей школы?
— Угу, из нашей, — сквозь зубы выдавил Цзян Е. — Сун Юй из третьего класса.
Чэнь Кай удивился:
— Ты же говорил после прошлого раза, что простишь его на первый раз?
Цзян Е считал тот случай донельзя позорным, и вспоминать о нём ему вовсе не хотелось.
Нахмурившись, он оборвал друга:
— Чего разболтался?
Сказав это, он опустился за парту, помрачнённый тучами, вытащил телефон и запустил игру.
— Завтра ведь экзамен, братец Цзян, — Чэнь Кай не стал настаивать и присел боком на стоявший рядом табурет. — Я слышал, что по результатам этого экзамена снова будут переформировывать классы.
Цзян Е даже головы не поднял:
— Какое мне до этого дело?
В каком бы классе ни пришлось учиться — для него всё едино.
Ма Вэнь хохотнул рядом:
— Тьфу ты, Чэнь Кай, ну ты и бабанька стал, всё нянчишься с ним.
Чэнь Кай и сам понял, что сболтнул глупость — когда это Цзян Е вообще волновали экзамены?
С досадливой миной он вернулся на своё место.
— Ладно, играй давай.
Цзян Е ничего не ответил, но в игру уткнулся рассеянно, думами совсем в другом месте.
Завтра экзамен.
Если заявиться бить Сун Юй сегодня, не помешает ли это учёбе?
Пока он отвлёкся, его игровой персонаж на экране внезапно испустил дух.
Цзян Е выругался:
— Чёрт.
Помешает или нет — какое ему вообще дело до этих экзаменов?
И тут в памяти почему-то всплыла картина: хулиганы отбили ему ноги, а Сун Юй тащил его на своей спине.
Вот же головная боль. С превеликим раздражением Цзян Е закинул телефон в парту.
Хватит с него игр, тошно от всего.
Весь этот день, если не считать уроков классного руководителя, Цзян Е проспал мёртвым сном.
Ближе к концу занятий Ма Вэнь подскочил, опершись руками о парту, и стукнул по ней:
— Какого чёрта ты до сих пор дрыхнешь, братец Цзян? Погнали. Опоздаем — и след его простынет.
Цзян Е с трудом оторвал голову от рук, морщась от недосыпа:
— Куда это?
Ма Вэнь ошеломлённо выругался:
— Ты же сам звал после школы пойти разобраться! Совсем мозги проспал?
Цзян Е протянул руку назад, взъерошил волосы и, посидев пару минут, чтобы окончательно прийти в себя, закинул на плечо сумку со словами:
— Давайте в другой раз.
— Чего?! Да я уже все свои игрушки приготовил, какой другой раз? — возмутился Ма Вэнь.
Он уже несколько дней точил зуб на Сун Юя.
Цзян Е искоса глянул на него. У Ма Вэня не было других дурных привычек, кроме одной: каждое предложение он непременно сдабривал руганью.
— Вякнешь ещё хоть одно матерное слово — и тебе тоже наваляю. Разве не видно, как меня всё сегодня бесит?
Ма Вэнь цыкнул языком и послушно захлопнул рот.
Большая часть учеников уже разошлась. Направляясь к выходу, Цзян Е в дверях случайно заметил Сун Юя: тот с накинутой на плечо сумкой и опущенным взглядом, мрачнее тучи, плёлся позади Гу Хая.
......
Сун Юй преследовал Гу Хая только по окончании уроков, а днём, сидя в классе, мыслями был далеко от учёбы.
Стоило ему увидеть спину Гу Хая, как в голове тут же всплывало его искажённое предательством лицо и то, как он шаг за шагом загонял его в угол в прошлой жизни.
Однако сделать он ничего не мог — лишь судорожно сжимал ручку.
На следующий день подошёл к концу последний экзамен. Выйдя из класса, Сун Юй зажмурился от яркого солнечного света.
Он поднял руку, прикрывая глаза.
Сзади догнал Маомао:
— Ну как всё прошло, Сладкий?
Раньше Сун Юй никогда не отличался усердием в учебе, а в университет и вовсе поступил чудом, еле перешагнув проходной балл. Теперь же, когда он семь-восемь лет не раскрывал учебников, все знания давно выветрились из головы.
Написал он отвратительно.
Просто ужасно.
Но Сун Юю было плевать. Он никогда особо не дорожил экзаменами: когда-то за него отдувалось солидное состояние семьи Цзян Е, а сейчас у него просто не было лишних нервов, чтобы переживать из-за оценок.
Его волновал только Цзян Е.
— Да так себе, — бросил Сун Юй.
Маомао посмотрел на него, смутно ощущая в друге какие-то перемены, хотя и не мог понять, в чём именно дело.
Сун Юй повернулся и направился к своему месту — они с Маомао не были особо близки, и болтать ему было не о чем.
Пройдя несколько шагов, он вошёл в класс. Народу внутри почти не было.
Гу Хай стоял у доски, скрестив руки на груди и прислонившись к стене.
И снова эта ухмылка.
Сун Юй нахмурился, глядя на искривленные губы Гу Хая, чувствуя сильнейшее отвращение.
Он никак не мог подобрать название этой улыбке — в ней сквозило нечто недоброе и вместе с тем надменное, свысока.
Не скрывая неприязни, он бросил:
— Тебе чего?
Гу Хай продолжал ухмыляться:
— Чего это ты в последнее время всё на меня пялишься?
Нахмурившись и с трудом подавляя приступ тошноты, Сун Юй ответил:
— Каким местом ты это увидел? Если глаза тебе без надобности, советую пожертвовать их в больницу.
Сказав это, он перестал обращать на него внимание и зашагал к своей парте.
— Стоило слово сказать, как уже завёлся, — бросил Гу Хай ему в спину. — С каких пор у тебя стал такой... — он намеренно сделал паузу, — ...острый язычок.
Сун Юй даже не подозревал, что Гу Хай может быть настолько противным. Раньше он, казалось, в упор не замечал истинной сути этого человека, а тот каждый раз умудрялся пробивать всё новые дна омерзения.
Сжав кулаки, он резко обернулся и в упор посмотрел на него чёрными зрачками:
— Острее, чем у твоего папаши?
Похоже, Гу Хай не ожидал отпора: его лицо на секунду застыло, а затем мгновенно потемнело.
Маомао, только что вошедший в класс, как раз услышал эти слова и замер с открытым ртом, не веря своим ушам.
Ни на кого не глядя, Сун Юй вернулся за свою парту.
Он открутил крышку бутылки с минералкой, сделал несколько жадных глотков, а затем взмахнул рукой — пустая бутылка, чиркнув рядом с Гу Хаем, со стуком угодила в стоявшую у стены урну.
Гу Хай едва не схлопотал ей по голове, и его физиономия стала поистине жуткой, источая такую непроглядную хмарь, что на мгновение его лицо в точности совпало с тем, что Сун Юй помнил спустя десять лет.
Увидев это, Сун Юй с чувством глубокого удовлетворения опустился на стул, ощутив, как часть долго сдерживаемого гнева наконец выплеснулась наружу.
Пусть даже совсем чуть-чуть.
После экзаменов учителям предстояло проверять работы, так что уроков не было, и в классах царило свободное время.
Раньше, в обычном классе, ученики в такие часы стояли на ушах.
Теперь же все ученики третьего класса тихо зубрили материал, никто даже голову не поднимал — лишь один Сун Юй лежал лицом на парте, маясь от безделья.
Он ворочался из стороны в сторону.
Шуршание чужих ручек по бумаге действовало на нервы с невероятной силой.
Потерпев ещё немного, он неожиданно подскочил и на глазах у всей тихой аудитории, где, казалось, был слышен даже звук падающего пера, открыто сбежал с уроков.
Маомао прижался животом к парте, прикрывая рот учебником, и испуганно зашептал:
— Сун Юй, ты куда? Уроки вообще-то ещё идут.
Сун Юй ничего не ответил.
Он и сам не знал, куда направляется.
С самого момента перерождения он не имел ни малейшего понятия, что ему делать со своей жизнью.
Он не знал, кто он такой и кем является на самом деле — Сун Юем или Цзян Е.
Вся его сущность застряла в расщепленном состоянии между безумием и глухой тоской.
В этот час на территории школы стояла мёртвая тишина — всё вокруг было пустынным и безлюдным.
Побродив какое-то время по аллеям, Сун Юй в конце концов вышел к школьной стене.
Было решено: сбегу-ка за территорию.
Только он собрался карабкаться наверх, как сверху раздался издевательский смешок.
— Ого, неужто сам отличник? — Цзян Е сидел на кирпичной кладке, глядя на него сверху вниз с нескрываемым презрением. — Правильные мальчики тоже прогуливают? Или ты явился сюда специально, чтобы я тебе морду набил?
Сун Юй проигнорировал его и в пару ловких движений взобрался по нагромождению коробок прямо на стену.
Движения были уверенными и чёткими — сразу видно, далеко не в первый раз.
В глазах Цзян Е промелькнуло удивление, и он одобрительно присвистнул.
Усевшись на стене, Сун Юй посмотрел на прежнего себя со стороны и подумал, что тогдашний он действительно напрашивался на неприятности — уж больно невыносимым был его характер.
Скосив глаза на Цзян Е, он нахмурился:
— Ты куда собрался? Опять прогуливаешь?
В школе Цзян Е водился лишь со своей шайкой таких же дружков-прихлебателей, в то время как остальные ученики обходили его за километр.
Сун Юй же вечно шёл наперекор, раз за разом задирая его.
Цзян Е уже начал подозревать, что сам подал себя слишком мягко перед этим наглецом.
— Какого чёрта тебе... — слово «дело» застряло в горле, когда откуда-то неподалеку раздался зычный раскатистый вопль:
— А ну слезай, мелкий засранец из какого класса! Совсем страх потеряли!
Цзян Е от неожиданности опешил и на секунду замер столбом, забыв двинуться с места.
Лишь Сун Юй дёрнул его за рукав.
Цзян Е: «……»
Чёрт.
Спрыгнув со стены, оба со всех ног бросились наутёк, задыхаясь на бегу.
Лишь оторвшись на целую улицу и убедившись, что лысый физрук не сможет их преследовать, Цзян Е прислонился спиной к стене и перевёл дыхание:
— Не думал, что у тебя это так наловчено.
Было тихое утро, на торговой улице толпилось немного народу.
Сун Юй молча перевёл взгляд с улицы на Цзян Е, но отвечать не стал, лишь сдвинул брови:
— Зачем ты сбежал с уроков?
Опустив глаза, он добавил:
— Немудрено, что ты заваливаешь каждый экзамен.
То ли он говорил сам с собой, то ли упрекал Цзян Е.
— Слышь, ты нарываешься? — Цзян Е искренне не понимал, как этот парень умеет так выводить из себя, пожалев, что вчера сжалился над ним.
Злобно зыркнув на него, он выпалил:
— А сам-то какого чёрта сбежал? Небось в компьютерный клуб зубрить учебники собрался?
http://bllate.org/book/40540/5147226
Готово:
