Чтобы стать главарём домашних псов, требовалось соблюдать два непреложных условия. Первое — абсолютная и бескорыстная, не считающаяся ни с какими жертвами преданность императору; второе — полнейшая таинственность перед всеми окружающими, при которой о тебе не должно просочиться ни единой живой души, и в то же время абсолютная «нагота» перед самим императором, без единого сокрытого секрета.
Его ахиллесова пята могла находиться лишь в руках Юнь Су.
— Какая же извращённая у тебя работа, раз ты умудряешься её терпеть, — скривил губы Чу Юйчжао. — Он тебе нравится?
Бай Фу: «……»
— Послушай-ка хорошенького. — Бай Фу снял с правого уха коммуникатор и швырнул его назад на колени Чу Юйчжао. — Когда ты открывал дверцу машины, я как раз разговаривал с Вашим Величеством.
Чу Юйчжао: «……»
Выходит, всё, что они только что наговорили, от начала и до конца слышала Юнь Су?!
Глава 7. Бунтарский период императорского супруга (6)
Чу Юйчжао поднял наушник, надел его и какое-то время просто не знал, что и сказать. Он приоткрыл рот и наконец выдавил из себя лишь:
— Ваше Величество.
— Считаешь, что Бай Фу я нравлюсь? — раздался в наушнике голос Юнь Су. — Весьма занятная мысль.
Чу Юйчжао тут же пожалел о только что смороженной чепухе — теперь-то Юнь Су и впрямь сочтет его дураком.
О? А если сделать так, чтобы Юнь Су начал его просто до жути, невыносимо презирать? Глядишь, тогда он сам добровольно откажется на нём жениться! Тоже ведь вполне себе стратегия.
Чу Юйчжао внезапно озарило, и он уселся еще прямее.
Только вот надо хорошенько покумекать, как добиться этого пренебрежения, но при том не навлечь царственный гнев на свою семью.
Эх! В конце концов, всё снова разгребает он — этот несчастный младший сын!
— Ха-ха… Я так просто ляпнул, шутя, — нервно хихикнул Чу Юйчжао.
Юнь Су произнес:
— Надеюсь, ты помнишь, каков твой нынешний статус. Подобные речи — это последнее, что должно слетать с твоих губ.
Он разозлился? Или это просто предупреждение…
Понять было невозможно, ведь Юнь Су всегда изъяснялся в одной и той же манере.
Раздался короткий писк, и связь прервалась.
Чу Юйчжао вернул коммуникатор Бай Фу, наконец-то угомонился и молча уставился на пейзаж за окном — хотя тот почти полностью был заслонён окружавшими их военными машинами.
Спустя пятнадцать минут Чу Юйчжао благополучно прибыл во Дворец Минцзин.
Пресс-конференция должна была начаться в десять утра, а на часах было ровно девять тридцать. Бай Фу провёл Чу Юйчжао в просторную гардеробную, где их уже ждала служанка.
Та самая женщина-управляющая, которую он вчера видел у Белого Моста.
— Я ещё не представилась вам, — она приподняла подол платья и склонилась в поклоне перед Чу Юйчжао. — Меня зовут Хуа Му, я управляющая Белого Моста. Высочество может звать меня просто по имени.
Хуа Му была женщиной-бетой, которая трудилась во Дворце Минцзин со дня своего совершеннолетия. За исполнительность, мягкий и покладистый нрав Юнь Су перевёл её к Белому Мосту, назначив своей личной горничной. Она не только заботилась о повседневном быту Юнь Су, но также вела хозяйство в резиденции и заведовала прочей рутиной.
— По воле Вашего Величества я здесь, чтобы помочь вам привести себя в порядок. — Хуа Му шла впереди, провожая Чу Юйчжао в примерочную. — Прошу Вас, Высочество, заходите, переоденьтесь. Мы приготовили для вас три костюма, можете выбрать тот, что больше по душе.
У самого Чу Юйчжао никаких особых предпочтений в одежде не было. Бросив взгляд на три комплекта на вешалках, он наугад взял первый попавшийся.
— У Высочества прекрасный вкус, — с вежливой улыбкой произнесла Хуа Му и шагнула вперед, чтобы помочь ему снять верхнюю одежду.
Чу Юйчжао торопливо отмахнулся:
— Не надо-не надо! Я сам переоденусь, ступай подожди снаружи.
Чу Юйчжао не привык к услугам прислуги, от этого ему становилось не по себе.
Хуа Му поклонилась и вышла.
Чу Юйчжао быстро переоделся, повертелся перед зеркалом во весь рост, поправляя манжеты и воротник.
Он выбрал костюм глубокого коричневого оттенка — цвет оказался чуточку староват, но поскольку сам он был юн, на нём это, напротив, смотрелось солидно.
Подвигав руками, он убедился, что движениям ничего не мешает: одежда сидела впору. И дело было не только в этом — талия и длина брюк костюма, а также размер кожаных туфель идеально совпадали с его мерками.
…Что-то здесь не так.
Чу Юйчжао мысленно напряг память: он точно! совершенно точно! никому во Дворце Минцзин не позволял себя обмерять! С чего же тогда эти вещи и обувь сели на него как влитые?
Выйдя из примерочной, Чу Юйчжао прямо спросил Хуа Му:
— Откуда вам вообще известны мои мерки?
— Разумеется, из военной академии. В конце каждого семестра там проводится всеобщий медицинский осмотр, разве вы не помните? — на губах Хуа Му по-прежнему играла безупречная улыбка. — Ваше Величество уже знает вас вдоль и поперёк.
Чу Юйчжао отчего-то показалось, будто в улыбке Хуа Му сквозит нечто зловещее.
Не намекала ли она сейчас на что-то двусмысленное?!
Смущённо кашлянув, Чу Юйчжао сменил тему:
— Где Ваше Величество?
— Ваше Величество всё еще на Белом Мосту, у него остались кое-какие дела, но скоро он прибудет, — ответила Хуа Му. — А пока прошу вас присесть перед туалетным столиком, я немного подправлю вам макияж и уложу волосы.
—
Положив трубку, Юнь Су небрежно бросил телефон на журнальный столик.
Сидевший напротив на диване Юй Лиань с улыбкой поинтересовался:
— А мальчишка этот не так уж прост, да? Редко когда увижу у тебя во взгляде такое выражение.
Юнь Су не мог видеть перемен в собственном взгляде и понятия не имел, как отец умудрился это заметить — он-то полагал, что давно научился не выдавать эмоций на лице.
— Всего лишь потерявший берега желторотый юнец, — покачал головой Юнь Су. — Придётся потратить время на его воспитание.
Юй Лиань приподнял чашку с чаем и сделал маленький глоток.
— Что ж, хорошо, если ты готов уделить ему чуть больше времени. Столько лет проводить в одиночестве, день за днем зарываясь в государственные дела — так ведь и очерстветь недолго.
Юнь Су лишь спокойно ответил:
— Я такого не чувствую.
Глядя на сына, Юй Лиань ощущал лишь глухую боль в сердце. Тяжело вздохнув, он опустил взгляд:
— …Мне следовало остановить тебя.
Восемь лет назад, в тот день, когда Юнь Су в одиночестве шагнул в Сад Вечной Жизни, он сам до утра проплакал у хрустального гроба с телом умершей жены, забыв спросить себя, куда же запропастился их с детства ранимый ребёнок.
А когда на следующее утро он снова встретил Юнь Су на Белом Мосту, всё было уже кончено.
http://bllate.org/book/40468/5137879
Готово:
