Когда в начале учебного года Ни Цянь заказывал форму, он выбрал размер на два номера больше повседневной одежды — исключительно для того, чтобы потом, когда форма станет мала, ему не пришлось тратиться на новую или снова просить об этом Ни Цзинли.
Он и так был худым до прозрачности, и в просторной форме выглядел так, будто ребенок нарядился в отцовские вещи.
Прошло два года. К третьему году обучения в средней школе он немного вырос, плечи стали шире на пару сантиметров, и хотя одежда всё еще сидела мешковато, по крайней мере, рукава и штанины больше не волочились по земле, закрывая кисти и стопы.
Ни Цянь приложил ладонь к макушке, сверяясь с высотой тумбочки, и едва слышно вздохнул.
Всё еще недостаточно высокий. Вот вырасти бы таким высоким, как Фу Сирао, тогда никто бы не смел его обижать.
Закончив умываться и аккуратно уложив в ранец учебники, тетради и письменные принадлежности, Ни Цянь вышел из спальни и увидел, что дверь на кухню плотно закрыта: тетушка-экономка готовила завтрак, а дверь закрывала, чтобы не потревожить сон Ни Сина.
Ни Син был донельзя капризным. На втором этаже звуков с кухни доноситься было не должно, но ему вечно казалось слишком шумно, и стоило ему спуститься вниз, как он срывал злость на экономке.
Поэтому во время готовки та больше не смела открывать дверь.
Впрочем, Ни Цянь считал, что у того просто утреннее раздражение — день не задастся, если не выплеснуть гнев на кого-нибудь другого.
Подумав об этом, он приоткрыл дверь кухни и тут же захлопнул ее обратно.
Экономка испуганно вздрогнула от звука хлопка, плечи ее мгновенно напряглись. Она панически обернулась, и нож в ее руке чуть не задел пальцы.
Увидев его, она расслабилась, но тут же в ее взгляде промелькнуло едва заметное отвращение. Скосив глаза на Ни Цяня, она продолжила собирать сэндвич для Ни Сина.
— Это ты.
Ни Цянь втянул голову в плечи, чувствуя себя виноватым.
— Простите, тетушка, я хотел взять кусок хлеба.
Экономка лениво кивнула на поджаренные тосты в стороне, задрав подбородок:
— Воон там, бери сам.
— Хорошо.
Ни Цянь быстро взял два ломтика. Один он в два счета запихнул в рот, еще не успев сесть на велосипед, а второй зажал зубами и выкатил велосипед на улицу. Забросив ранец в корзину, он что есть мочи нажал на педали. Проезжая мимо круглосуточного магазина, он потратил три юаня на бутылку теплого молока, на ходу проглотил оставшийся сухой остывший хлеб и запил парой г Mлоков, переводя дыхание.
Таким был весь его ежедневный завтрак. Обычно он полностью переваривался еще до наступления обеда, и на последнем уроке в животе уже вовсю урчало от голода.
Фу Сирао как раз вовремя заметил, как вихрем пронесся мимо него мальчишка на велосипеде, а его широкая школьная форма развевалась на ветру, словно крылья бабочки.
Мальчишка даже не обратил на него внимания, крутя педали с такой скоростью, что ноги сливались в сплошную тень.
Фу Сирао проводил взглядом удаляющуюся фигуру.
До школы от дома семьи Ни было неблизко, но раньше он понятия не имел, что Ни Цянь ездит туда сам на велосипеде.
Даже он, посторонний человек, не мог понять, как можно настолько по-разному относиться к двум детям, не говоря уже о том, каково было самому Ни Цяню терпеть такое притеснение все эти годы.
— Брат? Кто тебя разозлил?
— М?
Фу Сирао замер и с опозданием повернул голову:
— Что?
Мэн Чжаньци протянул ему только что купленные горячие паровые булочки:
— Я говорю, кто тебя разозлил? С самого утра такое свирепое лицо.
— Серьезно?
Мэн Чжаньци закивал:
— Очень.
— Пустяки, пошли назад в магазин.
Фу Сирао отвернулся и, разгладив складки на лбу, только теперь сообразил, что всё это время хмурился.
Они шли обратно вместе, с пакетом булочек в руках. Почти у самого магазина Фу Сирао вдруг резко остановился, будто вспомнив что-то.
Мэн Чжаньци, уткнувшись носом в булочку и жуя на ходу, чуть не врезался ему в спину. Булочка выскользнула из пакета, несколько раз подпрыгнула на его руке и всё же шмякнулась на землю. Мэн Чжаньци поднял голову и испуганно уставился на Фу Сирао, быстро оглядывая его с ног до головы, чтобы убедиться, что упавшее тесто не испачкало чужую одежду.
— Чего, брат?
— Ничего. Сходи в тот магазин телефонов поблизости, купи мне самую последнюю модель. Деньги я тебе переведу.
Глава 10. Потерять курицу, пытаясь поймать лису на приманку
— А?
Мэн Чжаньци растерянно моргнул. У него ведь был телефон, зачем вдруг понадобился новый?
Фу Сирао ничего не ответил, лишь махнул рукой назад, бросая Мэн Чжаньци ключи от мотоцикла, а затем, опустив голову, взлетел по три ступеньки за один шаг.
Широкие плечи натянули белую футболку, оставив перед Мэн Чжаньци широкий разворот спины.
Даже при том, что он предпочитал исключительно женщин, Мэн Чжаньци невольно мысленно позавидовал: Ни Син ел с куда большим аппетитом.
Взвесив ключи на ладони, Мэн Чжаньци ухмыльнулся: он уже давно облизывался на мотоцикл Фу Сирао, и получить шанс прокатиться на нем было прекрасной сделкои.
Ближайший салон сотовой связи находился всего в семи-восьми лавках от них. Купив нужную модель, он сбросил цену Фу Сирао.
Требования Фу Сирао были предельно четкими: нужна была исключительно последняя модель, так что весь процесс прошел без лишних проволочек. Мэн Чжаньци управился за пять минут, а после еще полчаса с ветерком катался по округе на мотоцикле Фу Сирао.
Заглянув в телефон, он увидел, что Фу Сирао ответил давным-давно: никаких лишних слов, просто перевел сумму с округлением до ровного счета.
Мэн Чжаньци тут же льстиво заискивающе застрочил:
— Огромное спасибо щедрому боссу за царские чаевые!
Ему ответили…
Никакого ответа.
Вернувшись, Мэн Чжаньци отдал телефон Фу Сирао и не удержался от лишнего вопроса:
— Для Ни Сина? Но я же помню, у него точно такой же.
Фу Сирао искоса глянул на него и убрал коробку на витрину за барной стойкой:
— Меньше болтай.
Мэн Чжаньци только плечами пожал: раз старший запрещает лезть не в свое дело, значит, не стоит. Главное — он сам подзаработал. Больше расспрашивать он не стал и, видя, что в магазине пока тихо, взял бильярдный кий и направился к столу.
Фу Сирао кинул ему новый кусок мелка.
— Не забудь оплатить партию.
Мелок описал в воздухе изящную параболу и надежно опустился прямо в ладонь Мэн Чжаньци.
Натирая кий мелком, Мэн Чжаньци знал, что Фу Сирао сказал это просто так, и нагло завилял бедрами, изображая шутливое упрямство:
— И не подумаю платить!
Фу Сирао даже не удостоил его взглядом. Раздвоившись в мыслях, он одним ударом разбил аккуратно расставленные шары.
Сыграв партию, он почувствовал скуку и бросил взгляд на выход к лестнице.
— Когда придет Чжаодун?
Фу Сирао перебирал длинными пальцами товары на витрине, восполняя пустующие места пачками сигарет, а затем прислонился к стойке, вытащил сигарету, зажал ее в зубах и, склонив голову, щелкнул зажигалкой. Клубы дыма постепенно скрыли его лицо.
— Понятия не имею. Наверное, скоро.
— Ладно, тогда я пока сам поиграю.
Хотя Фу Сирао ничем не был занят, Мэн Чжаньци хватило ума не звать его играть вместе.
Мастерство Фу Сирао превосходило их всех. Играть с ним в бильярд означало просто терпеть унизительное избиение — они находились на совершенно разных уровнях. Фу Сирао часто очищал стол с одного подхода, лишая соперника всякого удовольствия от игры, так что Мэн Чжаньци не собирался напрасно нарываться на неприятности.
Если подумать, Фу Сирао был не просто лучше их в бильярде — в любых развлечениях он неизменно превосходил остальных, да и учился лучше всех.
Когда-то они познакомились в интернет-кафе. Стали видеться чаще, играли в одну и ту же игру, а потому как-то раз сговорились вместе подняться в рейтинге.
После того как они сблизились, Мэн Чжаньци и Сюй Чжаодун спросили его:
— Брат Рао, ты из какой школы? Вряд ли из профессионально-технического училища, мы тебя там не видели.
— Из Синхуа.
— Из Синхуа?!
У Мэн Чжаньци от неожиданности дрогнула рука, пепел упал прямо на коврик под мышкой, а в игре его персонажа тут же пристрелили. Фу Сирао с бесстрастным лицом помог ему поставить хедшот врагу, на экране вспыхнуло огромное слово ПОБЕДА, и Фу Сирао молча протянул ему новую сигарету.
— Ничего себе, а с виду и не скажешь, брат Рао.
Сюй Чжаодун и Мэн Чжаньци смотрели на него одновременно с шоком и благоговейным трепетом.
Синхуа была престижной старшей школой с углубленным изучением предметов. Фу Сирао же приходил играть каждую ночь, в большинстве случаев уходя только за полночь, а иногда и оставаясь до утра. Им было невероятно трудно связать образ такого «зависимого от клубов игромана» со строгим учеником элитной школы.
Позже, по мере того как их отношения становились всё крепче, они постепенно поняли, что за внешней холодностью Фу Сирао скрывается широкая душа и преданность друзьям. Он часто с самым суровым выражением лица брался помогать им расхлебывать самые сложные проблемы.
Они платили ему искренностью за искренность.
Когда Фу Сирао открыл свое дело, в первые дни постоянно заявлялись всякие уличные хулиганы и мелкие бандиты: порой они даже крушили бильярдные столы. Тогда Мэн Чжаньци, Сюй Чжаодун и другие приятели закатывали рукава, размахивали кулаками и бросались в бой первыми.
Фу Сирао знал, что они не могут смотреть, как его обижают, и хотя никогда не пытался их останавливать, всегда вольно или невольно заслонял их собой, следя за тем, чтобы парни не переходили грань.
А уже потом, когда страсти утихали, он спокойно объяснял им: врагов не обязательно крушить до конца, куда важнее уметь превращать их в полезные связи.
Фу Сирао действительно добился своего: всего через пару месяцев дела в клубе пошли гладко, а те, кто раньше косо на него смотрел, теперь часто приводили друзей, чтобы поддержать его заведение.
Мэн Чжаньци и Сюй Чжаодун многому у него научились. Кто бы мог подумать, что под этой вечно хмурой физиономией скрывается такой талант к светской жизни и человеческим отношениям.
А потом Фу Сирао бросил учебу.
Поскольку Фу Сирао был старше их и к тому же единственным выходцем из престижной школы, его уход из учебного заведения опечалил Мэн Чжаньци и Сюй Чжаодуна куда сильнее, чем его самого.
Однако Фу Сирао ни о чем не жалел. Узнав, что они не смогли поступить в университеты, он сразу же позвал их работать к себе.
Работы, по сути, почти не было — они только и делали, что отдыхали, да и Фу Сирао полностью обеспечивал их едой и выпивкой. При этом зарплату выплачивали строго каждый месяц, не задерживая ни разу.
Поэтому для Мэн Чжаньци его старший брат был способен абсолютно на всё и значил даже больше, чем родной отец.
Сюй Чжаодун появился только ближе к пяти часам вечера. Мэн Чжаньци, до смерти уставший от безделья, сидел на диване, поджав ноги, и играл в телефон, когда Фу Сирао, проходя мимо, легко пнул его по голени.
— Убери ноги, клиенты приходят.
Мэн Чжаньци послушно опустил ноги и, повернув голову, увидел Сюй Чжаодуна, словно спасителя с небес:
— Чжаодун, иди сюда, сыграй со мной пару партий, брат Рао со мной не играет, я тут помру от скуки!
— Ладно, давай сюда кий.
— Кстати, чего это ты сегодня так поздно?
Услышав этот вопрос, Сюй Чжаодун хлопнул себя по бедру, вспомнив что-то, и повернулся к Фу Сирао:
— Брат Рао, у Ни Сина ведь есть младший брат?
Ни Цянь.
Фу Сирао на мгновение замер, поднимая голову:
— Да, а что?
— Я тут проезжал мимо Четвертой средней, видел, как какого-то пацана зажали в углу. Мне почему-то показалось, что он похож на него? Только я его пару раз всего и видел, тот парень вечно ходит носом в землю, я не уверен…
Не успел он договорить, как Фу Сирао уже исчез из магазина.
Сюй Чжаодун вытаращил глаза от изумления и ткнул пальцем в ту сторону, куда только что умчался Фу Сирао:
— Чжаньци, брат Рао… Он что, сорвался?
— Похоже на то?
Обоим потребовалось ровно десять секунд, чтобы переварить этот факт, после чего они синхронно сорвались с места и бросились в погоню за Фу Сирао.
http://bllate.org/book/40470/5138131
Готово: