Что поделось с изяществом и приличиями, что сдержанность и вежливость — всё это из-за шутки Цю Юйчжи разлетелось вдребезги.
Кайрвей поджал губы, разжал руки и резко поднялся на ноги. Лицо его было ледяным, и было видно, что настроение у него хуже некуда, однако он всё ещё изо всех сил сдерживался, не позволяя себе сорваться.
Цю Юйчжи шлепнулся задом на шерстяной ковер с рококошными узорами, глухо охнув. Опершись сзади руками, он снизу вверх посмотрел на Кайрвея.
Этот человек выглядел на редкость невинно, пьяная румянь окрасила его щеки и уголки глаз, и Цю Юйчжи полушутя-полусерьезно улыбнулся:
— Высочество, от такого вашего поведения мне будет очень грустно.
Кайрвей стоял у окна, обдуваемый прохладным ветром. Разорвав дистанцию, он, казалось, почувствовал себя гораздо лучше. Его длинные серебристые волосы после только что разыгравшейся бурной сцены немного растрепались, и он заговорил в явно ускорившемся темпе:
— Я позволил тебе остаться подле себя, но это не значит, что я позволяю тебе вольготности. Пожалуй, тебе стоит заново изучить правила этикета, и если ты снова проявишь неуважение, я не стану тебя так легко отпускать.
С этими словами Кайрвей не дал Цю Юйчжи и шанца раскрыть рот: порыв ветра, словно тугая цепь, обвился вокруг Цю Юйчжи и потащил его назад. Неизвестно когда отворилась дверь, Цю Юйчжи вынесло наружу, и он воочию наблюдал, как тяжелые створки с глухим стуком захлопнулись прямо перед его носом.
Цю Юйчжи не удержался и, закрыв лицо руками, рассмеялся.
Уж этот-то человек, даже оказавшись в здешнем мире, всё так же ненавидел чеснок.
А еще — не мог найти в себе сил причинить ему вред.
После недавней проверки Цю Юйчжи мог почти с полной уверенностью утверждать: у Кайрвея действительно не осталось тех воспоминаний, иначе при виде Цю Юйчжи, самими небесами преподнесенного ему на блюдечке, реакция была бы совсем иной.
Уставившись на собранную в ладони темноту, Цю Юйчжи почувствовал одновременно забавление и досаду.
Цок, цок, цок.
Звук шагов кожаных ботинок о мраморный пол приближался в размеренном ритме. Цю Юйчжи выглянул из-за пальцев и увидел черные туфли и брючины.
Он опустил руки, перевел взгляд выше и предстал перед мрачным черноволосом юношей с алыми глазами. Тот отличался красивой внешностью, но из-за излишне бледного лица и зловещего налёта во взгляде казался человеком крайне неприступным.
Рассмотрев его получше, та часть сознания Цю Юйчжи, которая принадлежала Цю Тисенту, подсказала ему: этот молодой человек — номинальный хозяин старинного замка, а на деле — дворецкий Инсэм, тысячелетиями следовавший за высочеством Кайрвеем Меденанте.
Цю Юйчжи помнил его: ранее в бальном зале этот человек неотлучно стоял на возвышении, и именно он приказал отвести Цю Юйчжи привести себя в порядок и сменить одежду.
— Цю Тисент, — холодно произнес Инсэм. — По воле высочества отныне ты становишься слугой, приставленным прислуживать лично ему. В любое время и в любом месте ты обязан беспрекословно подчиняться приказам высочества. Но перед этим тебе необходимо освоить самые базовые правила этикета.
Произнося это, Инсэм чуть слышно скрипел зубами от злости, судя по всему, испытывая к Цю Юйчжи глубочайшую антипатию.
Цю Юйчжи отряхнул подол мантии и поднялся на ноги, без малейшего страха глядя на Инсэма:
— И сколько мне учиться?
— Пока не уяснишь, по каким буквам пишется слово «почтительность».
Инсэм вовсе не собирался лично возиться с обучением Цю Юйчжи и передал его другому Кровавому рабу — мужчине среднего возраста из людей, который тоже служил в этом замке и жил здесь уже очень давно.
Цю Юйчжи вовсе не нужно было расспрашивать его о чем-либо, ведь он и сам «по умолчанию» знал многое.
Для современных вампиров поиск стабильного источника крови имел первостепенное значение: они вербовали оказавшихся в тяжелом финансовом положении или стесненных обстоятельствах людей, предлагая им жалование и работу в обмен на то, что те станут их донорами.
На словах это выглядело благопристойно и умеренно, однако на деле большинство представителей Клана Крови предпочитали брать под опеку целые группы сирот. В конце концов, чтобы вампирам комфортно жить в современном человеческом обществе, по-прежнему требовалась помощь людей. Воспитание сирот позволяло убить двух зайцев сразу: они становились и Кровавыми рабами, и преданными подручными.
Помимо этого, существовало немало примеров, когда люди — будь то из чистого любопытства, либо из-за тяги к таинственному, мистическому или вечной жизни — сами напрашивались в Кровавые рабы.
Цю Тисент как раз и притворялся лазутчиком из первой категории: по своей легенде он был бедным студентом, которому не хватало денег на учебу, и он пришел подрабатывать слугой в замок ради оплаты колледжа.
Теперь же… Цю Юйчжи рассеянно погладил себя по подбородку, думая, что раз уж его повысили по службе, интересно, положена ли ему прибавка к жалованью.
— Тисент, Цю Тисент!
Его простодушный и добросовестный учитель этикета громко и с изрядной долей отчаяния окликнул его, пытаясь вернуть блуждающее внимание ученика к уроку.
— Пожалуйста, быстро и без лишних неудобств облачите меня в костюм, лежащий перед вами.
Сейчас учитель играл роль живого манекена, обучая Цю Юйчжи тому, как правильно помогать высочеству одеваться.
Цю Юйчжи, с унылым видом приподняв одежду, протянул:
— Понятия не имею, зачем учиться подобной ерунде. Думаю, я и так лучше кого бы то ни было знаю, как сделать высочеству удобно.
Учитель этикета простонал, схватившись за голову:
— Ты только что вывел высочество из себя, и у тебя хватает смелости нести такой бред! Тисент, неужели тебе мало одного раза? Ты хочешь разозлить его снова?
— Это не моя вина, — без тени раскаяния переложил вину на чужие плечи Цю Юйчжи. — Наверное, высочество слишком долго спал, и у него случился гормональный сбой.
Лицо учителя этикета мгновенно побелело, он даже забыл сделать замечание за грубые манеры:
— Хватит, перестань нести чушь! Если нас услышит господин Инсэм, тебе конец!
Цю Юйчжи с лучезарной улыбкой затянул на шее учителя галстук и дернул так сильно, что едва не придушил своего почтенного наставника.
— Кстати, раз уж я личный слуга высочества, у меня наверняка должно быть множество привилегий? Могу ли я свободно перемещаться по всем уголкам замка?
Учитель, хватаясь за горло и тяжело кашляя с раскрасневшимся лицом, пятился назад, опасаясь за свою жизнь:
— Теоретически — да, но, полагаю, только с личного позволения господина Инсэма.
— А кто главнее — я, занимающий столь особое положение личного слуги высочества, или господин Инсэм?
Столкнувшись с непомерными амбициями Цю Юйчжи, учитель этикета был близок к помешательству:
— Тисент, опомнись! Кем бы ты ни был, ты всего лишь человек!
http://bllate.org/book/40471/5138217
Готово: