Куда хочу, туда и пойду… — Лю Цинтан опустил взгляд, тихо пожелав эти слова, и наконец с легкой улыбкой посмотрел на Сяо Юня: — Неинтересно.
Вжух!
Хлыст в руке Сяо Юня резко развернулся, и поднятый им ветер едва не ударил Лю Цитана прямо в лицо.
Не сводя глаз с лица Лю Цинтана, он опустил кончик хлыста на подушку рядом с его щекой.
Лю Цинтан изогнул глаза, приподнялся на локте, собираясь сесть, но вдруг почувствовал что-то неладное.
Он вытянул правую руку из-под одеяла и увидел на запястье железный наручник. Проследив глазами за цепью, он обнаружил, что другой ее конец прикован к ножке кровати.
Лю Цинтан перевел взгляд с наручника на хлыст в руке Сяо Юня, приподнялся и с легкой усмешкой посмотрел на него: — Кто тебя этому научил?
Сяо Юнь не понял: — Чему?
Лю Цинтан покачал запястьем: — Если ты приковываешь меня к постели вот так, посторонние, увидев это, решат, будто я твоя наложница, что день и ночь вынужден принимать милость государя и даже не может встать с постели…
— Чушь собачья! — суставы на пальцах Сяо Юня громко хрустнули, и вид у него был такой, будто он страстно желал избить этого человека до полусмерти.
Лю Цинтан вздохнул: — Ныне весь Великий Юэ целиком и полностью в руках Вашего Величества. Неужели какой-то жалкий Сяо Цзин представляет хоть малейшую угрозу для Вашего Величества? Зачем обязательно притеснять меня, ничтожного человека?
Услышав из его уст словосочетание ничтожный человек, Сяо Юнь презрительно усмехнулся. Лю Цинтан в пятнадцать лет поступил на службу при дворе, в двадцать стал канцлером, а в двадцать два года был удостоен титула тайфуна наследника. Разве мог человек с таким положением хоть в какой-то мере считаться ничтожным?
Сяо Юнь вспомнил тот день, когда он устроил переворот во дворце. Лю Цинтан стоял на вершине городской стены, и ветер трепал его белые одежды, из-за чего он был похож на готовую вспорхнуть бабочку.
С большим луком в руках он нацелил стрелу прямо на Сяо Юня…
Тот выстрел разрушил и порвал в клочья все прошлое доверие и все чувства между ним и Лю Цитаном.
Заметив, что Сяо Юнь погрузился в задумчивость, Лю Цинтан украдкой протянул руку к потайному ящичку у изголовья кровати…
Щелк.
— Что ты делаешь? — Сяо Юнь в один миг схватил Лю Цинтана за руку с такой силой, что запястье чуть не переломилось пополам.
Сяо Юнь разжал его ладонь, и на пол выпало несколько пилюль.
— Когда ты их спрятал? Яд? — Сяо Юнь поднял взгляд на Лю Цинтана.
— Возбуждающее, — Лю Цинтан изогнул глаза, глядя на Сяо Юня. — Когда Ваше Величество еще был всего лишь принцем, я тайком прятал у твоего изголовья множество таких штук, только и ожидая дня, когда смогу забраться в постель Вашего Величества…
— Несешь полную чушь, — Сяо Юнь отвел взгляд. — Погляжу я на тебя, помирать ты явно не собираешься.
— Стража! Бросить тайфуна Лю в Уголовную тюрьму.
Уголовная тюрьма была личной темницей Сяо Юня. Она располагалась в подземном дворце и не подчинялась трем судебным ведомствам императорского двора.
*
Когда Лю Цинтана грубо швырнули внутрь, он кое-как доковылял до мягкой тахты в углу и медленно опустился на нее.
Эта тахта совершенно не вписывалась в окружающую обстановку и выглядела так, будто ее принесли сюда совсем недавно.
Лю Цинтан лег на тахту и вздохнул.
Ох, Сяо Юнь, Сяо Юнь, с такой-то мягкосердечностью как ты вообще планируешь выживать?
Эта личная темница была куда тише и безлюднее Тяньлао. В Тяньлао время от времени то и дело доносились предсмертные вопли заключенных да шаги тюремщиков. Здесь же не раздавалось ни звука, и у Лю Цинтана возникало странное ощущение, будто весь мир бросил его.
Лю Цинтан пошарил в рукаве и вытащил несколько пилюль — тех самых, что он только что умыкнул во Дворце Цинсюань. И спасибо Сяо Юню за то, что тот не стал обыскивать его с головы до ног, позволив воспользоваться лазейкой.
Лю Цинтан небрежно закинул одну горошину в рот и принялся жевать ее, словно леденец.
Видать, полежав у Сяо Юня, пилюля отсырела и приобрела странный привкус.
Учитель говорил, что его срок придет в конце третьего месяца, а сейчас конец второго. Если так посудить, жить ему осталось совсем недолго. Но раз уж выпало протянуть хоть день — пусть так и будет. Когда эти продлевающие жизнь пилюли закончатся, придет его час умирать.
Вот только досадно: уйти из жизни так и не переспав с Сяо Юнем — это, пожалуй, единственное сожаление.
Лю Цинтан перевернулся на другой бок и закрыл глаза, молча прислушиваясь к тупой боли, накатывающей волнами в глубине головы.
Эта тупая боль преследовала его последние пять лет, то и дело давая о себе знать, а теперь, когда приблизился час смерти, она стала навещать его еще чаще, словно тупой нож снова и снова пилил его череп.
В конце концов, то ли Лю Цинтан заснул, то ли потерял сознание от боли, но он вновь погрузился в сон.
— Учитель, эта бешеная собака Сяо Юнь идет на переворот! Что нам делать! — в панике вскричал Сяо Цзин, подбегая и хватая Лю Цинтана за рукав.
Лю Цинтан легко усмехнулся и пригубил чай: — Не спеши. Подождем еще.
— Чего еще ждать! Неужели нужно дождаться, пока эта скотина Сяо Юнь ворвется сюда?! — Сяо Цзин вскочил на ноги и яростно уставился на Лю Цинтана.
Лю Цинтан резко поднял глаза, пронзив Сяо Цзина острой, как лезвие, укоризной, и чеканя каждое слово произнес: — Я сказал: подождем.
Взгляд Лю Цинтана напугал Сяо Цзина, и тот молча сглотнув слюну, снова опустился на место. Глядя на человека, которому доверял больше всех на свете, он в душе ощутил беспричинную тревогу.
Лю Цинтан мысленно усмехнулся: Сяо Юнь был прав — Сяо Цзин и впрямь оказался ничтожеством. Но сильной стороной этого дурака было то, что за его спиной стоял старый император, и Лю Цинтану пришлось приложить немало усилий, чтобы постепенно выкорчевать все эти опоры.
Лю Цинтан опустил взгляд, молча отсчитывая время.
— Действуйте.
Стоило Лю Цинтану закончить фразу, как вокруг словно из ниоткуда рухнули десятки темных силуэтов, мгновенно взяв Сяо Цзина и его свиту в плотное кольцо.
— Учитель, это… — даже в этот момент Сяо Цзин по привычке искал защиты у Лю Цинтана.
Личный телохранитель Сяо Цзина сообразил быстрее прочих. Мгновенно уловив суть происходящего, он со свистом выхватил меч и бросился на Лю Цинтана, желая взять его в заложники.
Лю Цинтан неторопливо потягивал чай.
Сбоку блеснуло лезвие — чей-то удар перехватил атаку личного телохранителя. Лю Цинтан поднялся на ноги, отступил на два шага назад и бросил вынырнувшему из тени скрытому стражу: — Уберите здесь все как следует, чтобы Сяо Юнь не увидел лишнего.
— Слушаюсь.
Лю Цинтан подхватил висевший на стене большой лук и направился к выходу.
Но этот сон продолжения не получил.
— Кхм…
Лю Цинтан ошеломленно открыл глаза, чувствуя, как его тело охватывает невыносимое, жуткое томление.
Голова вроде бы перестала болеть, но почему же внутри все так полыхало?
В сознании Лю Цинтана внезапно мелькнул обрывок воспоминания. Погодите-ка…
Кажется, он действительно засунул в изголовье кровати Сяо Юня целый мешочек возбуждающего средства…
Черт.
Глава 3. Опоенный зельем
— Ваше Величество, это обнаружили в доме Сяо Цзина под одной из полоек. Кажется, имеет отношение к Лю Цитану.
Один из приближенных императорских стражей протянул небольшой ларец.
Услышав имя Лю Цинтана, Сяо Юнь на секунду прервал движение кисти, которой правил государственные доклады: — Сюда.
— Слушаюсь.
Это была изящная маленькая шкатулка из розового дерева. Сяо Юнь нажал на боковой затвор, и крышка откинулась, открывая лежавшую внутри стопку писем.
Стоило ему мельком взглянуть на почерк, лицо Сяо Юня помрачнело.
Это был почерк Лю Цинтана.
Сяо Юнь вытащил стопку писем и принялся просматривать их. По мере того как страницы сменяли друг друга, выражение его лица становилось все темнее и холоднее.
Формат писем был крайне хаотичным: ни приветственных обращений, ни подписей. Слова струились свободно, напоминая бессвязные бормотания вслух.
Сегодняшняя корона на голове Его Высочества невероятно красива. Я не сводил с нее глаз во время утреннего доклада. Впрочем, даже если бы Высочество просто распустил волосы, он все равно был бы прекрасен — красота есть красота, это короне повезло оказаться рядом с Его Высочеством и разделить его великолепие.
Сегодня на улице так холодно. Интересно, сколькими одеялами укрылось Его Высочество? В такую студеную погоду было бы так здорово делить с Его Высочеством одно ложе.
Сегодня снова разболелась голова, перед глазами все плывет. Я даже не расслышал, что именно сказало мне Его Высочество, а когда пришел в себя, Его Высочество уже ушел в гневе. Прошу Вас, не сердитесь больше.
……
Каждая строчка, каждое слово дышали нежностью и глубоким чувством.
Пальцы Сяо Юня, сжимавшие исписанные листы, побелели от напряжения, а бумага под ними смялась в комья.
Ах, Лю Цинтан, Лю Цинтан… Оказывается, вот какими чувствами он пылал к Сяо Цзину. Неудивительно, что был ему так слепо предан… Как же это… прекрасно.
С мрачной улыбкой на губах Сяо Юнь бросил всю пачку писем прямо на языки пламени светильника. Огненные языки жадно заплясали по мятой бумаге, превращая нежные признания Лю Цинтана в серую горстку пепла.
Сяо Юнь холодно усмехнулся.
Пожалуй, стоит спуститься в подземелье и навестить давнего возлюбленного Сяо Цзина.
*
Сознание Лю Цинтана заволокло туманом, каждая секунда казалась невыносимым испытанием. Он уже сам разодрал на себе одежды, и те жалкими лохмотями висели на его бедрах.
Жар… Как же жарко… Невыносимо…
Если он действительно окочурится от какого-то приворотного зелья, это будет величайшим позором. Впору вносить в исторические хроники запись: «Глава секретариката и тайфун наследника Лю Цинтан скончался от возбуждающего зелья».
Лю Цинтан сам же и усмехнулся собственной мысли, но следом тут же мысленно застонал: знал бы прикуп — ни за что не стал бы пихать всякую дрянь в спальню Сяо Юня. И с какого черта он вообще подкинул эту гадость?..
Мысли в голове путались, и собрать их в кучу никак не удавалось, поэтому он переключил всё внимание на Сяо Юня.
Теперь в голове сразу прояснилось: перед внутренним взором замаячили самые разные образы Сяо Юня — то в темных одеждах с собранными в хвост волосами, то в белых одеяниях с короной, то облаченного в парадные императорские шелка…
Вскоре воображение Лю Цинтана стало совсем уж дерзким: он принялся представлять Сяо Юня вовсе без одежды — с распущенными по плечам черными прядями, несколько из которых падали на грудь, а кончики касались упругой белой талии… До чего же прекрасное зрелище.
В полубреду Лю Цинтан затуманенными глазами ему показалось, что он и вправду видит Сяо Юня.
Неужели его внутренние силы и боевое мастерство достигли столь невероятных высот мастерства?
— Лю Цинтан? — Сяо Юнь стоял перед ним, с высоты своего роста глядя на жалко распластавшегося на тахте мужчину.
Один — безупречно одетый в роскошные одежды, другой — в полуразорванной арестантской робе.
Разница меж ними была как между небом и землей.
Лю Цинтан оцепенел под его взглядом, а затем с безумной смелостью протянул руки, ухватился за пояс Сяо Юня и резко дернул вниз, затаскивая сокровище с небес прямо в грязь.
— Ваше Высочество… — неизвестно откуда взявшиеся силы позволили Лю Цинтану рывком опрокинуть Сяо Юня на себя, и он с болезненным обожанием вгляделся в его лицо: — Ваше Высочество, помогите мне…
Сяо Юнь уже хотел оттолкнуть его и встать, но тоже заметил странное состояние Лю Цинтана. Протянув руку, он коснулся лба мужчины: — Что с тобой?
Лю Цинтан перехватил его руку и прижался щекой к горячей ладони, нежно потираясь о нее. Его взгляд, устремленный на Сяо Юня, был опаляюще-хищным: — Ваше Высочество, хотите конфетку?
Сяо Юнь испытал смутную тревогу от такого взгляда и инстинктивно попытался скинуть с себя обнаглевшего пленника. Но Лю Цинтан опередил его: быстрым, ловким движением он насильно затолкнул Сяо Юню в рот целую жменю каких-то пилюль.
Сяо Юнь нахмурился, пытаясь отвернуться и выплюнуть гадость, но Лю Цинтан намертво зажал ему рот ладонью и приказал глухим, властным голосом: — Проглоти.
Сяо Юнь растерялся от такого напора, и пока он мешкал, пилюли успели растаять на языке и горьковатой волной скатиться по горлу.
http://bllate.org/book/40532/5146056
Готово: