Выходной промелькнул, точно мгновенный сон: не успел Линь Янь и глазом моргнуть, как к трем четвертям часа Мао его снова занесло в унылые стены Отдела государственных жертвоприношений при Министерстве ритуалов.
В воздухе витал привычный густой запах туши, перемешанный со странным душком черственной сладости — кто-то из коллег бросил недоеденное лакомство прямиком в канцелярии.
Едва Линь Янь умостил свое изможденное ночным бдением тело за завалами из казенных бумаг и не успел сделать даже глотка горячей воды, как над его столом нависла тень — бесшумная и оттого подозрительная.
Подняв взгляд, он столкнулся с угодливой физиономией Чжэн Цзина. Лицо того расплылось в улыбке, похожей на увядшую хризантему; в каждой морщиночке читалось виноватое: «Задолжал — помоги!». К груди Главный секретарь Чжэн судорожно прижимал пачку бумаг, словно держал то ли горящий уголь, то ли свежеоткопанное предковское сокровище.
— Господин Линь, доброго утречка, — заискивающе шепнул Чжэн Цзин, продев в голос еле заметную дрожь. — Как... хорошо отдохнули?
Линь Янь даже глаз не поднял — лишь глухо промычал в ответ.
Он слишком хорошо знал Чжэн Цзина: эта собачья преданность на пустом месте не предвещала ничего доброго. Либо подстава, либо попытка свалить чужую работу. Недаром в народе говорят: коль зачастил с поклонами без причины — жди беды или обмана.
И точно: воровато оглядевшись и убедившись, что до них никому нет дела, Чжэн Цзин бережно сгрузил бумаги на самый верх стопки со сметами, ожидавшей визы Линь Яня. Двигался он аккуратно, будто укладывал младенца в колыбель.
— Господин Линь, тут такое дело... пустяк совсем, — Чжэн Цзин потер ладони, с трудом удерживая маску подобострастия. — Пара списков монахов и даосов да несколько высочайших свидетельств монашества. Бумаги... кхм, почти в полном порядке, осталась малая формальность — приложить печаточку нашего Отдела государственных жертвоприношений.
Линь Янь смерил взглядом стопку.
Списки? Высочайшие свидетельства монашества? С таким воровским видом Чжэн Цзину только на лбу начертать: «Я замыслил недоброе».
Он взялся за верхний листок и бегло пробежал по нему глазами.
Ого. Имя-то какое — «Хуэйгэнь», «Корень мудрости»? У кого это хватило наглости так назваться? По нему же с первого взгляда видно, что никакой мудростью там и не пахнет!
Место рождения указано как попало, духовное наставничество и вовсе ни в каких реестрах не числится, а уж оттиск так называемой «уездной печати» размазан настолько, будто ребенок ночью случайно сходил под себя на карту префектуры.
Линь Янь постучал ногтем по мутному оттиску. Не произнеся ни слова, он медленно поднял глаза, устремив на коллегу взгляд, выражавший единственную мысль: «Ты меня за дурака держишь?».
У Чжэн Цзина мороз пробежал по коже. Улыбка застыла, а голос опустился до едва слышного шепота:
— Господин Линь... Может, сделаем исключение? Дело-то секундное — шлепнул печать, и готово! Честное слово, никаких хлопот!
Помявшись, он словно вспомнил о некоем могущественном покровителе и слегка выпрямился:
— К тому же, это просьба из Министерства наказаний... Самого Главного секретаря Вана! Знаете ведь Вана? У него же тесть — о-го-го...
— Кого-кого из Министерства наказаний? — ровный, чистый голос Линь Яня прозвучал без единой эмоции, но упал точно глыба льда на ноги Чжэн Цзину, моментально оборвав его соловьиные трели.
Чжэн Цзин поперхнулся:
— Э-э... ну... Главного секретаря Вана...
Линь Янь отложил высочайшее свидетельство монашества и откинулся на скрипучую спинку старого кресла. Взор его оставался абсолютно равнодушным.
— С каких это пор служащий Министерства наказаний наводит мосты в вопросах выдачи высочайших свидетельств монашества Отделом государственных жертвоприношений? Что, сам решил уйти в монастырь? Или кто-то из его родни жаждет побрить голову, раз он лично берется за суету?
Взяв бумагу обратно, он щелкнул по размазанной печати:
— Бумаги «почти в порядке»? Главный секретарь Чжэн, а твоя планка «почти», случаем, не провалилась прямиком в преисподнюю? Оттиск настолько стерт, что Императору с Его проницательным взором придется играть в угадайку?
Тоже мне, Главный секретарь Ван из Министерства наказаний! Те, кто отвечает за отрубание голов, уже суют нос к нам, кто отвечает за поклоны? Длинноваты же у некоторых руки. И плевать, кто у него тесть — неужто тесть важнее Государства? Его Величество терпеть не может плодящихся монахов, а они смеют крутить свои делишки! Или у господина Вана голова на плечах лишняя и просится на плаху? А ты, Чжэн Цзин, решил подсунуть мне эту липу? Совсем умом тронулся или двери в канцелярии мозги отшибли? Сам хочешь на свалку — меня за собой не тяни!
Лицо Чжэн Цзина вмиг налилось багровым соком. От этой безжалостной, но безукоризненно вежливой тирады он чуть не задохнулся от злобы.
По лбу его градом катился пот, он затараторил:
— Господин Линь! Ну зачем же так крайностями резать! Господин Ван просто... просто попросил по-товарищески! Если откажем — человека ни за что обидим. Он ведь в судейском ведомстве, мало ли что завтра случится? Обратимся по мелкой нужде, а он нам палки в колеса вставит — оно надо? К тому же услуга-то пустяковая: печать притиснул — и концы в воду, кто станет проверять? Зачем из мухи...
— Не поставлю, — отрезал Линь Янь, обрубая все надежды собеседника, словно острыми ножницами.
Он неспешно подвинул сомнительную пачку обратно:
— Документы неполные, печать неразборчивая, происхождение туманное. Печать Отдела жертвоприношений символизирует законы Поднебесной, а не личные одолжения. Желаете выслужиться перед нужными людьми, Главный секретарь Чжэн, — шлепайте личный перстень, мне дела нет. Но государственная печать здесь не ляжет.
Тьфу! Слышать эти замашки старших родственников из прошлой жизни: «А вдруг придётся обращаться?». Послушайте, из-за пустяка я и сам справлюсь, а в беде — какая польза от мелкого чинуши? Проще уж, рискуя головой, вытащить жетон Золотой стражи теней и пробиться на прием к Императору.
Глядя на вернувшийся «горячий уголь», Чжэн Цзин трясся от ярости. Он ткнул дрожащим пальцем в сторону Линь Яня:
— Ты... Господин Линь! Да как с тобой разговаривать?! Пень упрямый, ничем тебя не прошибешь! Испортишь отношения с Ваном — локти кусать будешь! Служим в одном министерстве, каждый день сталкиваемся, а ты мосты сжигаешь?!
Линь Янь чуть не рассмеялся. На мне чиновничья шапка, а не громоотвод! Неужели до этого олуха не дошли слухи о жестких указах Его Величества насчет монастырей? Или он думает, если небо рухнет, его заслонит спина У Хайминя? Выдержит ли У Хайминь — бабушка надвое сказала, а вот меня при таком раскладе точно первым сплющит в лепешку!
Линь Янь посмотрел на перекошенное от гнева лицо коллеги и, вопреки всему, улыбнулся. Его улыбка была мягкой, точно весенний ветерок, но слова отозвались в душе Чжэн Цзина ледяным холодом:
— Вы слишком переживаете, Главный секретарь Чжэн. В своих делах Линь Янь руководствуется исключительно уставом и никого не боится. Что же до моей «красоты»...
Он взял со стола очередной документ — «Исправление порядка жертвоприношений горам и моления о дожде» — и вальяжно перевернул страницу:
— Мое лицо от рождения таково, уж не обессудьте. Провожать не стану — скатертью дорога.
Чжэн Цзин застыл с открытым ртом. Переменившись в лице с красного на бледный, он сгреб отвергнутые дуде и списки и, гневно взмахнув широкими рукавами, убрался восвояси.
Едва за суетливой фигурой Чжэн Цзина закрылась дверь, показное добродушие с лица Линь Яня мигом слетело, уступив место откровенной досаде.
Угрожать мне вздумал? Проблем намерен подкинуть? Отлично! Нынче же впишу тебя, Чжэн Цзин, вместе с твоим драгоценным покровителем из судейского ведомства прямиком в отчет Его Величеству!
Чем больше Линь Янь размышлял об этом, тем сильнее в нем закипала злость. Раздражение от тошнотворного поведения коллеги смешалось с непреодолимым желанием донести куда следует. Он выдвинул самый нижний ящик стола и безошибочно выудил стопку особой бумаги — плотной, без единого водяного знака или печати, покрытой едва заметным скрытым узором.
Такую бумагу для тайных донесений ему передал Цзинь И.
Разгладив лист, Линь Янь обмакнул кисть в тушь и со всей ответственностью принялся за составление ежедневного отчета Стражи теней.
Как полагалось по форме, он вывел дату, место, после чего без лишних прелюдий перешел к сути:
«... Главный секретарь Отдела жертвоприношений Чжэн Цзин сего дня в первой четверти часа Чэнь явился к столу подчиненного, имея при себе семь списков монашествующих и три свидетельства-дуде, требуя приложить государственную печать. При проверке выявилось: места урождения и духовная преемственность в списках не указаны, оттиски уездных печатей стерты и вызывают сомнения, что нарушает устав. Чжэн Цзин вилял словесно, сперва пытаясь склонить подчиненного к потворству под предлогом пустяковости дела. Получив отказ, дерзнул ссылаться на Главного секретаря Вана из Министерства наказаний (имя уточняется) и его тестя, дабы оказать давление. Утверждал, будто неисполнение затаит обиду, а печать можно приложить втайне. Подчиненный решительно отверг посягательства, напомнив о законах Поднебесной, после чего Чжэн Цзин удалился в досаде. Однако действия его исполнены подозрительности, происхождение документов неясно, а вмешательство судейских чинов в ведение Отдела жертвоприношений и попрание высочайших указов о строгом надзоре за монашеством достойны суровой кары...»
Линь Янь писал на одном дыхании; кисть порхала по бумаге, ведомая праведным гневом человека, вознамерившегося искоренить зло.
Поставив последнюю точку, он дунул на свежие чернила, аккуратно сложил послание и убрал в потайной карман на груди — туда, где покоился тяжелый жетон из неведомого материала.
Лишь окончив дело, Линь Янь глубоко перевел дух, точно сбросил с плеч тяжелый валун.
А уж ждут ли завтра Чжэн Цзина и его покровителя Вана крупные неприятности — о том пусть голова болит у Его Величества. Что до Линь Яня, то свой сегодняшний долг Стража теней он исполнил безупречно!
http://bllate.org/book/40495/5176343
Готово:
