— Она спросила мягко, но настойчиво — с таким тоном, будто ответ был ей жизненно необходим.
Шэнь Янь лишь раздражённо нахмурился, будто не расслышал её слов:
— Какое «правильно» или «неправильно»? Я не понимаю, о чём ты.
Но Вэй Жань не собиралась давать ему уйти от разговора:
— Ты не ответил ни на один из первых заданий, только на последнее… А ведь я прямо перед экзаменом просила тебя постараться.
Даже она, самая непонятливая из всех, уже почувствовала: не слишком ли это похоже на совпадение?
Шэнь Янь незаметно отвёл взгляд и по-прежнему молчал.
Горло у него снова пересохло, и он не мог даже спокойно притвориться, будто ничего не было.
Обычно он поступал так, как вздумается, не особо заботясь о последствиях, но сейчас впервые почувствовал лёгкое раскаяние. Из-за внезапного порыва он нажил себе кучу хлопот и угодил в неловкое положение, из которого не было выхода.
И всё же, когда Вэй Жань прямо назвала его намерения, в нём невольно проснулось смутное ожидание — такое, что он сам до конца не осознавал.
Раз она поняла, что он делал, то что теперь?
Его прежнее решение начало трещать по швам. В конце концов, сама же пришла…
Когда он наконец взял себя в руки и поднял глаза на Вэй Жань, то увидел, что выражение её лица совсем не такое, как он ожидал.
В нём не было ни застенчивости, ни робкого томления — только смущение, паника и тут же — торопливые оправдания.
— Ты неправильно понял! Я тогда просто так сказала, совсем не хотела тебя обидеть, честно-честно!
Шэнь Янь: ?
Заметив его недоверчивый взгляд, Вэй Жань испугалась, что он ей не верит, и усилила попытки объясниться:
— Я тогда просто не подумала, что говорю! Совсем не хотела насмехаться над тобой, мол, ты двоечник! Конечно, конечно, ты уже доказал, что вовсе не двоечник…
Шэнь Янь: «…»
Постепенно до него начало доходить, как именно она истолковала происходящее. Похоже, она решила, что он из-за обиды на её слова захотел доказать обратное — просто чтобы утереть ей нос.
Шэнь Янь окончательно сдался:
— В твоих глазах я такой поверхностный?
— Нет-нет-нет, ты совсем не поверхностный, — Вэй Жань не моргнув глазом, — это я поверхностная.
Шэнь Янь: «…………»
Ладно.
Его настроение резко упало, лицо потемнело, и он с горькой иронией бросил:
— По-моему, ты не поверхностная, а просто глупая. Я же сразу сказал — списал.
Вэй Жань растерянно смотрела на него:
— Но ведь не списал же.
Шэнь Янь усмехнулся:
— Откуда ты знаешь?
К его удивлению, Вэй Жань кивнула:
— Только что в кабинете твой лист лежал на столе у господина Чжао. Я всё видела.
Теперь уже Шэнь Янь не понял: ну и что с того? Разве она могла определить, списывал он или нет?
— Можно определить, — Вэй Жань прямо ответила на его невысказанный вопрос. — Ты ведь даже не заметил? В последней большой задаче ты написал три решения.
— Ну и что?
— Третье решение можно получить только с помощью дифференциальных уравнений в частных производных.
— Ну и что?
Вэй Жань терпеливо объяснила:
— Дифференциальные уравнения в частных производных — это тема высшей математики. Мы её не проходили, и она вообще не входит в программу ЕГЭ. За решение, выходящее за рамки программы, баллы не ставят. Поэтому за эту задачу достаточно было написать первые два решения, чтобы получить полный балл.
Шэнь Янь на мгновение замер, а потом, поняв, усмехнулся:
— Я же сказал, что списал у тебя. Откуда мне знать, что там в программе, а что нет.
Однако Вэй Жань посмотрела на него с таким выражением, будто видела маленького медвежонка, только что укравшего и съевшего целый кусок торта, но упорно отрицающего это, несмотря на крем, торчащий у него изо рта.
Шэнь Янь разозлился от её взгляда:
— Что?
Вэй Жань втянула голову в плечи и с досадой ответила:
— Я имела в виду, что я не писала третье решение.
?
На этот раз Шэнь Янь молчал ещё дольше, а потом сдался окончательно:
— …Почему?
Перед ним стояла девушка с длинными ресницами, которые трепетали, будто говоря: «Разве это не очевидно?»
— Я же сказала: третье решение всё равно не засчитают. Зачем тратить пятнадцать минут на экзамене, чтобы решить то, за что не поставят баллов? Лучше потратить это время на проверку предыдущих заданий и максимально снизить риск глупых ошибок из-за невнимательности. — Она подвела итог: — Стратегия экзамена.
Шэнь Янь промолчал. В её словах, похоже, действительно была логика… Впрочем, он никогда не задумывался над подобными «стратегиями», они ему попросту не требовались.
И вот теперь он угодил впросак.
Но тут же он вспомнил ещё одну странность:
— Если ты не решала, откуда знаешь, правильно ли я написал?
— Я решила потом, — Вэй Жань ответила так, будто это было само собой разумеющимся. — После экзамена.
Шэнь Янь: «…»
Вот уж действительно любит учиться.
Теперь любые оправдания выглядели бы ещё фальшивее, поэтому он предпочёл молчать. Пусть думает, что хочет.
Во время этой вынужденной тишины Вэй Жань подняла на него большие, светлые глаза, в которых искренне мерцало любопытство:
— Как тебе вообще это удалось?
Шэнь Янь бесстрастно ответил:
— …Угадал.
Вэй Жань: «…»
Шэнь Янь предупреждающе на неё взглянул:
— Лучше не лезь не в своё дело. Особенно в моё.
Вэй Жань посмотрела на него:
— Я…
Шэнь Янь небрежно махнул рукой, будто отгоняя её невысказанное:
— Иди скорее обратно, будь хорошей ученицей.
Вэй Жань замерла на месте:
— Но я сейчас не могу вернуться.
— Это ещё почему?
Вэй Жань опустила голову, выглядела и обиженной, и виноватой:
— Я уже прогуляла урок.
Шэнь Янь хотел что-то сказать, но проглотил слова.
— Не подумал об этом… Такая примерная ученица, наверное, и правда не осмелится войти в класс посреди урока?
Затем до него дошло. Он внимательно взглянул на Вэй Жань своими тёмными глазами. Такая безупречная, послушная девочка, которая никогда не нарушала правил, прогуляла урок… ради него?
Или, иначе говоря… специально прогуляла ради него?
Он ведь ничего от неё не требовал, но, осознав это, почувствовал, будто задолжал ей, и уже не мог быть таким резким.
В итоге он лишь тяжело вздохнул:
— Делай, что хочешь.
Вэй Жань ещё раз бросила на него взгляд, а потом осторожно выглянула в окно:
— Здесь прекрасный вид. Неудивительно, что тебе так нравится здесь сидеть.
Шэнь Янь лишь фыркнул. Раньше он часто приходил сюда не ради пейзажа, а потому что в этом уголке было мало людей и хорошо проветривалось — удобно было курить.
Хотя по определённым причинам он уже давно бросил эту вредную привычку.
Подумав об этом, он косо взглянул на Вэй Жань. Вот уж точно, сплошные хлопоты.
И всё же молча сдвинулся, уступая ей лучшую половину окна.
*
*
*
Вскоре Шэнь Янь понял, что ситуация становится ещё сложнее.
Хотя Вэй Жань сидела рядом тихо, как маленькое растение, любуясь пейзажем за окном, он всё больше нервничал.
Он заставил себя тоже смотреть в окно, уставившись на причудливые облака, будто они были невероятно интересны. Но краем глаза всё равно ловил образ этой девушки с озабоченным лицом.
Она молча кусала губу, будто хотела что-то сказать, но не решалась, и в её глазах читалась обида и разочарование. В её безмолвном взгляде даже сквозило лёгкое осуждение.
Будто кто-то испачкал её любимого плюшевого мишку.
Шэнь Янь не понимал, откуда у него взялась такая странная мысль.
Прошло уже больше двадцати минут, но ему казалось, будто прошёл целый век. Несколько раз он хотел встать и уйти, оставив её любоваться видом в одиночестве, но, подумав, что оставлять её одну небезопасно, передумал.
А она тем временем кусала губу ещё сильнее, и её густые ресницы отбрасывали на щёки грустные тени, от которых хотелось немедленно, любой ценой развеять её печаль.
Шэнь Янь глубоко вдохнул. Похоже, он действительно сошёл с ума.
Наконец он не выдержал:
— Говори уже, чего ты хочешь?
— Ты хочешь сказать… ты не списывал?
— Нет, — коротко ответил Шэнь Янь.
Минуту назад они снова оказались в кабинете воспитательной работы. К удивлению Вэй Жань, директор Янь до сих пор не ушёл и, увидев их, не выглядел особенно удивлённым — будто заранее знал, что они вернутся.
Господин Чжао, напротив, выглядел недовольным.
Он нахмурился, разглядывая Шэнь Яня:
— У тебя есть доказательства, что ты не списывал?
Шэнь Янь помолчал. Вэй Жань уже хотела что-то сказать, но при его взгляде умолкла.
Ведь перед этим, пока они смотрели на облака почти целый урок, Шэнь Янь наконец согласился вернуться и всё объяснить — но с условием, что она не будет вмешиваться.
Поэтому Вэй Жань пришлось согласиться молчать и просто стоять рядом.
Шэнь Янь не ответил на вопрос господина Чжао, а спокойно перевёл разговор:
— А у вас есть конкретные доказательства того, что я списывал?
Это был риторический вопрос. К счастью, на сей раз он не употребил прежнего саркастического тона, а спросил вполне вежливо.
Но господин Чжао всё равно почувствовал себя оскорблённым и стал ещё злее.
Ведь видеозаписи не было, на месте преступления его не поймали — никаких конкретных доказательств у него не имелось. Он бросил взгляд на Вэй Жань, но тут же отмёл эту мысль: ведь она сама сказала, что не видела, как Шэнь Янь списывал.
Единственное, что хоть как-то можно было назвать доказательством, — это…
— Разве ты сам не признался?
Шэнь Янь остался спокоен:
— Тогда мне было не по себе, я просто так сказал.
Господин Чжао: «…»
Как быстро меняются показания! Он почувствовал, будто его интеллект оскорбили, и злость в нём ещё больше разгорелась. Неужели теперь достаточно сослаться на плохое настроение, чтобы всё простить? Это было слишком просто.
Он холодно процедил:
— Ах, тебе плохо? Значит, весь мир должен перед тобой извиняться?
Шэнь Янь взглянул на него и спокойно, почти убедительно произнёс:
— Господин заведующий, кому угодно будет не по себе, если его безосновательно заподозрят.
Господин Чжао онемел.
Он много лет занимался воспитательной работой и знал, что подростки в этом возрасте особенно чувствительны и требуют бережного отношения к их самоуважению. Но из-за прежнего вызывающего поведения Шэнь Яня он забыл, что перед ним всего лишь ребёнок лет пятнадцати-шестнадцати, и не проявил к нему должного такта.
К тому же он никак не ожидал, что Шэнь Янь, всегда такой упрямый и дерзкий, вдруг заговорит с лёгкой обидой и даже с намёком на уязвимость.
Сейчас он сам выглядел так, будто его оклеветали и несправедливо обвинили.
Пока господин Чжао стоял в растерянности, директор Янь спросил:
— Сяо Чжао, почему вы вообще заподозрили его?
Господин Чжао очнулся. Конечно, подозрения не возникли на пустом месте:
— Кто-то подал жалобу.
— Кто именно?
— Анонимное письмо. Нашли сегодня в обед в моём почтовом ящике.
— Сегодня в обед? — Директор Янь приподнял бровь. — Разве результаты экзамена уже вышли?
— …Да, — неуверенно ответил господин Чжао. И, получив напоминание, тоже почувствовал странность: ведь официальные результаты ещё не объявляли, а жалоба пришла слишком быстро.
Если бы кто-то видел списывание прямо на экзамене, почему не пожаловались раньше? Он припомнил содержание письма: в нём лишь говорилось, что результат Шэнь Яня по математике «выглядит подозрительно». Сравнив с его прежними оценками (которые действительно были крайне низкими), господин Чжао и вызвал его на разговор. Но с самого начала Шэнь Янь вёл себя крайне несговорчиво, поэтому заведующий и сделал поспешные выводы.
Вэй Жань молча слушала их разговор и почувствовала тревогу: оказывается, за этим стояло нечто большее.
Она отлично знала, что Шэнь Янь вообще не отвечал на вопросы с выбором, и хотя правильно решил последние большие задачи, за отсутствие промежуточных выкладок баллы не ставят. Поэтому его итоговый результат был всё ещё низким — просто немного лучше, чем его прежние чистые листы.
Так кто же мог так пристально следить за ним и подавать анонимную жалобу? Кто бы это ни был, точно не из-за учебной конкуренции.
http://bllate.org/book/4051/424234
Готово:
