— Я слышал, как все так зовут тебя, братец Дундун. — Хань Цюй повторил это прозвище, и в поле зрения Линь Дуна уши того покраснели ещё сильнее, чем секунду назад.
— Ох… — Линь Дун заметил пакетом в руке Хань Цюя и перевёл тему: — Что это у тебя?
— Вода, только что в круглосуточном купил. — Хань Цюй потряс пакетом.
Линь Дун спросил:
— Мне?
Хань Цюй ответил:
— Старательно и усердно трудящемуся братцу Дундуну.
Столкнувшись с такой непринуждённой манерой, Линь Дун вспомнил, как во время подглядывания за Хань Цюем тот так нервничал, что едва связывал слова, а сам Хань Цюй выглядел так, будто наслаждается хорошим представлением — весь развязанный и несерьёзный, совсем не похожий на грозного капитана спецназа Города Лочэн.
— Спасибо. — Линь Дун принял пакет, но обнаружил внутри ещё какую-то вещь — на поверку это оказалась недовязанная детская шапочка с узором. — Это тоже мне? — озадаченно примерив её на голову, поинтересовался Линь Дун. — Какая маленькая и пестрая.
Сам он был одет с ног до головы в крутое чёрное, но держал в руках разноцветную шапочку с цветочками, а на лице его застыло лёгкое недоумение. Хань Цюй выпалил:
— Угу, зима пришла, тебе дарю.
Линь Дун и впрямь поверил. Он принялся со всех сторон разглядывать шапочку, а в груди поднялось какое-то странное, невыразимое чувство: радость? Но не только она. Окончив осмотр, он вздохнул:
— Но я её не надену.
Хань Цюй с трудом сдержал улыбку, забрал шапочку обратно и признался:
— Я перепутал, это для одного малыша.
— А… — Линь Дун испытал лёгкое разочарование, но прежнее призрачное ощущение наконец исчезло, сменившись твёрдой почвой под ногами, отчего стало даже спокойнее: — Еще не довязана. Кто ее делает?
Хань Цюй приподнял бровь.
Линь Дуну уже доводилось видеть у него такое выражение лица. В те годы, когда Хань Цюй учил его изображать полицейского, он часто специально принимал лихие позы. Стоило Линь Дуну посмотреть на него с благоговейным восхищением, как Хань Цюй неизменно делал именно так. Правда, тогда Линь Дун высмеивал его за легкомыслие.
— Ты сам вяжешь? — Линь Дун не слишком-то верил.
— С чего бы это мне не уметь? — Хань Цюй подцепил шапочку на палец и пару раз крутанул. — Не веришь?
— Ты ещё и этим владеешь? — договорив, Линь Дун сообразил, что это прозвучало не совсем вежливо, и поспешил сменить тему: — И кому она достанется?
Однако Хань Цюй пропустил его последний вопрос мимо ушей:
— Я учился, ничего сложного.
Линь Дун всё ещё гадал, какому же ребёнку достанется эта… кхм, сомнительная с точки зрения эстетики шапочка. Может быть, ребёнку кого-то из офицеров Управления общественной безопасности? Это касалось личной жизни Хань Цюя, так что он сдержал любопытство и снова завёл разговор:
— Тогда ты еще вернешься внутрь? Там же другие выступления.
— Не пойду. — Хань Цюй спроил: — А ты как доберёшься?
— На мотоцикле. А ты?
Хань Цюй усмехнулся:
— Приехал на машине Управления общественной безопасности, но её уже угнали.
Линь Дун немного подумал:
— Подбросить тебя?
— С удовольствием.
Мотоцикл стоял неподалёку. При виде него сердце Линь Дуна пропустило удар: позавчера вечером Хань Цюй подвозил его на нём до магазина, а он обнимал Хань Цюя за талию, прижимаясь к его спине. И вот теперь им снова предстоит ехать вдвоём на этом же байке.
— Я сегодня пил, — первым предупредил Хань Цюй. — Так что за руль не сяду.
— Я сам, я сам. — Линь Дун протянул Хань Цюю шлем — этот мотоцикл был его собственным, и шлем имелся только один. Едва Хань Цюй взял его, как тут же опустил шлем на голову Линь Дуну. Тот опешил и хотел было снять его.
— Водитель должен соблюдать правила дорожного движения, а пассажир уже занял своё место. — Хань Цюй устроился на заднем сиденье, однако его длинные ноги были выпрямлены и упирались в асфальт, а руки скрещены на груди — от положения сиди смирно это явно было далеко.
Про себя Линь Дун подумал: а почему это в прошлый раз водитель правил не соблюдал? Но такая посадка Хань Цюя заставила его затаить смутное предвкушение.
— Тогда держись крепче. — Не уточнив, за что именно нужно держаться, Линь Дун завёл мотоцикл. Корпус качнулся, и он почувствовал, как кто-то легко обхватил его за талию.
Линь Дун еще никогда не ездил на мотоцикле столь истово и прямо, его спина выпрямилась, словно за ней был спрятан меч, а плечи онемели, превратившись в камни. Однако едва они влились в потоке машин, ощущение на талии исчезло. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Линь Дун увидел, что Хань Цюй ни за что не держится и вновь принял прежнюю позу со скрещенными на груди руками.
— Эй, так и свалиться недолго, — предупредив об опасности, Линь Дун тут же подумал, что перестраховывается, и его слова прозвучали скорее как недоброжелательное приглашение. Да какая у Хань Цюя физическая форма? Подумаешь, поездка на мотоцикле — неужто ему обязательно вцепляться в поручни?
— Не переживай. — Левая рука Хань Цюя протянулась назад и ухватилась за багажную раму.
Линь Дун постепенно расслабился. По пути ему то и дело попадались проезжающие мимо полицейские машины — видимо, это была та самая операция, о которой упоминал Хань Цюй. Желая завязать беседу, Линь Дун осведомился:
— Капитан Хань, вы поели?
Хань Цюй ответил:
— Ещё нет. Проголодался?
Эта улица, примыкающая к кварталу ночного рынка, отличалась особой оживлённостью. У Линь Дуна за весь день аппетит так и не проснулся, а ужинать он и вовсе не садился, так что в животе и впрямь было пусто.
— Мы можем…
— Это что такое? — Хань Цюй посмотрел на ряд лотков справа. — Не мороженое ли случайно?
Линь Дун частенько перекусывал по ночам на уличных развалах Городка Шаюй. Там хватало и лавкой со сладкими супами, и тележек-холодильников с мороженым — совсем как разносчики эскимо, бродившие по дворам в летние дни его детства. Линь Дун сбавил скорость, раздумывая, не стоит ли остановиться и взять две порции.
— Помню, ты обещал угостить меня мороженым, — голос Хань Цюя долетал до ушей Линь Дуна сквозь свист ветра.
Линь Дун резко затормозил, уперевшись правой ногой в асфальт, а перед глазами вихрем пронеслись воспоминания о том дне, когда они с Хань Цюем сидели на ступенях и ели мороженое.
Тогда он ещё не был невероятно популярен, но из последних сил цеплялся за шанс как следует сыграть Юй Фэна, а Хань Цюй в свободное время поправлял его осанку и выражение лица. Перед началом съёмок в знак благодарности он угостил Хань Цюя мороженым, чем поверг того в крайнее изумление — порция оказалась до смешного крошечной. Хань Цюй тогда горько жаловался: из-за этой жалкой капельки мороженого ему теперь придется провести уйму времени в тренажёрном зале.
Они договорились плотно пообедать вместе после окончания съёмок, но кто же знал, что судьба сведет их вновь на краю гибели — стоило ему примерить роль героя под стать Хань Цюю, как он тут же оказался втянут в героический водоворот.
— Я хочу вон то, — услышал Линь Дун голос Хань Цюя, указавшего на вывеску, возвышавшуюся над прилавком.
Хозяин-иностранец, не владевший китайским, на пальцах объяснял гостям размеры самой большой чаши со льдом: этот десерт превосходил размером голову самого торговца, вдвоём им такое точно было не одолеть, а венчала сооружение маленькая шоколадная корона. Рядом толпилась ребятня, скупавшая самое дешёвое эскимо, и продавец изо всех сил старался ободрать крупного клиента.
Линь Дун как раз доставал деньги, когда Хань Цюй спросил:
— Сколько ты сейчас съешь?
Линь Дун на мгновение замер, после чего выставил два пальца:
— Я осилю целую миску. Хозяин, две миски!
Однако Хань Цюй остановил его:
— Хозяин, только одну.
http://bllate.org/book/40477/5139186
Готово:
