Глава десятая: Глиняные куклы Хуэйшань (часть 3)
В этот момент четверо людей сидели в тишине в кафе-мороженом.
— Динь-динь-динь-динь... — Телефон Янь Яна нарушил повисшую неловкость.
Жэнь Ли глубоко вздохнул: телефон — поистине великая вещь.
— Нашли... Угу... Я сейчас буду... — Положив трубку, Янь Ян с извиняющейся улыбкой посмотрел на И Аня.
— Господин И, боюсь, сегодня нам не удастся поговорить подольше, с делом на работе возникли кое-какие проблемы.
И Ань взглянул на часы:
— Ничего страшного, у меня вскоре операция, так что поболтаем как-нибудь в другой раз.
Жэнь Ли посмотрел на И Аня, потом на Янь Яна и внезапно подал голос:
— Хочешь, я съезжу с тобой посмотреть?
Сказав это, Жэнь Ли тут же пожалел об этом. Если не принимать в расчет то, что его отношения с Янь Яном были весьма посредственными, то от одного только потемневшего лица И Аня ему стало не по себе.
Кто бы мог подумать, что Янь Ян лишь приподнимет брови:
— Хорошо, давай, и Сиси с собой захватим.
— Ха-ха, ха-ха. — Жэнь Ли натянуто усмехнулся и посмотрел на И Аня: — Кузен...
И Ань хоть обычно и разговаривал с Жэнь Ли саркастическим тоном, на людях он всё же сохранял лицо этого двоюродного братца:
— Езжай, езжай.
Жэнь Ли торопливо пообещал:
— Я обязательно вернусь вовремя.
И Ань насмешливо фыркнул, покачал головой и широким шагом вышел.
Жэнь Ли обернулся и увидел, что Янь Ян подпирает щеку рукой и смотрит прямо на него. Вспомнив только что сказанные И Аню слова, он невольно слегка покраснел:
— Разве тебе не нужно бежать по делам?
Янь Ян улыбнулся:
— Пойдём, взглянем на месте. — С этими словами он сам подхватил на руки Сиси. Жэнь Ли кивнул и последовал за Янь Яном из кафе-мороженого.
В машине.
Янь Ян крутил руль, глядя строго перед собой.
Жэнь Ли сидел на пассажирском сиденье с надутым лицом.
Что до Сиси, то ещё перед посадкой в машину она принялась капризничать и требовать домой, но Жэнь Ли лишь нетерпеливо отмахнулся, позволяя ей делать что хочется. Янь Ян хоть и беспокоился, но при мысли о её зеленоватых глазах проглотил слова, которые собирался сказать. Вряд ли найдётся хоть кто-то, способный ей навредить...
— Вообще-то Сиси не человек... — нерешительно начал Жэнь Ли.
— М-м? — Янь Ян приподнял бровь. — Я уже и сам понял, что она не человек.
— В университете я изучал археологию и целыми днями мотался по всему свету со своим научным руководителем, — улыбнувшись, Жэнь Ли начал рассказывать историю Сиси. — Звучит невероятно, но раз уж ты веришь в существование призраков, то, пожалуй, сможешь в это поверить. Эм, если подумать, мой руководитель был очень близок с моим дедом, поэтому я часто помогал ему по мелочам. Хотя я учился на бакалавриате, условия у меня были почти как у аспиранта. На третьем курсе как раз случилось Вэньчуаньское землетрясение, и толчками вытряхнуло наружу немало хороших вещиц. В одной из деревушек в Шэньси объявили, что землетрясение обнажило древнюю гробницу. И надо сказать, дело было странное: поначалу это была крошечная, не заслуживающая внимания могилка, но кто бы знал, что на её дне таилась совсем другая загадка. Под этой непримечательной могилкой оказалась погребена гробница эпохи Сражающихся царств. А первая партия исследователей и местных жителей, спустившихся туда, поднявшись наверх, вовсю голосила о том, что гробницу необходимо запечатать! Ладно ещё сельчане, но почему те учёные тоже молча соглашались на запечатывание? Мой руководитель никак не мог этого понять, пока однажды за выпивкой с одним из учёных, побывавших в той гробнице, тот человек не разговорился с пьяных глаз. Оказывается, под теми двумя слоями скрывался третий! Самый верхний слой относился к династии Тан, и это была заурядная гробница, смотреть там было не на что. Но второй слой бесспорно являлся крупным захоронением эпохи Сражающихся царств, представляющим огромную исследовательскую ценность. Третий слой выглядел ещё более убогим, чем первый, но вся странность заключалась в том, что этот третий слой по времени оказался моложе второго, и вот это было уже необъяснимо. Тогда вместе со всеми в гробницу спустилось несколько мастеров своего дела, то есть могильщиков. Увидев такую планировку, они без лишних слов воскурили благовония в третьем слое, отвесили пару земных поклонов, оставили все свои инструменты и ушли. Правда, один молодой мастер посмотрел на то, как толпа учёных и зевак продолжает шастать по третьему слою, и не удержался от предостережения: сказал, что эту могилу трогать нельзя, и велел всем немедленно убираться. Сельчане пришли туда просто поглазеть, а когда увидели, что могильщики бросили даже то, чем зарабатывали на жизнь, и сбежали, на душе у них уже было неспокойно. После слов парня больше половины народа разошлось, остались лишь самые смелые, не верившие ни в какую мистику. А вот те учёные — ни в какую! Как можно уйти, раз уж удалось сделать такое грандиозное открытие? Всю жизнь исповедовали материализм и во всякую нечисть не верили, так что уходить отказывались наотрез. Старый деревенский староста изначально заявлял, что спустится в гробницу только при условии, что с ними пойдут эти мастера, иначе и спускаться нечего; им пришлось подчиниться и взять их с собой. Но теперь — мол, хотите уходите, а нас-то зачем за собой тянуть? Парень был всё-таки молод, ему стало жаль пожилых учёных, которых он не мог бросить в гробнице на произвол судьбы, поэтому он остался, решив, что если случится беда, сможет вытащить хоть кого-нибудь. Годами он не вышел, но среди тех мастеров считался человеком старшего поколения по рангу, и когда главарь увидел, что парень решил остаться, он немного подумал и перед уходом вручил ему несколько талисманов. — На этом моменте Жэнь Ли вздохнул. — Только когда мы с руководителем сами туда отправились, я узнал, что это были за талисманы. Если бы я знал заранее, ни за что не позволил бы руководителю соваться туда.
Янь Ян не удержался от любопытства:
— И что же это за талисманы?
Жэнь Ли покачал головой и продолжил рассказ:
— Парень молча смотрел, как ученые стучат то тут, то там, лишь тайком смахнул на них пепел от благовоний, которые перед этим жгли те мастера, а затем обеими руками вознес еще не догоревшую палочку благовония и поклонился на все четыре стороны света. После этого он достал из кармана что-то неизвестное и коснулся палочки. Поначалу никто не заметил ничего странного, но спустя какое-то время обнаружилось, что благовоние хоть и тлеет, но совсем не уменьшается в размерах. Прошло около часа или двух, как вдруг парень рухнул на землю в конвульсиях, закатил глаза и изо рта у него пошла пена. Учёные насмерть перепугались и застыли на месте, пока один из сельчан, которого парень предупредил заранее, не вытащил у него из-за пазухи талисман и не засунул ему в рот. Только тогда все пришли в себя. Проглотив талисман, парень постепенно пришел в себя, побледнел и велел ученым немедленно выбираться наружу. В конце концов, эти люди всю жизнь грызли гранит науки и сроду не видали ничего подобного, поэтому, не споря, закивали. Кто бы мог подумать, что стоило им выйти из третьего слоя, как благовоние вновь принялось сгорать, да еще вдвое быстрее положенного! Лицо парня мгновенно переменилось, и он потребовал назвать того, кто вынес что-то из третьего слоя. Некоторое время царило молчание, пока один из крестьян, точно так же с пеной у рта рухнувший на землю, не вытащил побелевшими руками глиняную куклу. Парень ничего не сказал, опустился на корточки и положил куклу перед упавшим крестьянином, бросив лишь одно слово: «Поздно». Крестьянин, отдавший куклу, протянул руку, чтобы нащупать пульс, но тот несчастный уже испустил дух, и даже тело его успело остыть. Никто из присутствующих никогда не видел, чтобы человек остывал в ту же секунду после смерти, и все оцепенели. С каменным лицом парень спросил, не взял ли еще кто-нибудь что-нибудь, и все дружно затрясли головами. К тому моменту благовоние почти догорело, оставалось максимум минут десять. Увидев это, парень полоснул себя ножом по запястью, и капли его крови упали на благовоние — скорость сгорания заметно замедлилась. Он велел всем бежать за ним. Всего их было восьмеро: четверо ученых и трое крестьян, не считая его самого. Пробежав самую малость, ученые выбились из сил, и крестьянам пришлось тащить их волоком. Когда они поднялись из второго слоя в первый, все, кроме парня, уже тяжело дышали. Парень только было перевел дух, как откуда-то раздалось кошачье мяуканье, и зажатое в руке благовоние в тот же миг погасло. Все остолбенели: после всего пережитого они уже знали, что эта палочка — их единственный шанс на спасение, и вот на самом исходе благовоние потухло. Разумеется, прежде чем они успели предаться каким-либо чувствам, раздался звук падающих тел — трое из четырех ученых рухнули на пол. Парень кинулся запихивать им в рот талисманы, а затем на себе, полуволоком-полутолкаем, вытащил их из гробницы. На поверхности у всех были лица хуже похоронных: мало того, что потеряли человека, так еще и это ощущение чудом избегнутой смерти заставило бы их до конца дней есть постное и молиться бодхисаттвам о защите. Обернувшись, парень о чем-то перекинулся парой слов с тремя учеными, которым скормил талисманы. Те странными, отрешенными взглядами закивали в ответ, после чего старый деревенский староста, ждавший наверху, произнес всего два слова: «Запечатать».
http://bllate.org/book/40434/5132809
Готово:
