Только что открыв Weibo, Цзян Вэй увидела в ленте утреннюю новость — уже с пометкой «Популярное».
То же самое содержание, но не от аккаунта с двумя миллионами подписчиков, а от гиганта с восемью. Комментариев уже больше десяти тысяч, хотя прошло всего двадцать минут с момента публикации.
Цзян Вэй мгновенно вскочила со стула. Шэн Цяньцянь, погружённая в мобильную игру, вздрогнула от неожиданности:
— Что с тобой?
Цзян Вэй медленно перевела на неё взгляд и протянула телефон.
— Похоже, мы наткнулись на злую звезду.
Сразу было ясно: кто-то целенаправленно слил компромат.
Шэн Цяньцянь взглянула и холодно усмехнулась:
— Кто-то заплатил, чтобы я попала в тренды.
Судя по накалу, это не просто стремление загнать в тренды — это попытка уничтожить раз и навсегда.
Под постом почти сплошные оскорбления в адрес Шэн Цяньцянь. Если ситуация усугубится, её сцены в сериале могут просто вырезать.
Автор примечает:
Что сказать? Не знаю, что сказать.
Тогда давайте небольшой театральный этюд.
Чэньчэнь: Папа, не обижай маму.
Господин Сюй: Не обижаю, я её люблю.
Цзян Вэй: Сынок, не верь ему, он врёт.
Чэньчэнь: Папа, мама говорит, чтобы ты не врал.
Господин Сюй: Я правда её люблю.
Цзян Вэй: Он не любит, сынок, не дай себя обмануть.
Чэньчэнь: Ладно, папа, не обманывай.
Господин Сюй: Хочешь, докажу?
Чэньчэнь: Ура!
Цзян Вэй: Не надо… ммм…
Чэньчэнь: Я тоже хочу целоваться!
Господин Сюй: Нет, целовать маму в губы может только папа, понял?
Чэньчэнь: Понял!
Цзян Вэй: …
Тренд держался несколько часов. Едва спал — и тут же появился новый, связанный с Шэн Цяньцянь. Сначала это были в основном боты, но чем дольше держался хештег, тем больше обычных пользователей подхватывали волну и присоединялись к травле.
Цзян Вэй следила за всем этим и всё больше злилась, но сдерживалась.
Шэн Цяньцянь внешне делала вид, что ей всё равно, но внутри, конечно, страдала.
Цзян Вэй решила, что дальше терпеть нельзя, и серьёзно сказала подруге:
— Расскажи мне всё, что произошло между тобой и Хун Вань на съёмочной площадке. Каждую деталь.
Оказалось, за неделю съёмок случилось немало неприятного.
Хун Вань поначалу сохраняла вежливость, но потом заметила, что Шэн Цяньцянь терпелива, и начала открыто издеваться. Она до сих пор помнила, как четыре года назад Шэн Цяньцянь её ударила. Та пару раз резко ответила, и Хун Вань, не выдержав, стала саботировать съёмки.
Крупных инцидентов не было, но мелких гадостей — хоть отбавляй.
Фотографии, приложенные к посту в Weibo, прямо не доказывали, что Шэн Цяньцянь намеренно нападала на Хун Вань. Однако в сети уже всплыли старые компроматы, включая тот самый случай с дракой четырёхлетней давности, и публика заранее решила, что Шэн Цяньцянь — грубая, высокомерная и агрессивная особа.
— Чем больше оправдываешься, тем хуже становится. Не стоит обращать внимание, скоро всё уляжется, — сказала Шэн Цяньцянь.
Цзян Вэй упрямо возразила:
— Ты молчишь уже четыре года, и разве стало лучше? Хватит терпеть.
— А что делать? У нас ведь нет покровителей.
— Попросим Лу Имина помочь. Долг вернём позже.
Вчера они уже просили его об одолжении, и сегодня снова — Цзян Вэй понимала, как это некрасиво. Но кроме него оставался только Сюй Ибэй.
Из двух зол она предпочитала быть должной Лу Имину.
Раньше она часто слышала: чтобы выжить в шоу-бизнесе, нужен покровитель. Цзян Вэй знала, что с ним легче, но верила: главное — талант. Теперь же она остро почувствовала: одного таланта недостаточно.
Шэн Цяньцянь не хотела этого. Ей правда было всё равно, да и не хотелось никому быть обязанным. За столько лет она уже привыкла. Но в итоге не выдержала уговоров Цзян Вэй, и они решили после выписки съездить на площадку.
У Цзян Вэй был и другой план: ответить той же монетой. У Хун Вань в сети тоже хватало компромата, а в индустрии многие знали её секреты. Найти «железные доказательства» не составило бы труда.
У Шэн Цяньцянь не было верифицированного аккаунта в Weibo — только личный, где она лишь изредка репостнула официальные посты студии и никогда никому не комментировала и не ставила лайки.
Когда ненависть в сети достигла пика, Хун Вань, обладательница тридцати миллионов подписчиков, опубликовала в своём микроблоге явно намекающий пост: «Ни дождь, ни буря не остановят меня на пути вперёд».
Как же вдохновляюще!
Благодаря этому посту Хун Вань тоже попала в тренды — с чисто позитивным контекстом. Комментарии пестрели восхищением, поддержкой и сочувствием, а заодно и парой колкостей в адрес Шэн Цяньцянь.
Более того, её пост ретвитнули многие звёзды первой величины.
Цзян Вэй достала из сумки свой карманный блокнот и начала что-то записывать чётким почерком.
— Что ты там пишешь? — спросила Шэн Цяньцянь с кровати. Цзян Вэй сидела далеко, и она не могла разглядеть записи.
Цзян Вэй даже не подняла головы:
— Записываю всех, кто помогает ей в этом.
Шэн Цяньцянь усмехнулась:
— Ты меня напомнила о начальной школе.
Тогда они действительно так «мстили» — записывали обидчиков в тетрадку.
— На этот раз я позволю себе быть ребёнком. Пусть молятся, чтобы мы не поднялись. А если поднимемся — обязательно отомщу, — с жаром сказала Цзян Вэй.
Шэн Цяньцянь почувствовала лёгкую дрожь в сердце. Вспомнилось, как в старших классах Цзян Вэй поссорилась со своей заклятой врагиней — отличницей по математике. У Цзян Вэй в целом были отличные оценки, но по математике она еле набирала сто баллов из ста пятидесяти. А у той девочки — постоянно сто тридцать–сто сорок.
Правда, по остальным предметам у отличницы было средне, и учителя часто говорили, что такая однобокость — плохо, и хвалили Цзян Вэй за сбалансированность.
Женские ссоры иногда возникают из ничего, но всегда по понятной логике. В общем, та девочка невзлюбила Цзян Вэй. Однажды Цзян Вэй получила сто баллов по английскому и заслужила всеобщее восхищение. Тогда отличница язвительно сказала: «Раз уж такая умница, попробуй и по математике столько набрать!»
Цзян Вэй в порыве эмоций ответила, что на следующей контрольной обгонит её.
Это стало известно всему классу, а то и всей школе.
И Цзян Вэй действительно целый месяц упорно занималась математикой: купила кучу учебников и сборников задач, решала до поздней ночи.
Через месяц она набрала сто сорок баллов — на два больше, чем у отличницы.
Именно поэтому Шэн Цяньцянь теперь так прислушивалась к словам Цзян Вэй. Не только потому, что та — лучшая подруга, но и потому, что тогда она блестяще доказала: решимость побеждает всё.
Этот боевой дух заразил и Шэн Цяньцянь. Она решила больше не прятаться. Пусть бьют — она будет отвечать ударом. Хоть и хотела быть скромной, но теперь поняла: даже если сама не станет лезть в драку, другие не дадут ей покоя.
Кто не умеет раскручивать скандалы? Просто раньше они не хотели прибегать к таким методам.
Пока они обсуждали планы мести, Шэн Цяньцянь получила звонок от Чжоу Ли. Он прислал ей фотографии и видео со съёмок.
На них было всё наоборот: именно Хун Вань провоцировала Шэн Цяньцянь.
Когда та рассказывала об этом, она всё преуменьшала. Но увидев видео, Цзян Вэй взбесилась:
— У неё крыша поехала? Почему режиссёр ничего не говорит?
На кадрах Шэн Цяньцянь в чёрном обтягивающем костюме ночного убийцы, с повязкой на лице, в жару висела на вайре и прыгала с высоты. Сцена длилась несколько минут и почти идеально завершилась — но в самый последний момент Хун Вань то смеялась, то «случайно» ошибалась. Один–два раза — бывает, но так часто — явный саботаж.
А Шэн Цяньцянь всё терпела. Переснимали снова и снова.
— Как ты только выносишь такое? — спросила Цзян Вэй. Она знала, что подруга стала сдержанной, но не думала, что настолько.
Шэн Цяньцянь пожала плечами:
— У меня тоже есть своя тетрадка. Только в голове.
Цзян Вэй и рассмеялась, и захотелось плакать. Она обняла подругу. И вдруг подумала: «Ладно, пойду попрошу Сюй Ибэя. Всё равно уже просила его однажды».
***
В четыре часа дня Цзян Вэй оформила выписку и вывела Шэн Цяньцянь из корпуса больницы. Та опиралась на костыль.
Они не ожидали, что у подъезда собралась целая толпа журналистов с камерами на плечах. Вокруг толпились пациенты и их родственники, с интересом наблюдающие за происходящим.
Увидев Шэн Цяньцянь, репортёры бросились к ней.
Микрофоны уткнулись им прямо в лицо.
Цзян Вэй резко отвела подругу назад, чтобы та не пострадала, и встала перед ней, закрывая собой.
— Госпожа Шэн, как вы прокомментируете новости в сети?
— Правда ли, что вы мстите Хун Вань из-за личной неприязни?
— Почему четыре года назад вы ударили Хун Вань? Из-за зависти?
— Не боитесь ли вы, что вас снова забанят за отсутствие профессиональной этики?
Вопросы сыпались один за другим — все несправедливые и предвзятые.
Цзян Вэй шепнула Шэн Цяньцянь, чтобы та молчала.
В такие моменты должна говорить она — как менеджер.
Цзян Вэй повернулась к журналистам, бросила взгляд на микрофон, почти упирающийся ей в подбородок, и ледяным тоном произнесла:
— Вы своими действиями и словами прекрасно иллюстрируете выражение «навязчиво агрессивный»?
Цзян Вэй была красива и обладала мягкой аурой, но сейчас её презрительный взгляд и холодное выражение лица придавали ей внушительный вид.
Журналисты немного отступили и попросили высказаться.
Цзян Вэй горько усмехнулась:
— Переворачивать чёрное в белое, первым обвинять жертву, чувствовать вину за свои злодеяния… Всё зло рано или поздно обернётся против того, кто его творит.
Это явно не тот ответ, которого ждали репортёры. Они продолжали настаивать:
— Не могли бы вы прямо ответить: мстили ли вы Хун Вань и вредили ли другим актёрам?
Цзян Вэй посмотрела на журналиста и сладко улыбнулась:
— А что для вас «прямо»? Вы поверите мне? Перестанете меня очернять?
Журналист:
— Это зависит от того, врёте ли вы.
Цзян Вэй сохранила улыбку:
— В сети полно «доказательств». У меня есть другая версия. Подождите немного — скоро всё увидите. А теперь пропустите нас, нам пора домой.
Её слова содержали много намёков. Журналисты не хотели упускать горячую новость и не собирались пропускать их. Микрофоны снова уткнулись в лица девушек, и вопросы посыпались ещё гуще.
Видя, что они не уйдут, Цзян Вэй велела Шэн Цяньцянь держаться за неё и решительно шагнула вперёд, пытаясь отстранить назойливых репортёров.
Большинство журналистов и операторов были мужчинами, и они явно не хотели их пропускать. Цзян Вэй с трудом продвигалась вперёд.
Они откровенно издевались.
Цзян Вэй сдерживала гнев и продолжала идти.
Они не давали прохода. Она мягко отвела объектив камеры, который почти касался их лиц.
Движение было осторожным — она лишь чуть сместила камеру в сторону. Но оператор, видимо, обиделся, резко развернулся — и твёрдый объектив со звуком глухого удара врезался Цзян Вэй в лоб.
Кожа на лбу тонкая. От удара Цзян Вэй сразу же вскрикнула от боли, и на глаза навернулись слёзы. Она прижала ладонь ко лбу, злясь, но всё ещё сдерживаясь.
Шэн Цяньцянь в ярости закричала и хотела броситься на оператора, но Цзян Вэй удержала её.
После такого инцидента журналисты почувствовали неловкость и наконец отступили.
Многие зрители вокруг снимали происходящее на телефоны — шум был большой, а зрелище интересное.
Вечером журналисты через несколько развлекательных СМИ опубликовали отредактированное видео интервью.
Так или иначе, Шэн Цяньцянь теперь надолго поселилась в трендах.
К счастью, в ответах Цзян Вэй не было ничего, за что её можно было бы упрекнуть. В новостях намекали, что менеджер ведёт себя вызывающе, но ей было всё равно.
Пусть считают её дерзкой. Ей и не хотелось больше казаться «доброй».
Вместе с этими новостями в сеть попали полные версии видео от очевидцев, включая момент, когда Цзян Вэй ударили камерой.
Некоторые зрители были добрыми — они видели, как несправедливо вели себя журналисты, и сочувствовали девушкам.
Вскоре и сама Цзян Вэй попала в тренды — с простым хештегом: «Менеджер получила травму».
Эту новость быстро переслал Лу Имин Сюй Ибэю.
http://bllate.org/book/4043/423755
Готово:
