Фу Юй почувствовал, как вся кровь прилила к голове и, казалось, готова в любой момент через край хлынуть наружу, но он по-прежнему оставался неподвижен в прежней позе. Чэн Чжун был прав: его матушку действительно умертвили злодеи, только вот убийцей вместо вдовушки императрицы Сяо оказалась вдовствующая императрица Чэнь.
Но на самом деле для Фу Юя не было никакой разницы, потому что кем бы ни была эта женщина, он ничего не мог с ней поделать, а в данный момент для него едва ли не труднее всего было сохранить собственную жизнь.
Вдовствующая императрица Чэнь равнодушно скользнула взглядом по Фу Юю и неожиданно обнаружила, что на лице этого ребёнка не отразилось ни малейшего следа обиды и ненависти. Быть может, всё случившееся сегодня уже повергло этого мало что повидавшего юношу в глубокий ужас, лишив его всякой возможности думать о чём-то ещё. В конце концов, у него была ничтожная матушка, к тому же воспитывал его старый евнух — пожалуй, сейчас он попросту не способен размышлять о чём-то другом.
Так даже лучше. Именно такой будущий император им и нужен — лишённый талантов и добродетелей, не имеющий ни опоры, ни заступников.
Она перевела взгляд обратно на вдовующую императрицу Сяо, с отвращением посмотрела на всё ещё сжимавшегося в углу Фу Чжао, а затем повернулась к стоявшему рядом брату, который с лёгкой улыбкой наблюдавшему за происходящим.
Тот сразу понял её знак, чуть качнул головой и небрежно бросил стоявшим позади людям:
— Скоро рассвет, поторопитесь отправить в последний путь супругу Сяо и старшего принца, а мы с вдовствующей императрицей сможем вернуться и отдохнуть.
Его тон был настолько непринуждённым, казалось, он вовсе не осознавал, что от одного его слова прямо сейчас лишатся жизней два человека.
Или же ему было совершенно всё равно.
Фу Чжао, прятавшийся в углу, всё это время следил за происходящим здесь. Он расслышал слова этого человека и увидел, как к нему тут же направились стражники, после чего не выдержал и испуганно закричал:
— Матушка! Матушка! Что они делают! Разве я не император? Как они смеют так со мной обращаться!
Фу Юй невольно посмотрел в тот угол и увидел, как юноша, который был всего на пару лет старше его самого, отчаянно сопротивлялся, но всё же не смог вырваться из хватки сильных и крепких стражников. Его, словно какую-то вещь, подняли и бросили к ногам вдовствующей императрицы Чэнь и её брата.
Вдовствующая императрица Сяо, которую тоже держали стражники, вдруг невесть откуда обрела силы, изо всех сил оттолкнула стоявшего рядом воина, подползла к сыну и заключила Фу Чжао в объятия. Фу Чжао весь сжался в комок, уткнувшись лицом ей в грудь, и непрерывно плакал и кричал:
— Матушка, мне так страшно.
Вдовствующая императрица Сяо крепко прижала к себе сына, опустилась на землю и снизу вверх посмотрела на вдовствующую императрицу Чэнь:
— Завтра на утреннем докладе придворные чиновники не простят тебе этого!
Вдовствующая императрица Чэнь отступила на шаг, её подол взметнулся, она резко повернулась спиной и холодно приказала:
— Действуйте.
Её брат склонил голову набок, и стражник тут же достал заготовленную шёлковую ленту, направляясь к матери и сыну.
Фу Юй остолбенел, глядя, как мать и сына насильно разлучают, а кто-то набрасывает шёлковую ленту на нежную шею Фу Чжао. Он инстинктивно отвернулся, не желая больше смотреть на то, что должно было произойти. Однако чья-то рука легла ему на макушку и силой заставила повернуться обратно, заставляя смотреть прямо на Фу Чжао.
Этот человек тихонько рассмеялся ему на ухо:
— Смотри внимательно, у непослушных детей бывает только такой конец.
У Фу Юя волосы встали дыбом по всему телу, но он не смел проявить ни малейшего сопротивления и мог лишь завороженно смотреть, как лента на шее Фу Чжао медленно затягивается, обрывая все его крики и мольбы. А с другой стороны крики вдовствующей императрицы Сяо становились всё громче и громче — двое стражников держали её за руки, заставляя воочию наблюдать, как Фу Чжао постепенно угасает.
На свете едва ли найдётся что-то более жестокое, чем воочию видеть смерть собственного ребёнка. Вдовствующая императрица Сяо испустила отчаянный вопль и проклятия в адрес вдовствующей императрицы Чэнь и её брата, но на тех это не произвело ни малейшего впечатления, потому что следом эта же шопковая лента обвила и шею самой вдовствующей императрицы Сяо.
Хотя Фу Юй прожил до сих пор довольно тяжёлую жизнь, он никогда ещё так близко не подходил к смерти. Ему довелось один за другим увидеть, как перед ним испустили дух два человека, и один из них, судя по кровному родству, приходился ему единственным братом на этом свете.
Но он ничего не мог поделать, ведь его собственная жизнь тоже находилась в чужих руках. Тот человек прямо сейчас как ни в чём не бывало прижимал широкую ладонь к его макушке, и жест этот казался таким ласковым, словно так поступал хорошо знакомый старший родственник. Однако Фу Юй знал: стоить ему проявить хоть малейшее несогласие с волей этого человека, как эта рука мгновенно опустится вниз и без колебаний свернёт ему шею.
Стражники действовали очень быстро, и вскоре вдовствующая императрица Сяо тоже испустила дух, безвольно опустившись к ногам Фу Юя. Фу Юй опустил голову и встретился взглядом с её потускневшими глазами, в которых всё еще запечатлелись ужас и гнев. Фу Юй крепко стиснул зубы, но всё же не мог скрыть собственный страх и безостановачно дрожал.
Человек, стоявший у него за спиной, словно обнаружив нечто забавное, повернул его за плечи лицом к себе и кончиком пальца приподнял Фу Юю подбородок, изогнув брови:
— Этот мальчишка не до смерти ли испуган?
Вдовствующая императрица Чэнь с некоторым раздражением взглянула на Фу Юя и ответила:
— Главное, чтобы был жив, а в каком виде он будет существовать — меня не волнует.
С этими словами она медленно подошла к телу вдовствующей императрицы Сяо, опустила голову и взглянула на него. Выражение её лица на мгновение замерло, после чего она приподняла руку и распорядилась:
— Уберите здесь всё.
Стражники тут же двинулись вперёд, чтобы утащить тело вдовствующей императрицы Сяо. Вдовствующая императрица Чэнь молча наблюдала за ними, а перед тем, как они покинули главный зал, внезапно бросила:
— Не позволяйте им умереть в одном месте.
Стражник на мгновение замер, прежде чем отозваться:
— Слушаюсь.
Двери главного зала медленно открылись, а затем вновь закрылись. Вдовствующая императрица Чэнь отвела взгляд и равнодушно произнесла:
— Скоро рассвет, я пойду отдохну.
Её брат тронул уголками губ улыбку, приподнял подбородок, глядя на охваченного паникой и страхом Фу Юя:
— Ну а этот ребёнок? Его ты бросаешь?
Вдовствующая императрица Чэнь опустила ресницы, скрывая эмоции в глубине глаз:
— Оставляю его брату. Я устала и возвращаюсь во дворец отдыхать.
С этими словами она протянула вперёд руку, и тут же евнух поспешил поддержать её за локоть. Вся процессия величественно удалилась из главного зала.
— Ну что ж, нам тоже пора уходить.
Фу Юй почувствовал, как этот человек легко постучал его по макушке. Повернувшись, он тут же встретился взглядом с парой чёрных глаз и подсознательно отступил на шаг назад. Услышав лёгкий смешок этого человека, Фу Юй окинул взглядом главный зал:
— Что такое? Хочешь здесь остаться? В общем-то, можно и остаться, только вот станут ли прежние хозяева этого дворца навещать тебя по ночам — большой вопрос.
Фу Юй невольно вспомнил лицо вдовствующей императрицы Сяо, отчего холод пробрал его еще сильнее, и он инстинктивно сделал шаг ближе к этому человеку. Тот изогнул губы и отдал приказ подчиненным:
— Пошли. Смотрите не забудьте надежно охранять второго принца.
Дворец Чанлэ со времен основания Нанься почти всегда служил императорской опочивальней. Даже Фу Юй знал, что это значит. Его непутёвый отец-император прожил здесь больше двадцати лет, его венценосный брат, которого он видел всего раз в жизни, так и не успел сюда перебраться, как лишился жизни. А теперь сюда привели его самого, и замысел вдовствующей императрицы Чэнь и ее брата стал более чем очевиден — им нужен этот императорский трон, им нужна эта Поднебесная.
А Фу Юй — лишь инструмент для достижения их целей. Даже поселившись в этом дворце, даже если в будущем он действительно облачится в драконью мантию и сядет на драконий трон, он останется всего лишь марионеткой.
Небо на горизонте уже постепенно светлело. Фу Юй невольно оглянулся назад, и в его душе зародилась мысль: пожалуй, для него в будущем даже мимолётное, по собственному желанию, любование утренней зарёй станет несбыточной мечтой.
Мужчина, чьего имени Фу Юй всё ещё не знал, остановился у дверей главного зала, повернулся, бросил взгляд в сторону Фу Юя и посмотрел туда же, куда смотрел он:
— Рассвело уже. Ну, дальше мы тебя провожать не будем, принц, тебе тоже пора отдохнуть.
Фу Юй медленно отвел взгляд, прикусил нижнюю губу, опустил голову на собственные туфли и почувствовал, как этот человек неторопливо приблизился к нему. Следом изящный палец приподнял его подбородок, и Фу Юй был вынужден поднять голову, встретившись с полуулыбкой на лице собеседника.
Это лицо было слишком молодым, из-за чего Фу Юй никак не мог поверить, что этот человек — брат вдовствующей императрицы Чэнь. Слегка приподняв уголки глаз, тот тихо произнес:
— Принц, к чему изображать такое лицо, будто перед вами смертельный враг? В конце концов, с сегодняшнего дня я ведь тоже ваш дядюшка.
Фу Юй ошеломленно смотрел на него, не зная, как ответить. Тот вовсе не смутился и продолжил:
— Вдруг вспомнил, что я ведь еще официально не представился вам.
Этот человек взмахнул широким рукавом, заложил руки за спину, и улыбка на его лице постепенно растаяла:
— Мое имя — Чэнь Юань.
Он шагнул вперед, вглядываясь прямо в глаза Фу Юю:
— Принц, будь я на вашем месте, я бы крепко запомнил это имя. Потому что отныне всё, что вам придется пережить, связано исключительно с ним.
С этими словами он протянул руку и легко похлопал Фу Юя по макушке — вид у него при этом был точь-в-точь как у добросердечного старшего родственника. Затем он изогнул губы в улыбке, бросил взгляд на двери дворца Чанлэ, махнул рукой:
— До встречи на церемонии восхождения на престол, принц.
Сказав это, он повернулся и зашагал прочь, не оглядываясь.
Фу Юй так и стоял на прежнем месте, провожая взглядом удалявшегося мужчину, пока один из стражников не выступил внезапно вперёд со словами:
— Принц, время позднее, пожалуй, пора входить.
Только тогда Фу Юй, словно очнувшись ото сна, застывшим взглядом посмотрел на стражника, а затем медленно повернулся и молча зашагал вперед. Стражник ничуть не удивился и неотступно следовал за ним, пока они не вошли в двери зала.
Походому, здесь заранее всё убрали: во дворце Чанлэ теперь не осталось и следа его прежнего хозяина. Всё, что принадлежало бывшему императору, вычистили подчистую, включая и людей, прислуживавших императору Юанькану. Именно поэтому с виду роскошный главный зал казался таким пугающе просторным и безмолвным.
Внутри горела жаровня, отсекая весь холод снаружи. Фу Юй медленно приблизился к ней и протянул озябшие руки к огню. Тепло постепенно окутало его, и Фу Юй невольно подался вперед еще на пару шагов, словно надеясь таким образом отогнать всё, что пережил этой ночью.
Но на самом деле ничего не изменилось. Оставленный Чэнь Юанем стражник стоял позади и тихо кашлянул:
— Принц, извольте лечь пораньше.
Фу Юй не шелохнулся, продолжая греться у огня, и когда стражник уже начал проявлять нетерпение, внезапно заговорил:
— Я голоден, я хочу есть.
Стражник явно опешил:
— Чего?
Фу Юй медленно повернул голову и взглянул на него:
— В конце концов, судя по намерениям вашего господина господина Чэня, меня собираются держать до церемонии восхождения на престол, так ведь? Вы же не решитесь заморить меня голодом раньше времени?
Брови стражника нахмурились. Он с полминуты пялился на Фу Юя, наконец приподнял брови и неопределенно усмехнулся, но всё же повернулся и отправился добывать еду для Фу Юя.
Услышав, как затихают шаги за спиной, Фу Юй почувствовал, как у него подкосились ноги, и он опустился прямо перед жаровней. Обхватив себя руками, он сжался в комок, уткнувшись лицом в колени. Ему хотелось спать, он валился с ног от усталости, но закрыть глаза не смел. Он боялся снова увидеть жуткие картины смерти вдовушки императрицы Сяо и её сына, боялся во сне увидеть ту шёлковую ленту, обвивающую его собственную шею, в то время как ему не останется ничего другого, кроме как ждать смерти, не имея ни единого выхода.
Он прожил в этом дворце больше десятка лет, и не было дня, чтобы он не мечтал отсюда сбежать. И вот когда желанная цель была так близка, всё рухнуло в самый последний момент. Он не смел вообразить, что с ним станет дальше, и даже не мог представить, сколько еще ему отведено прожить. Этот Чэнь Юань... на его губах вроде бы всё время играла улыбка, но она внушала Фу Юю суеверный страх. Кто знает, возможно, в один прекрасный день этот мужчина точно так же, парой небрежных слов, прикажет предать его казни, как и тех двоих.
Раздался скрип — створки дверей отворились, и тот самый стражник быстрым шагом вошел внутрь, поставил рядом с Фу Юем коробку с едой и недружелюбно бросил:
— Принц, извольте откушать, после чего ложитесь спать.
Фу Юй поднял голову, даже не глядя на стражника, протянул руку, притянул коробку к себе и открыл крышку. Видимо, понимая, что такой человек, как Чэнь Юань, вряд ли станет морить Фу Юя голодом, еда оказалась вполне приличной: сладкие душистые пирожные, каких Фу Юй никогда в жизни не видывал, изысканные закуски и даже миска горячего супа, несмотря на столь поздний час.
Сидя на полу у жаровни, Фу Юй принялся жадно уплетать еду, не обращая внимания на то, стоит ли стражник рядом и наблюдает за ним. Во время еды из его глаз внезапно брызнули слёзы. Он судорожно взмахнул рукой, утирая лицо, запихнул в рот кусок пирожного, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания и не дать себе завыть в голос.
Сначала стражник просто изумленно смотрел на него, но, видя, с каким аппетитом тот ест и слыша сдерживаемые всхлипывания, всё же не удержался от насмешливой ухмылки, скривив губы в презрительной гримасе. Он уже немало лет провел при Чэнь Юане, повидал всяких высокопоставленных вельмож, но такого принца видел впервые — пугливый, малодушный, в котором от макушки до пят не было ничего стоящего.
Фу Юй не мог знать, что в этот момент чувствует презрение стражника, впрочем, даже если бы и знал — ему было всё равно. С малых лет он перенёс слишком много чужих насмешек, презрения и даже откровенных унижений, так что давно к этому привык. Для него само выживание уже было великим благом.
Двери снова отворились, вошел еще один стражник. Окинув взглядом сжавшегося у жаровни Фу Юя, он приподнял брови и обратился к сослуживцу, который стоял неподалеку с заложенными за спину руками и молча наблюдал за принцем:
— Эй, Сюнь Чэн, разве парня не доставили? Снаружи столько людей дежурит, неужто боишься, что сбежит?
С этими словами он зевнул:
— Всю ночь на ногах, пошли назад, отдохнем.
Сюнь Чэн бросил взгляд на Фу Юя, затем на пустеющую у того в руках коробку с едой. В глубине его глаз мелькнуло сомнение, заметив которое, товарищ тут же добавил:
— Лорд Чэнь велел только привезти его сюда да караулить у входа, чтобы не сбежал. Во дворце Чанлэ еды и питья вдоволь, неужто ты боишься, что он помрёт? Тем более, даже если этот подохнет — не беда, в Холодном дворце ведь остался тот старик.
Сюнь Чэн обернулся, переглянулся с товарищем, и на его губах расплылась улыбка:
— И то верно. Если кто-то вдруг вздумает строить козни, ему придется подумать, выдержит ли этот старик такие потрясения.
Фу Юй на мгновение замер с куском еды в руке, медленно повернулся и посмотрел на обоих стражников. Вероятно, от недавних слёз голос юноши звучал хрипло и непривычно:
— Когда я смогу увидеть дяжу Чжуна?
Сюнь Чэн приподнял брови:
— Об этом спросите лорда Чэня сами, когда завершится церемония восхождения на престол.
С этими словами он легонько подтолкнул товарища, закинув руку ему на плечо:
— Пошли.
Двери открылись и вновь закрылись. Порыв холодного ветра ворвался внутрь, ударив в спину Фу Юю и развеяв остатки тепла. Словно внезапно протрезвев, он опустил недоеденное пирожное, огляделся по сторонам и обвел взглядом просторный зал. Снаружи, должно быть, дежурило немало стражников, но внутри он действительно остался абсолютно один. Возможно, дело было в дяде Чжуне, служившем заложником, или же самонадеянный Чэнь Юань решил, что Фу Юй уже насмерть перепуган, раз оставил его в одиночестве в этом пустом дворце.
Фу Юй с усилием оперся руками о пол и поднялся на ноги. Как-никак, это была бывшая спальня императора — пусть её и вычистили до голых стен, она всё равно выглядела неизмеримо лучше той ветхой лачуги, где они ютились вместе с Чэн Чжуном.
Алые свечи ярко освещали комнату, и расплавленный воск стекал по их бокам на подсвечники, где постепенно застывал.
Фу Юй замер, а затем не удержался — протянул руку и легко коснулся капли застывшего воска, не ощутив, впрочем, ожиданного тепла. Слегка потерев кончики пальцев, Фу Юй тихо вздохнул.
Раньше, если бы ему представился шанс уснуть в столь роскошных покоях, он, пожалуй, от радости смеялся бы даже во сне. Но сейчас он испытывал лишь растерянность.
Он не знал, в порядке ли сейчас дядя Чжун, не знал, что случится с ним на рассвете, не убьют ли на его глазах кого-нибудь еще или, чего доброго, его самого.
Его прежние надежды и все сокровенные мечты разлетелись в прах за один-единственный день. Сейчас он хотел лишь одного — выжить, моля небеса лишь о том, чтобы спасти свои собственные жизнь и жизнь дяди Чжуна.
Фу Юй слегка прикусил нижнюю губу, наклонился и задул пламя свечи. Свет в главном зале постепенно померк, и эта бесконечная ночь наконец подошла к концу.
http://bllate.org/book/40425/5131854
Готово:
