Ле Янь всё ещё думала о женском имени, а девушка по фамилии Хуа без тени смущения взяла её под руку:
— Ты что, вернулась жить в общежитие? Заходи скорее! Не холодно тебе тут стоять посреди ночи?
Так Ле Янь полупонимающе и полубессознательно оказалась втянута на территорию женского общежития, состоящего из восемнадцатого и соседнего девятнадцатого корпусов. Женские общежития делились по факультетам на четырехместные и шестиместные комнаты. Четырехместные корпуса были построены в форме традиционного каре: семнадцатый, восемнадцатый и девятнадцатый корпуса стояли вплотную друг к другу и соединялись переходами. В восемнадцатом жили второкурсницы, а в девятнадцатом — первокурсницы.
Тут Ле Янь вспомнила, что её собственный блок тоже здесь — в девятнадцатом корпусе, на шестом, самом верхнем этаже.
— Какая редкость, что ты решила вернуться! Ой, а где твои вещи?
После долгой ходьбы и подъёма пешком на шестой этаж Ле Янь так устала, что никак не могла отдышаться. Теперь она прекрасно понимала, почему всегда слышала от сокурсниц, что идти туда слишком далеко и они не пойдут. Мало того что расстояние приличное, так ещё и по лестницам наматывать круги — то еще удовольствие.
— Пришли! — Хуа Фэйфэй шумно перевела дыхание и указала на дверь с табличкой 618: — Наш... нашнаша комната, пришли.
За время этого подъёма Ле Янь не только узнала полное имя болтливой сокурсницы, но и в деталях выяснила, кто вообще обитает в их комнате.
— Ле Янь?
Соседки крайне удивились неожиданному визиту студентки, которая отродясь здесь не ночевала. У кровати Ле Янь даже не было занавески, не говоря уже об одеяле. Сейчас на матрасе громоздились чей-то пододеяльник и огромный пакет со снеками. Заметив это, Хуа Фэйфэй тут же принялась их сгребать:
— Ну... это... мы никак не ожидали, что ты так внезапно вернёшься.
Ле Янь ничего не ответила. Честно говоря, она чувствовала себя немного неловко. Соседки были в пижамах, некоторые — в масках для лица, и все разом уставились на неё, словно в какой-то мыльной опере. Это вторжение в столь привычную, бытовую жизнь заставило её ощутить некоторую скованность.
— У тебя что, нет одеяла? Как же ты ночевать-то будешь? — поинтересовалась Хуа Фэйфэй.
— Ле Янь, ты что, решила вернуться насовсем? — спрыгнула с приставной лестницы староста комнаты У Кэ. По её виду было заметно, что Ле Янь вовсе не похожа на человека, прибывшего на ночёвку.
— Я... — Ле Янь хотела сказать, что зашла всего лишь забрать кое-какие вещи, но при виде пустых стола и постели поняла, что это не так. А чей это маленький электрический горшочек стоял на её столе? Ладно, у неё здесь действительно ничего не было. Не заброшенным же матрасом, выданным университетом, оправдываться?
— На самом деле я просто проходила мимо, — честно призналась Ле Янь.
— А? Я же видела, как ты долго стояла внизу, и подумала, что ты забыла, где находится общежитие, — искренне полагая, что совершила добрый поступок, отозвалась Хуа Фэйфэй.
— Мм... — Ле Янь, едва переступив порог, уже окинула комнату взглядом: тесновато, но чисто и аккуратно. Всех соседок она помнила в лицо, да и производили они впечатление нормальных девчонок. — Я просто хотела заглянуть. Если получится, буду иногда возвращаться, у меня тут занятий многовато.
— Правда?! — Хуа Фэйфэй ужасно обрадовалась. — Тебе обязательно нужно жить здесь! У нас в комнате всего три человека, из-за этого как-то пустыннее, чем в остальных. Когда ты перебираешься?
— Через пару дней, — улыбнулась Ле Янь. — Завтра?
— Да в любой день, это же твоя комната. Если понадобится помощь, только скажи.
Это говорила У Кэ. В группе Ле Янь почти ни с кем не общалась, в общежитии нос не казала, а сразу после пар улетала в неизвестном направлении на своем Хаммере. Она никогда не участвовала в факультетских мероприятиях, так что остальные твердо были уверены, будто с ней трудно найти общий язык.
Ле Янь кивнула ей:
— Я пойду.
Уже уходя, она вдруг замерла, остановив руку на дверной ручке:
— Слушайте... с пищевого факультета, они на каком этаже живут?
— Пищевого? Это который наш университетский факультет пищевой науки и инженерии? — на всякий случай уточнила Хуа Фэйфэй, проверяя, правильно ли всё поняла.
— Да, тот самый, что прямо рядом с нашим, пищевой.
Только сейчас Ле Янь осознала, какое длинное у него название.
— Второй и третий этажи, они все там, — ответила У Кэ.
— Угу, спасибо.
Ле Янь кивнула девушкам, открыла дверь и вышла в коридор. Уже за порогом она обернулась и бросила взгляд на табличку 618: запомнила.
Восемнадцатый и девятнадцатый корпуса соединялись переходами. Хоть Ле Янь раньше здесь и не бывала, но знала, что крылья стыкуются под прямым углом. Если первокурсницы их факультета жили на втором и третьем этажах, то по логике вещей второкурсницы должны были занимать...
Ле Янь спустилась на третий этаж и зашагала по коридору, с каждым шагом ускоряя темп. Как раз наступило время вечерних умываний: все вокруг сновали в пижамах и с тазиками в руках. Только она одна выглядела так, будто только что явилась с какой-то вечеринки — полная боевая готовность. Быть объектом внимания ей было не привыкать, но чувствовать на себе взгляды толпы девчонок в пижамах посреди жилого корпуса — в такой обстановке трудно было не смутиться.
Остановившись в соединительном проходе между восемнадцатым и девятнадцатым корпусами, Ле Янь посмотрела на близлежащую часть восемнадцатого дома. В голове отчетливо прозвучал чуть дрожащий голос Линь Цзя и заданный ею вопрос: ты что, извращенка?
Кто вообще станет считать себя извращенкой? Ле Янь никогда не думала о себе в таком ключе. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
Появиться вот так и впрямь смахивало на замашки маньяка. Ворваться в чужую комнату? Но она ведь понятия не имеет, где именно та живет. Стучать в каждую дверь подряд? Это еще более ненормально, к тому же попахивало клиникой.
Ле Янь стояла в проходе, собираясь нашарить в кармане электронную сигарету, и тут вспомнила, что из-за спешки забыла её взять. Сделав глубокий вдох, она покачала головой: её мозги определенно дали сбой. Какого чёрта она вообще творит?
С этой стороны перехода тоже имелась лестница. Намереваясь спуститься вниз, чтобы вернуться в мастерскую, выпить и лечь спать, Ле Янь шагнула на ступени. Стоя на площадке третьего этажа и переступая на второй, она услышала знакомый голос:
— Завтра никак нельзя, у меня подработка.
— Ох! Да когда же ты перестанешь быть такой занятой?
Дальнейших слов Ле Янь уже не расслышала. Её шаги внезапно замерли, а затем ускорились: неожиданная встреча за углом поджидала её как раз в тот момент, когда она спустилась на лестничный пролёт второго этажа.
— Ты! — после мгновенного изумления последовала вовремя оборванная фраза. Что ты здесь делаешь — едва не сорвалось с губ.
Ле Янь преградила путь на лестнице. Она и так была выше ростом, а расстояние в две ступеньки давало ей преимущество, позволяя смотреть на собеседницу сверху вниз.
Линь Цзя невольно отступила на шаг.
Давно не виделись.
Какое совпадение, я тоже здесь живу.
Идешь за водой?
Хотя бы одно из таких нормальных, уместных вступлений Ле Янь могла бы произнести, но не сказала ни слова. Она упорно смотрела на Линь Цзя, уголки её губ чуть приподнялись, а рот приоткрылся:
— Твоя пижама... очень милая.
Линь Цзя услышала, как Цун Мяои шумно, даже не пытаясь скрыть и будто бы нарочно утрируя, втянула воздух.
Извращенка! Она же говорила — эта Ле Янь настоящая извращенка!
Линь Цзя инстинктивно запахнула воротник поплотнее. Розово-белая пижама была куплена еще в старшей школе, до банкротства семьи. Шелковистая ткань не облегала тело слишком тустно, зато очень комфортно повторяла его изгибы, а на груди красовался невероятно красивый вырез в форме буквы V.
Опустив голову, Линь Цзя бросилась наверх, но Ле Янь широким шагом перекрыла ей дорогу. Линь Цзя почувствовала, как волна то ли гнева, то ли какого-то другого жгучего чувства подкатывает к горлу. По правде говоря, с тех пор как её семья разорилась, мало что в этой жизни могло так сильно выбить её из колеи.
Движение Ле Янь было чисто рефлекторным. Встретившись взглядом с пылающими гневом глазами и покрасневшими ушами Линь Цзя, она моргнула, качнулась в сторону и услужливо освободила проход.
Линь Цзя ушла, а Ле Янь так и осталась стоять на месте. Впрочем, побег Линь Цзя не обошелся без происшествия: до её слуха донесся восторженный шепот Цун Мяои:
— Ты же первокурсница масляно-живописного отделения, Ле Янь! Ведь так?
— Цун Мяои, ты идешь или нет?
Линь Цзя не понимала замыслов Ле Янь и смертельно боялась, что та в порыве какого-нибудь безумия сболтнет лишнего об их прошлом.
У Цун Мяои глаза сияли так ярко, будто из них готовы были брызнуть лазерные лучи. Ле Янь приподняла подбородок: с этого ракурса отлично виднелись изящные, белые щиколотки Линь Цзя. И тогда она одарила застывшую перед ней Цун Мяои самой лучезарной и невинной улыбкой:
— Да, я Ле Янь. Здравствуйте, старшая сокурсница.
Глава 5
Линь Цзя была уверена, что её студенческая жизнь пролетит в хлопотах и будничной суете. Однако небеса, судя по всему, вовсе не планировали дарить ей спокойствие. Даже убежденная материалистка Линь Цзя порой ловила себя на мысли: неужели с самого её восемнадцатилетия черная полоса не закончится никогда, и ей пора бы сходить в какой-нибудь храм помолиться?
— Ле Янь! Боже мой, это та самая девчонка с прядкой цвета ирисов в волосах, с бриллиантовым гвоздиком в хрящике уха, с крошечным лицом и невероятно белой кожей?
В эту минуту Линь Цзя сидела за столом в общежитии, с обреченным видом уставившись в учебник и слушая, как за спиной Цун Мяои и Цзян Юй разыгрывают настоящий спектакль двух актеров.
Поддакивавшая Цзян Юй хлопнула в ладоши:
— Точно-точно! Она самая! Это что, правда была она?
Цун Мяои закусила нижнюю губу с видом человека, который заранее всё знал:
— Старушка Лин, колись давай. Как это вы умудрились замутить? Тьфу ты, еще и завела себе малышку помладше.
— Я её не знаю, — не поворачивая головы, отрезала Линь Цзя.
— Быть не может! Вы просто не можете не знать друг друга. Знаете, мы заприметили Ле Янь с самого её поступления. Сам заведующий кафедрой гравюры лично уговаривал её к нему идти, но она уперлась и настояла на масляной живописи. И это еще не всё: она никогда не живет в общежитии и не участвует в коллективных мероприятиях. Появляется только на профильных парах, причем приезжает на своем тюнингованном Хаммере H2.
Сделав грациозный скользящий шаг, Цун Мяои подлетела к кровати Линь Цзя и кокетливо обняла стойку её спального места:
— Да у неё семья просто нереально богатая!
— Подумаешь, какое мне до этого дело, — мысленно фыркнула Линь Цзя. Два года назад её собственная семья тоже купалась в деньгах. Но богатство приходит и уходит, стабильности в этом мире нет, и она уже давно на всё махнула рукой.
— Я же не о том, — Цун Мяои присела на приставную лестницу. О положении Линь Цзя она знала больше других. — Она за тобой увивается, что ли?
— Да нет же, правда, — глубоко вздохнула Линь Цзя. — Я её не знаю.
— Значит, твоя неземная красота сразила её наповал, — Цун Мяои погрозила пальцем, изображая жест нет-нет-нет. — Глаза, способные видеть прекрасное, не делят людей по полу.
Тут она словно бы убеждала саму себя:
— Я же говорю, она стопроцентно по девчонкам.
— Ну и факультет у вас, — повалявшись на кровати и послушав их болтовню, наконец подала голос Фан Гуаньбай. После года общения с Цун Мяои даже кусок дерева пропитался бы романтическим душком.
— А что не так с нашим факультетом? — зыркнула на нее Цун Мяои.
— Да так, ладно, ничего, — Фан Гуаньбай перевернулась на другой бок и улеглась обратно. — Сплошь гении собрались.
Цун Мяои:
— Спи давай! Не клевещи тут.
Фан Гуаньбай:
— Слушаюсь.
Линь Цзя захлопнула книгу и глянула на часы: почему же никак не наступит одиннадцать вечера, время отбоя?
— Иди тоже спать, а? — её так и подмывало со всей искренностью вознести молитвы высшим силам, лишь бы те избавили её от этих двух неугомонных созданий.
— Ладно, помилую тебя, — Цун Мяои стрельнула глазами. Перед тем как забраться наверх, она грациозно взмахнула длинными волосами, ухватившись за перекладину, и бросила через плечо: — Я буду следить за вами. Обоими.
Линь Цзя: ...
В один из уик-эндов первого курса Ле Янь всё-таки вернулась в общежитие, что произвело небольшой переполох на шестом этаже девятнадцатого корпуса. То, что она решила переехать обратно как раз тогда, когда все студенты стремились съехать наружу, стало предметом бурных обсуждений в сугубо живописном женском коллективе. В конце концов сошлись на следующем: неужели она вернулась в поисках вдохновения? Преподаватели ведь частенько поговаривали, что в её картинах недостает земного тепла. По их мнению, настоящий художник в своих произведениях должен не просто выражать личные эмоции, но и обладать критическим взглядом на реальность, осмыслять дух эпохи, а также тонко чувствовать природу, Вселенную и человека. Ле Янь же вела себя так, будто питалась одним нектаром, а это шло во вред творчеству.
http://bllate.org/book/40388/5126272
Готово: