Что? Его отец?
В голове у Савада Цунаёси тут же возник образ человека в робе нефтяника. Хотя время, этот безжалостный мясник, постепенно состарило Савада Иэмицу, почему-то именно такой облик запечатлелся в памяти сына.
Интересно, в безопасности ли сейчас отец вместе с мамой?
Крестный отец на мгновение погрустнел. Его пальцы замерли, найдя в телефонной книге контакт с пометкой Отец. Но рука, набиравшая номер, никак не решалась нажать кнопку вызова.
Из-за отцовской безответственности отношения между Савада Цунаёси и Савада Иэмицу никогда не были хорошими. Хотя и дорогая мама Нана, и домашний учитель Реборн всегда поощряли их наладить связь, спустя десять лет Савада Цунаёси всё ещё чувствовал невероятную неловкость при мысли об этом человеке.
Не говоря уже о том, чтобы самому звонить ему.
Он долго стоял на холодном ветру, колеблясь, и лишь после того, как прошелся туда-сюда бесчисленное количество раз, наконец нажал кнопку вызова.
Гудки шли один за другим. Вскоре трубку сняли.
— Алло, это я.
Савада Цунаёси не знал, с чего начать. Он чертил носком ботинка узоры на земле, мучительно раздумывая над словами. У него была заготовлена речь, но стоило ответить на звонок, как мозг словно нажал на паузу.
На том конце тоже помедлили. Не дождавшись, пока Цунаёси наберется храбрости, собеседник заговорил первым:
— Я слышал от Аояэ, что ты занял первое место. Поздравляю.
Тон был сухим, в духе их с Савада Иэмицу общения. Аояэ был инструктором, и раз отец называл его по имени, а не по фамилии, их отношения явно были близкими.
Савада Цунаёси тут же вспомнил Савада Иэмицу и Реборна. Это знакомое ощущение помогло Крестному отцу быстро поймать ритм разговора и почувствовать себя увереннее.
Собеседник, видимо, привык к его немногословности, поэтому продолжил:
— Должно быть, ты получил от Аояэ задание на будущее. Верно, это я порекомендовал тебя в ту Организацию.
Э-э? Что?
Собеседник проницательно замолчал, в его голосе проскользнула усмешка:
— Что? Я, как никак, главный комиссар полиции, такие полномочия у меня есть.
Савада Цунаёси смущенно потер нос и буркнул: Ого.
Атмосфера между отцом и сыном (пусть и фальшивыми) наконец стала чуть гармоничнее. Тот, чьего имени Цунаёси до сих пор не знал, еще немного поболтал с ним, и эта отеческая забота всё еще вызывала у Савада Цунаёси неловкость.
К счастью, собеседник был занятым человеком, и вскоре на фоне послышался стук в дверь.
— Похоже, времени на пустую болтовню нет. Насчет этого задания… — человек на том конце запнулся, а после короткой паузы быстро произнес: — Тебе пока не о чем беспокоиться. Жди связи от нашего отдела, мои люди создадут тебе возможность внедриться в Организацию.
Что? Неужели такое возможно?
Савада Цунаёси отвел взгляд.
— Это нормально? — с сомнением спросил он, изображая неопытного новичка. — Я имею в виду, не создаст ли это проблем для остальных?
Собеседник явно не ожидал такого вопроса и коротко усмехнулся.
— Конечно, нет, — многозначительно ответил он. — Скорее, это то, чего они сами хотят.
На этом разговор оборвался.
Савада Цунаёси почувствовал, что что-то здесь не так. Но, во-первых, он был недостаточно близок с этим «отцом», чтобы допытываться — даже во время звонка он старался больше молчать, чтобы не проговориться, — а во-вторых, связь уже прервалась, так что все сомнения остались неразрешенными.
Савада Цунаёси доучился в полицейской академии еще полмесяца. Хотя он уже считался выпускником, повседневные тренировки никто не отменял, что позволило ему вновь окунуться в те дни, когда его «муштровал» (тренировал) домашний учитель.
Попрощавшись с однокурсниками, с которыми успел сблизиться, Цунаёси не отправился ни в один из официальных отделов полиции — из-за специфики задания его личное дело через секретную программу перевели в спецотдел. Там же он встретился со своим связным и утвердил способы коммуникации.
Прошло еще немало времени. Однажды вечером, когда Савада Цунаёси уже собирался умываться перед сном, телефон в кармане завибрировал.
Юноша с набитым пеной ртом, стоя над раковиной, одной рукой открыл сообщение.
[Минкэ-тё, д. 365, проулок у 7-го корпуса, за баром, мусорный бак. — К]
К был «кротом» в Организации и «информатором» того самого папаши, чьего имени он до сих пор не знал.
Зрачки Савада Цунаёси сузились. Он в мгновение ока привел себя в порядок, немного поколебался и решил сменить одежду на что-то в стиле панк.
В конце концов, это же задворки бара.
Переодеваясь, он наткнулся на серебряную клипсу для уха — когда-то он носил такую же для Гокудера Хаято. Посмотрев на свое добродушное, совсем не «бандитское» отражение в зеркале, он решительно прицепил украшение.
Спустя полчаса из задней двери бара у 7-го корпуса в Минкэ-тё, д. 365, появился брюнет в широкой кожаной куртке, с ног до головы увешанный звенящими серебряными цепями и прочими аксессуарами. Он выглядел как пьянчуга: шел, пошатываясь, и что-то неразборчиво бормотал.
В свете серебристой луны этот «алкоголик» выписывал странные зигзаги, а затем внезапно — шлеп! — рухнул на землю.
Пьяница растерянно захлопал глазами и коснулся уха.
— А-а, моя клипса…
Он долго шарил по земле, пытаясь найти украшение, но вместо него нащупал что-то, из-за чего сам же и растянулся на асфальте.
Это был человек, спрятавшийся у мусорного бака. Из-за того, что место находилось в тупике за баром, его почти никто не мог заметить.
Пьяница пошарил рукой и наконец нашел свою клипсу — она запуталась в длинных серебристых волосах незнакомца. Проследив рукой по волосам до лица, он наконец узнал этого человека.
— Скуало…? — он, видимо, принял его за кого-то другого, наклонился и похлопал того по щекам. — Эй, ты чего тут уснул?
http://bllate.org/book/40461/5136332
Готово: