Ли Ланьфэн почувствовал головокружение и из глубины души задал закономерный вопрос: — Какие у нас с тобой могут быть счёты?
— Какие счёты? Ты… ты просто раковая опухоль этой игры! — Из-за того, что дурное предчувствие в глубине души становилось всё сильнее и сильнее, Ван Сяоси от нервов даже заикался. — Во время зимних каникул забыл? Мой кореш, только что апнувший максимальный уровень твинк, случайно задел тебя массухой в поле, так ты убил его добрый десяток раз да ещё и поливал грязью на все лады! Когда я пришёл на помощь, ты стал третировать и меня тоже, да к тому же каждый день постил награды за мою голову, так что я вообще не мог нормально играть!
Выслушав пространные обвинения Ван Сяоси, Ли Ланьфэн мгновенно понял, в чём заключалось недоразумение. Подумав о том, что вся эта история произошла из-за Гао Сяна, Ли Ланьфэн до такой степени разъярился, что у него даже запульсировало в висках. В этот миг копившееся в душе Ли Ланьфэна долгое время и не находившее выхода отвращение и презрение к Гао Сяну хлынули наружу, подобно прорванной плотине. В ушах у него зазвенело, этот гул заглушил даже шок и гнев от того, что Ван Сяоси водил его за нос, играя на его чувствах. Он вспомнил, как Гао Сян с наглым видом отпирался, заявляя, что не заходил на его аккаунт и никого не убивал, вспомнил, как Гао Сян с ехидством высмеивал его как избалованного мажора, вспомнил, как Гао Сян с противной ухмылкой на безобразной физиономии пользовался его заурядной щедростью… Всего за десяток секунд Ли Ланьфэна, которого с головой окатила волна тяжелейших негативных эмоций, охватила такая слабость, что он едва удерживал в руках телефон. Придя в себя лишь спустя какое-то время, он кое-как заставил себя успокоиться настолько, чтобы снова móc нормально говорить и печатать. С дрожащим в пальцах телефоном он набрал и отправил несколько строк: — Я этого не делал, это мой сосед по комнате.
С самого начала в душе Ван Сяоси теплилось смутное подозрение, поскольку после разоблачения правды поведение собеседника ну совсем не вязалось с образом токсичного игрока. Это простое сообщение ударило словно бомба, поднявшая со дна и выплеснувшая наружу все те подозрения, которые Ван Сяоси изо всех сил прятал глубоко внутри. Ван Сяоси замер, и его лицо, изначально раскрасневшееся от чувства вины, в один миг сделалось мертвенно-бледным. Он тревожно облизал пересохшие губы и принялся из стороны в сторону мерить шагами спальню. Осознание того, что он, возможно, и впрямь оклеветал невиновного и натворил дел, заставляло его грудь покрываться ледяной коркой. Слегка дрожащими пальцами он отправил ответный вопрос: — Доказательства?
Ли Ланьфэн кривя уголки губ, горько усмехнулся и напечатал: — Ха-ха, доказательства есть, жди.
Страница моментов Ли Ланьфэна отображала записи только за последние три дня. Он открыл её, быстро пролистал вниз, нашёл фотографии снежных пейзажей Хоккайдо, сделанные им во время зимних каникул, нащёлкал несколько скриншотов с датами, а затем зашёл в старый чат их общежития. В старом групповом чате состояло четыре человека, но после того как Ли Ланьфэн решил окончательно порвать с Гао Сяном, он затащил Дин Юя и Чжоу Чжэна, которые и так терпеть не могли Гао Сяна, в новый чат на троих. Так было удобнее общаться по делам общежития, не опасаясь, что Гао Сян начнёт язвить в беседе и портить всем настроение.
Ли Ланьфэн стал листать историю переписки в старом чате.
Ли Ланьфэн: Аккаунт: *****, пароль: *****, играйте кто хотите, только не забывайте расчищать мне дейлики, когда будет время.
Чжоу Чжэн: Понял, спасибо, брат Фэн.
Дин Юй: Спасибо, ха-ха, наконец-то смогу опробовать оружие оранжевого ранга.
Гао Сян: Ох ты ж ёлки, весь в оранжевом шмоте, ну богатеи дают, круто.
Ли Ланьфэн: ……[пот]
Гао Сян: Ха-ха-ха, я пошутил, спасибо.
Преодолевая тошноту, Ли Ланьфэн сделал скриншоты этих двух страниц с датами и вместе со снимками заснеженного Хоккайдо отправил Ван Сяоси. Его лицо, то бледневшее, то красневшее секунду назад, теперь совершенно онемело и превратилось в маску безразличия. Механически перебирая пальцами, он пояснил в сообщении: — Перед концом зимних каникул я путешествовал за границей, заходить в игру было неудобно, и трое моих соседей по комнате помогали мне делать дейлики. Издевался над вами этот Гао Сян. За спиной у меня он был очень на меня зол, но я до недавнего времени об этом не знал. Получив аккаунт обратно, я только потом выяснил, что он специально ходил под моим ником и всех настраивал против меня. Сначала я пытался объясняться, но оправдаться было невозможно, поэтому я просто добавил в чёрный список всех, кто ругал меня в тот период. Я и подумать не мог, что кто-то станет мстить мне подобным образом. Если ты всё ещё не веришь, я могу поискать информацию о моих авиабилетах и бронировании отелей в Японии за те дни каникул. Вряд ли я стал бы тратить драгоценное время отпуска на то, чтобы тащиться хрен знает куда ради игры?
Отправив это сообщение, Ли Ланьфэн с призрачной надеждой один на миллион спросил: — Ты и правда парень?
На это сообщение Ван Сяоси ничего не ответил, и тогда Ли Ланьфэн с мученическим выражением лица добавил ещё одну реплику: — Похоже, что да. Ха-ха, я сойду с ума, правда сойду с ума.
Ли Ланьфэн добавил ещё одно сообщение: — Пожалуй, теперь мне стоит сменить имя на Ли Ланьфэн.
Ли Ланьфэн: Ты притворялся просто мастерски, снимаю шляпу.
Ли Ланьфэн: Водил меня вокруг пальца как хотел, теперь ты выпустил пар?
Ли Ланьфэн: Почему ты молчишь?
— Пылкий и бесхитростный парень Ли Ланьфэн, которого раньше никогда ничто не волновало, в этот момент превратился в настоящую плакальщицу. Одно за другим сообщения сыпались в WeChat Ван Сяоси, а он всё продолжал бессвязно бомбардировать собеседника текстом, отчаянно пытаясь выплеснуть словами внутреннюю боль.
На этот раз тем, кто уже не мог стоять на ногах, оказался Ван Сяоси.
Доказательства уже не имели никакого значения. Тот факт, что человек, находясь в столь опустошённом и разъяренном состоянии, всё ещё способен приводить доказательства и рассуждать здраво, да к тому же без единого матерного слова, служил достаточным подтверждением: он — не та изрыгающая грязь игровая зараза.
Ван Сяоси почувствовал, как земля уходит из-под ног. Словно неприкаянный дух, он доплыл до стула и рухнул на него. Некоторое время он бессмысленно смотрел перед собой, а затем резко отбросил телефон, обеими руками вцепился в парик и уткнулся лицом в стол, исступленно взревев: — Что я наделал-то а-а-а-а-а! Я что, полный дебил а-а-а-а-а!Закончив кратковременный приступ ярости, Ван Сяоси снова схватил брошенный в сторону телефон и с безумной скоростью принимался без конца вводить и ударять текст в строке ввода, стирая его. В этот миг Ван Сяоси понял, до чего же бессильны и бледны слова, ведь даже если он извинится десять тысяч раз, это всё равно не сможет вернуть события в состояние до их совершения, но даже при этом извинения оставались необходимы. Ван Сяоси то стирал, то переписывал текст в поле ввода, но в конце концов лишь скрепя сердце выдавил из себя ничем не примечательные извинения: Брат, прости, во всем моя вина, я причинил тебе боль, не смею просить о прощении, лишь хочу спросить, что я могу сделать, чтобы хоть немного загладить твои убытки? Правда, правда прости.
То, как он назвал его братом здесь, и то, как называл братишкой до этого — совершенно две разные вещи. Называть братишкой было заигрыванием, а вот называть братом при извинениях, в культуре северного города, где находился Ван Сяоси, несет в себе смысл самоуничижения и выражения крайнего смирения.
Ли Ланьфэн ответил мгновенно: Хе-хе, прости? Ты думаешь, извинения помогут?
У Ван Сяоси холодный пот градом катился: Я знаю, что говорить это абсолютно бесполезно, но я действительно чувствую себя виноватым, мне по-настоящему жаль.
В этот момент Чжан Е и Ли Ичэнь вернулись снаружи, и, увидев, что Ван Сяоси сидит на стуле с бледным лицом и так испуган, что готов заплакать, они переглянулись. Чжан Е поддвинулся поближе и осторожно спросил: Что с тобой?
Тон его был таким нежным, словно он обращался к какой-то девчонке!
В конце концов, Ван Сяоси еще не смыл макияж и не снял парик, так что с визуальной точки зрения он действительно выглядел как девушка.
Ван Сяоси поднял голову, перевел телефон в режим камеры, сунул его в руки Чжан Е и произнес: Сделай мне фото.
И вот полминуты спустя Ли Ланьфэн, который с жгучей злобой размышлял о том, как именно наказать Ван Сяоси, получил фотографию. На ней Ван Сяоси стоял на коленях посреди общежития, уперевшись обеими руками в пол и опустив голову — это была та самая поза извинения на коленях, которую часто можно увидеть в манге.
Ли Ланьфэн: ……
Ван Сяоси: Брат, я стою перед тобой на коленях и извиняюсь.
Ли Ланьфэн заскрежетал зубами так, что зазвучал хруст, и с гневом дважды кликнул, чтобы увеличить снимок. Ван Сяоси на фотографии еще не успел переодеться в мужскую одежду и по-прежнему был в том самом платье, в котором они виделись раньше, только снял верхнюю одежду. Его торс низко прижался к земле, а поскольку тот, кто фотографировал, стоял и снимал сверху, с фотографии были отчетливо видны те округлые, упругие и выдающиеся ягодицы Ван Сяоси, которые для мужчины были, пожалуй, чуточку слишком соблазнительными. Его талия, тонкая настолько, будто ее можно обхватить одной рукой, образовывала прогиб с манящим изгибом, а лопатки, смутно проступающие сквозь шнуровку на спине платья, казались хрупкими и прекрасными. Ли Ланьфэн таращился на снимок во все глаза, глядя на него так пристально, что у него покраснели глаза, но он все равно никак не мог убедить себя, что перед ним мужское тело.
Ли Ланьфэн в ярости задал вопрос: Твоя задница тоже из силикона?!
Ван Сяоси опешил, не ожидая, что Ли Ланьфэн задаст столь странный вопрос, но сейчас он не смел возражать ни на одно слово Ли Ланьфэна, а потому поспешно и честно ответил: Задница нет, только грудь.
Ли Ланьфэн на мгновение умолк, и в его сердце почему-то промелькнула даже мысль: мол, фальшивая только грудь, и на том спасибо. Он выгнал эту странную мысль из головы, сделал несколько глубоких вдохов подряд, с трудом унял бушевавшие эмоции и произнес: Ты уже вернулся в общежитие?
Отправив это сообщение, Ли Ланьфэн сломя голову бросился прочь из Бояского корпуса.Ван Сяоси торопливо ответил, его подобострастие так и сочилось из каждого слова: Я уже в общежитии, брат, если у тебя есть какие-то указания, только скажи! Всё, что мне по силам, всё, чтобы ты выпустил пар, — прикажи хоть на голове стоять, сделаю что угодно!
Ли Ланьфэн скривился так, будто на него пахнуло холодом: Назови номер своего корпуса и комнаты, я сам к тебе приду.
Ван Сяоси трусливо заупрямился и продолжил печатать, не вставая с колен: Давай лучше без этого, брат.
Ли Ланьфэн взбесился до предела: Ты же только что сказал, что сделаешь всё, что я прикажу!!!
И в довершение всего этот ублюдок даже номер своей двери мне не даёт!
Первый красавец академии от злости так и подпрыгивал у входа в корпус!
Ван Сяоси горько взмолился, продолжая строчить сообщения на коленях: Брат, может, лучше ты назовешь место, я сам приду к тебе? Захочешь побить меня, чтобы выпустить пар — пожалуйста, если я хоть раз увернусь, то я не человек, но в общагу — чур не приходить.
Ли Ланьфэн: Хе-хе, испугался?
Ван Сяоси закивал головой, как клюющий зерно цыплёнок: Испугался, до смерти испугался.
Ли Ланьфэн: Поздно.
Ван Сяоси: ……
Ван Сяоси отчаянно покрылся холодным потом и принялся услужливо составлять для Ли Ланьфэна план успокоительной прогулки на целый день: Ну тогда давай так: брат, выбирай место, я сначала угощу тебя обедом, а уже после него ты отведешь меня в безлюдный переулок и отметелишь.
Теперь настала очередь Ли Ланьфэна онеметь: ……
Испуганный гид-самоучка робко добавил: На сытый желудок ведь и бить сподручнее…
Ли Ланьфэн: Я не любитель распускать руки, да и бесплатный обед мне без надобности. Так в какой ты всё-таки комнате живешь?
Ли Ланьфэн к этому моменту уже дошел до того места, где раньше встретился с Ван Сяоси. Это была дорога, ведущая к столовой, по одну сторону которой рядами выстроились корпуса общежитий. Ли Ланьфэн предполагал, что комната Ван Сяоси должна находиться где-то неподалеку отсюда, и, не питая особых надежд, задрал голову и огляделся по сторонам. Он уже подумывал о том, чтобы просто вытащить парня наружу и разобраться с ним с глазу на глаз, как вдруг какая-то птичка, словно крошечная ракета, с глухим стуком врезалась в стеклянную дверь балкона в одном из помещений корпуса А11.
Ли Ланьфэн: ……
Птичка отскочила наружу, но сдаваться не собиралась: она снова затрепетала крыльями и принялась яростно долбить клювом по стеклу.
Вскоре чья-то рука отворила стеклянную дверь, впуская птицу внутрь.
Ли Ланьфэн уставился в упор на тот самый балкон, куда залетела птица, а его зрачки сделались черными, как две круглые капли туши.
Ли Ланьфэн поднимался по лестнице и на ходу бросил: Корпус А11, четыреста пятая, верно?
Ван Сяоси, до этого не поднимавшийся с колен, прочитал это сообщение и так ослабел в ногах, что едва не растянулся прямо на полу. Он посмотрел на только что влетевшую в комнату птицу взглядом, в котором смешались любовь и ненависть, и проговорил дрожащим голосом, готовый расплакаться: Я же просил тебя навещать батюшку, когда будет свободная минута, но я же не имел в виду возвращаться так быстро…
Чжан Е и Ли Ичэнь, наблюдая за всей этой чередой выкрутасов Ван Сяоси, уже успели догадаться обо всем на свете. Увидев его состояние, они тут же встревожились: Этот парень из нашего училища? Пришел за тобой?
Ван Сяоси скривился пуще прежнего, но ответить не успел — его телефон снова вибрировал в руке.
Ли Ланьфэн: Открывай.
Ван Сяоси: ……
Не прошло и секунды после того, как он уставился на экран, как Ли Ланьфэн сам толкнул незапертую дверь и, мрачный и грозный, словно злой дух, вырос на пороге комнаты 405. Его взгляд, острый как два ледяных стилета, намертво пригвоздил Ван Сяоси к месту.
http://bllate.org/book/40528/5145481
Готово:
