Даже просто смотреть на это — и то заставляло Шашабоге сильно хмуриться.
Шашабоге обнаружил, что, как бы он ни менял угол обзора, ему, казалось, никак не удавалось выйти за пределы поля зрения Хань Сина.
Похоже, видимая область была фиксированной.
— Бедный малыш… — тихо вздохнул Шашабоге.
— Ты так и не сказал мне, как с ним взаимодействовать, Старое Дерево, — он слегка приподнял взгляд.
— В правом нижнем углу есть поле ввода, — медленно произвело Божественное Древо. — Вы можете ввести то, что хотите ему сказать.
Следуя его указаниям, Шашабоге нажал на это маленькое диалоговое окно.
— В игре вы можете делать всё что угодно, — сказало Божественное Древо. — В игре вас не будут связывать никакие правила.
Шашабоге протянул палец:
— Пожалуйста, помоги мне перевести то, что я хочу ему сказать.
Говоря это, он тем самым пальцем, то и дело слегка неуклюже, застучал по экрану.
Сначала надо представиться. — подумал он.
В этот момент человечек на экране, кажется, шевельнулся.
Но Шашабоге, занятый набором текста, этого не заметил.
*
Хань Син сидел на ветхом стуле в своей комнате, сжав кулаки, и чувствовал, как его тело слегка остывает.
Почему он вернулся… Он же очевидно погиб в той войне…
Вместе с этой сворой ублюдков…
Его тело постепенно задрожало, он опустил голову и сильно прикусил губу, так что на ней выступила кровь.
Что произошло в то мгновение?
Он испуганно поднял голову, протянул руку и потрогал собственные щеки, а его руки слегка дрожали.
Эта знакомая комната… Он действительно вернулся.
Он встал.
Значит… у всего этого еще есть шанс, он может заново выбрать свою жизнь!
Нет… он не может.
Если только…
Его разум, только что переживший смерть, еще не до конца прояснился, и ему казалось, будто чей-то голос зовет его.
Он повернул голову и увидел в углу кинжал, который раньше использовал для самообороны.
С бесстрастным выражением лица он подошел, протянул руку, взял кинжал, замер и уже собирался полоснуть себя по лицу.
Если только он не уничтожит это лицо, способное принести лишь бедствия.
Однако в этот самый момент прямо перед глазами Хань Сина в воздухе внезапно появились две строчки.
[Привет, меня зовут Шашабоге, я — Бог Драконов.]
[Отныне я буду защищать тебя.]
Раздался звук — дзынь.
Кинжал упал на пол.
Шашабоге держал палец на весу, опустив взгляд, и молча смотрел на неподвижного малыша на кристаллической панели.
Он нахмурился, перевернул палец и постучал костяшкой по экрану:
— Почему он не двигается? Завис?
— Похоже, он чем-то напуган, — неторопливо произнесло Старое Древо.
— Напуган? Почему? — спросил Шашабоге. — Я что, напугал его чем-то?
— Кто угодно испугается, если перед его глазами внезапно появится надпись, — ответил Божественное Древо. — Но зачем вы это сказали?
— Что сказал? — Шашабоге обернулся к нему. — Что я собираюсь защитить его?
Божественное Древо качнуло ветвями в знак подтверждения.
— Но я же Бог-Покровитель, Старое Древо, — улыбнулся Шашабоге. — Считай это моим инстинктивным порывом по отношению к слабому.
— Вам не следует так легко раскрывать свою истинную сущность, Ваше Величество, — сказало Божественное Древо. — Мы ведь Божества.
— И что с того? — Шашабоге не придавал этому значения. — Разве ты не говорил, что он виртуальный?
Божественное Древо промолчало.
Шашабоге снова перевел взгляд на экран и обнаружил, что человечек все так же застыл на месте.
…Похоже, он и впрямь был сильно испуган.
Он поманил пальцем, намереваясь утешить этого человечка.
Он открыл диалоговое окно и под руководством Божественного Древа ввел строчку текста.
[Не бойся,] — напечатал он. — [Я не причиню зла.]
Хань Син, казалось, пришел в себя. Он устремил взгляд в воздух, затем наклонился, поднял с земли кинжал и положил его на стол.
Он запрокинул голову:
— Это вы меня спасли?
Его голос был мягким, с легким мальчишеским бархатком, и совсем не похожим на те грубые голоса зверолюдей, к которым Шашабоге так привык.
Он смотрел на Хань Сина: малыш запрокинул голову, тонкие и мягкие каштановые волосы небрежно свисали локонами, а большие глаза хлопали и сверкали, прямо в самое сердце поразив Шашабоге.
Какая… какая прелесть, неужели в этом мире существуют такие очаровательные малыши?
Он был драконом и от рождения питал особую страсть ко всему прекрасному, в то время как эстетика зверолюдей сводилась к грубой силе и бугрящимся мышцам, не имея ничего общего со вкусами Шашабоге.
Но этот человечек был совсем другим — казалось, он был создан ровно по вкусу Шашабоге, и каждое его движение так потрясало драконье сердце.
Он опустил голову, размышляя над вопросом малыша.
Спас… какое еще спасение?
Он был настолько очарован красотой малыша, что совершенно упустил из виду то, что тот делал секунду назад.
Но ему все равно хотелось присвоить себе заслуги перед этим крохой.
Он поджал губы, чувствуя легкий жар на лице, и бессовестно — при помощи Старого Древа — вывел всего один иероглиф:
— Да.
Хань Син смотрел на появившуюся в воздухе строчку, и в его душе бушевали бурные волны.
Это существо, называющее себя божеством, спасло его? Позволило выжить в том взрыве?
Только что оно даже сказало, что будет защищать его.
Но… почему?
Хань Син сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
Он знал, что с неба не сыплются пирожки и в этом мире нет бесплатных обедов — за всё это непременно придется заплатить цену.
Подбирая слова, он робко задал вопрос:
— Зачем вы это делаете?
Зачем ему помогать?
Шашабоге же, благодаря переводу Божественного Древа, отчетливо услышал вопрос Хань Сина.
http://bllate.org/book/40496/5141499
Готово: