На континенте, в недрах Лаборатории Судного Дня, шло срочное совещание.
Возглавлявший собрание молодой шатен в очках в черной роговой оправе — доктор Му Жань — демонстрировал коллегам результаты анализа последних данных.
— В океане каждый день случаются толчки разной силы, — подал голос один из исследователей, пробежав глазами отчет коллеги. Он явно считал всю эту суету бурей в стакане воды. — Му Жань, подобные колебания вовсе не доказывают, что к нам пожаловало чудовище.
Молодой ученый лишь спокойно поправил очки:
— Дело в том, что в близлежащих водах мы обнаружили осколки скорлупы. Скорлупы неведомого существа.
Кадр на экране сменился, и под напряженными взглядами присутствующих разрозненные фрагменты сложились в трехмерную модель гладкого белого яйца. Окажись здесь сейчас Ланс, он узнал бы этот образ в то же мгновение.
«Да ведь это была его собственная скорлупа!»
— Судя по имеющимся сведениям, перед нами скорлупа совершенно нового, неизвестного науке вида, — продолжил Му Жань. — Хорошая новость: след пока единственный. Но есть и плохая. Тварь, обитавшая в глубинах впадины Нат, пробудилась. И сейчас она движется к мелководью.
По залу пронесся вздох ужаса.
В 487 году новой эры грянул апокалипсис. Океан, веками безропотно сносивший людское варварство, восстал. Древние чудовища поднялись со дна бездны, неся человечеству суровый приговор.
С тех пор прошли десятилетия. Уцелевшие представители человеческого рода сумели нащупать зыбкое равновесие во взаимоотношениях со стихией, и теперь люди отчаянно, из последних сил цеплялись за этот хрупкий мир.
Однако пробуждение владыки впадины Нат грозило разбить этот компромисс вдребезги.
— Если оно проснулось... мы хотя бы знаем, с чем имеем дело? — робко спросил один из младших сотрудников. — Кто именно таится в Морском чудовище Нат?
Му Жань лишь криво усмехнулся:
— Большинство известных нам гигантов эволюционировали из обычных морских обитателей. Но Морское чудовище Нат... оно иное.
Никто в мире не знал, как выглядит Морское чудовище Нат на самом деле. Все глубоководные аппараты, отправленные на разведку, смогли зафиксировать лишь одно: это существо не имеет постоянной формы. Оно представляет собой массу неописуемой, первородной материи.
Единственным утешением оставалось то, что чудовище веками пребывало в спячке и не проявляло ни малейшего интереса к суше.
— В большинстве случаев его присутствие выдают исполинские щупальца, — Му Жань вывел на экран снимок морского дна на мелководье, где зиял чудовищный провал. — Вот след его недавнего визита.
Но что заставило древнего бога прервать сон и подняться к самой поверхности? Ученые терялись в догадках. Выход оставался один — отправить экспедицию к месту обнаружения следов, чтобы попытаться пролить свет на эту загадку.
— Я уже определил состав группы, — сухо произнес Му Жань. — Задание поручено полковнику Вэнь Юю и его отряду.
Присутствующие ошеломленно переглянулись.
— Полковник Вэнь Юй?! — воскликнул кто-то. — Но разве... разве он справится с такой миссией?
— Возможно, — равнодушно отозвался Му Жань. — Кто знает.
В тишине зала раздался чей-то тяжелый вздох. Всем без слов стало ясно: полковника Вэнь Юя отправляют на верную смерть.
***
Ланс и знать не знал, что его колыбель вовсю рассматривают сухопутные двуногие. В этот момент его мысли занимало куда более насущное дело: как под прикрытием очередного куска парного мяса поскорее прорыть лаз на свободу.
Он трудился не покладая рук уже очень долго. Сменилось несколько придонных деликатесов, а спасительный подкоп в известняковом панцире кораллового рифа все еще не поддавался.
Всё дело было в заботливом «осьминоге». Тварь, одержимая прямо-таки маниакальной чистоплотностью, свято верила, что Ланс без ума от мясных щупалец. Желая побаловать своего питомца, гигант ежедневно подбрасывал в глубину кораллового гнезда свежайший, тщательно очищенный обрубок плоти.
Лансу приходилось изворачиваться. Улучив момент, когда хозяин бездны убирал свои отростки, он стремительно подменял свежее угощение старым, подпорченным куском. Чудовище аккуратно уносило вчерашний «недоедок», и маскировка продолжала работать безупречно. По крайней мере, до сих пор русала никто не раскусил.
Порой Ланс ловил себя на довольно циничных мыслях. Если бы у него разыгрался аппетит, не покромсал бы этот глупый гигант себя на стейки всего за месяц, лишь бы прокормить любимца? На секунду ему даже становилось искренне жаль бестолковую тварь.
Все последние дни русал разыгрывал из себя послушного пай-мальчика. Со временем он понял, что жуткий монстр выказывает по отношению к нему поразительную, почти родительскую кротость.
Случайный жест Ланса породил забавное недоразумение. Решив, будто маленькая рыбка обожает играть в «поймай жемчужину», чудовище на следующий же день притащило целую кучу отборных трофеев. Самые скромные были размером с кулак, а одна, редчайшего фиолетового оттенка, не уступала по габаритам баскетбольному мячу.
Лансу не оставалось ничего другого, кроме как изображать бурный восторг. Под бдительным взором монстра он старательно собирал сокровища в кучу, а затем послушно катал одну из жемчужин обратно, поддерживая эту нелепую игру.
Стоило гостю скрыться в темноте, как маска довольства слетала с лица Ланса. Он сидел среди баснословного богатства с кислой миной, в очередной раз проклиная судьбу за то, что оказался заперт под толщей воды. Будь он человеком на суше, любой из этих шаров обеспечил бы ему безбедную жизнь до старости. Но увы, мечтать не вредно.
Сыграв с монстром в прятки еще несколько раз, Ланс выявил четкую закономерность в его визитах. Перед появлением гостя всегда следовал знак: когда вода над головой становилась чуть темнее, ровно через пять минут массивный отросток втискивался в проем рифа. Навещало его чудовище примерно раз в сутки — по крайней мере, так казалось по внутренним часам русала.
Сегодня Ланс привычно отодвинул в сторону мясную приманку и принялся за работу. Проблема оставалась прежней: чем глубже он продвигался к внешнему краю коралловой стены, тем плотнее становилась порода. Пальцы нещадно горели. Еще вчера суставы ломило от напряжения, но отступать русал не собирался.
В тесном лазе царил кромешный мрак. Слабое зеленоватое сияние люминесцентной жемчужины едва рассеивало тьму, так что ковырять слежавшийся пласт приходилось вслепую, полагаясь лишь на тактильные ощущения.
Хрусь!
Раздался резкий, неприятный звук, и кончики пальцев пронзила невыносимая, жгучая боль. Ланс замер, боясь пошевелиться. Спустя мгновение до его ноздрей донесся металлический запах крови.
«Неужели?..»
Он поспешно выполз из лаза на относительный свет. Едва взглянув на руки, русал задохнулся от боли: ногти на левой руке начисто сорвало, из-под лопнувшей кожи струилась кровь. Боль была дикой, выворачивающей наизнанку. Будь он хоть трижды суровым мужиком в прошлой жизни, вытерпеть такое без слез было выше человеческих сил.
Слезы градом покатились из глаз, и тут случилось чудо: едва соприкоснувшись с водой, соленые капли затвердевали, превращаясь в крошечные жемчужинки, которые с тихим шорохом падали на песок. Впрочем, сейчас Лансу было абсолютно плевать на эту сказочную анатомическую особенность.
Куда сильнее его поразило другое. Регенерация русала оказалась пугающе стремительной — разорванная плоть на глазах стягивалась, останавливая кровотечение. Но радоваться было рано. В его положении эта суперспособность обернулась сущим кошмаром.
Обломки ногтевых пластин сместились, и сумасшедший темп заживления привел к тому, что они намертво вросли обратно прямо в рваные раны, деформируя пальцы. От этой пульсирующей боли хотелось лезть на стену.
Он попытался самостоятельно вырвать искривленные ногти, но безуспешно — плоть держала их слишком крепко. Обессилев от тщетных попыток, Ланс сжался в комок, уткнувшись лицом в собственный хвост, и разрыдался от бессилия, точно брошенный ребенок. Вскоре все дно вокруг него усыпало ковром из мелкого, молочно-белого жемчуга.
По закону подлости именно в этот момент явился хозяин бездны. Протиснув свое щупальце сквозь расщелину, монстр застал душераздирающую картину: русал плачет навзрыд, утопая в ворохе собственных жемчужных слез. Гигантская конечность испуганно замерла.
Сквозь пелену слез Ланс наблюдал, как грозное орудие глубин мечется из стороны в сторону в полной панике, едва не завязываясь узлом от растерянности. Картина была настолько нелепой, что он шмыгнул носом и невольно фыркнул, прыснув со смеху. Истерика утихла.
Поняв, что маленький пленник больше не плачет, щупальце словно бы облегченно обмякло и медленно, стараясь не делать резких движений, поползло ближе.
Ланс перевел взгляд на чуткий кончик отростка. Поколебавшись, он протянул пострадавшую руку навстречу. Где-то он читал, что у некоторых глубоководных тварей на концах щупалец есть светочувствительные клетки или даже подобие глаз. Наверняка этот «осьминог» поймет, в чем дело.
Чудовище явно не ожидало столь смелого шага. На мгновение исполинский жгут оцепенел, словно парализованный, а затем деликатно, едва касаясь, потянулся к ладони русала самым кончиком.
Но едва шершавая кожа задела изуродованный ноготь, Ланс вскрикнул и отдернул руку. Щупальце тут же отпрянуло, застыв на месте. До него дошло, в чем причина страданий малыша.
Русал насторожился. Ему вдруг стало немного не по себе: а ну как монстр догадается, при каких обстоятельствах была получена травма?
К счастью, древнее существо не утомляло себя дедуктивными рассуждениями. Свернув кончик кольцом, оно вновь попыталось подобраться к руке Ланса, но русал панически боялся боли — стоило гиганту шевельнуться, как он начинал отбиваться и угрожающе шипеть. Помочь ему в таких условиях было непосильной задачей, тем более что ювелирная точность никогда не была коньком многометровых щупалец.
Чтобы избавить бедолагу от мучений, следовало подчистую вырвать неправильно вросшие ногти. Монстр это понимал, но стоило ему покрепче перехватить ладонь русала, как тот устроил настоящую истерику.
Борьба за живучесть пальцев превратилась в глупую потасовку. В конце концов Ланс окончательно потерял терпение и с яростным шипением мертвой хваткой вцепился зубами в кончик бесцеремонного отростка, начисто откусив его край.
Щупальце замерло, безмолвно созерцая происходящее.
Ланс брезгливо сплюнул кусок плоти, сердито зыркнул на опешившую конечность и, вильнув хвостом, юркнул в густые заросли актиний. Боль можно и перетерпеть. В конце концов, это просто ногти, заживут как-нибудь сами.
Пострадавший ни за что ни про что отросток несколько секунд сиротливо покачивался на месте. Затем он уныло изогнулся, словно вздыхая от капризов своего питомца. Зубы русала для него были не страшнее комариного укуса, так что злиться на малыша никто не собирался.
Вот только один вопрос не давал древнему сознанию покоя: с какой стати маленькая рыбка ухитрилась так изувечить собственные ладони?
Поразмыслив, чудовище незаметно разделило один из своих жгутов, высвобождая тонкую, как плеть, нить. Этот незаметный поисковый щуп тихонько скользнул по дну — прямо туда, где лежали запасы припрятанного мяса.
Прежде гигант списывал всё на забавную привычку питомца делать запасы на черный день и не вмешивался. Но теперь закралось смутное подозрение: похоже, его милая рыбка втихомолку затеяла какую-то очень опасную игру.
http://bllate.org/book/40431/5175251
Готово:
