Если выражаться высокопарно, то после семнадцати лет у Линь Вана не стало дома. В глубине души он чувствовал себя неуверенно, и забота о других помогала ему черпать хоть какое-то тепло.
Линь Вану совершенно не хотелось ставить вещи на журнальный столик — он и видеть его не желал в ближайший год, — поэтому он просто сел на другой край дивана и взъерошил волосы Чи Юаня.
Чи Юань не открыл глаз:
— М-м.
— Что еще за м-м? — Линь Ван невольно усмехнулся. — Я же еще ничего не сказал.
Чи Юань затих.
В конце концов Линь Вану пришлось приложить немало усилий, чтобы одной рукой поднять Чи Юаня. Пока тот лежал, то был похож на ленивое, неподвижное существо, но стоило встать — вел себя послушно: ел и пил, когда просили, причем ел весьма изящно, сразу видно — хорошее воспитание. Поев и вытерев рот, он снова растянулся на коленях у Линь Вана, подставляя лицо прохладному воздуху, и замер.
Линь Ван ломал голову, но так и не вспомнил, была ли у Чи Юаня такая привычка в оригинале книги, да это было уже и неважно. Чи Юань мог проспать весь день в комнате с кондиционером, где температура была чуть выше десяти градусов, но Линь Ван так не мог — от холодного воздуха у него начинала болеть голова.
— Вставай, иди в спальню спать, разве не холодно?
— …
— Где пульт от кондиционера?
— …
— Слишком холодно, так дело не пойдет, я ухожу.
— …Стой.
Не успел Линь Ван приподняться, как Чи Юань придавил его рукой, отчего живот пронзило острой болью.
— Я думал, ты спишь.
Чи Юань открыл глаза и несколько секунд смотрел на него. Взгляд был ясным и спокойным, совсем не похожим на взгляд человека, собирающегося уснуть. У Линь Вана перехватило горло, но в следующее мгновение Чи Юань снова закрыл глаза.
На этот раз он обхватил Линь Вана за талию, чтобы уж точно никуда не делся.
В конце концов Линь Ван сам выудил из-под дивана пульт, выставил двадцать шесть градусов и, дотянувшись до пледа, укрыл их обоих.
После всей этой возни Линь Ван тоже немного утомился, но с человеком на коленях уснуть не мог: боялся, что во сне случайно столкнет Чи Юаня. Пришлось взять телефон, прислониться к дивану и начать просматривать материалы по актерскому мастерству.
Неизвестно, сколько времени прошло, но Чи Юань пошевелился и глухо пробормотал из-под пледа:
— Жарко.
Линь Ван жары не чувствовал, потрогал руку Чи Юаня — она тоже была прохладной.
Линь Ван поставил видео на паузу. Спорить с ним о температуре он не стал, а, сделав вид, что во всем согласен, пробормотал: «Сейчас убавлю», — и трижды нажал кнопку охлаждения, а затем трижды — нагрева.
Позабавившись собственной хитрости, он едва сдержал улыбку, словно воспитатель детского сада, успокаивающий ребенка. Линь Ван подавил смешок и продолжил сосредоточенно смотреть лекцию.
Пушистый плед зашевелился. У Линь Вана, державшего телефон, дрогнула рука: по позвоночнику вверх поползло горячее дыхание.
Чи Юань, лежа на коленях у Линь Вана, приподнял край пледа, едва заметно кивая подбородком. Его черные волосы растрепались, придавая ему ленивый вид, а в уголках глаз, изогнутых в полуулыбке, таилось нечто загадочное. Он заговорил, почти касаясь губами кожи Линь Вана:
— Брат, неужели тебя еще не до конца стошнило, раз у тебя остались силы лгать?
Глава 8
Линь Ван считал себя человеком довольно дисциплинированным и не был склонен расклеиваться после одного раза, но в вопросах желаний придерживался принципа умеренности.
Особенно его смущали воспоминания, которые навевал Чи Юань: Линь Ван пока еще не обладал той толстокожестью, чтобы с легкостью предаваться подобным мыслям.
— Тебе не холодно? — он отвел взгляд, делая вид, что не чувствует угрозы, и пару раз нажал на пульт. После нескольких звуковых сигналов температура остановилась на отметке 24 градуса.
Чи Юань скользнул взглядом по дисплею кондиционера и, убедившись в цифрах, закрыл глаза и снова лег на колени Линь Вану. Он не стал жаловаться, что прохлады недостаточно, и с тихим зевком произнес:
— Не холодно.
В тот день Линь Ван просидел с Чи Юанем на диване до девяти с лишним вечера, прежде чем поднял его и отправил наверх — Юй Ци предупреждал его, что в десять Чи Юань обязательно ложится спать.
Линь Ван искренне не понимал, что это за организм такой, который может проспать весь день, а потом еще и всю ночь. Возможно, дело в молодости и хорошем здоровье.
К слову о молодости: телу Линь Вана было всего двадцать пять, по идее, самый расцвет сил, а он, ложась вечером в кровать, чувствовал себя так, будто весь день отработал на стройке.
Для взрослого мужика это было непозволительно, поэтому перед сном Линь Ван решил включить в свой график еще и тренировки.
…
Лето здесь дождливое. Ночь прошла без снов, и наутро, еще не открыв глаз, Линь Ван услышал, как капли дождя барабанят по стеклу: «плип-плип-пап-пап».
Он подошел к окну и взглянул вниз: лепестки роз усыпали всю землю, нежно-розовые цветы под тяжестью капель превратились в темно-розовые, и даже в перемешанные с грязью, они выглядели по-своему прекрасно.
Умывшись, Линь Ван спустился вниз еще до семи часов. Окна столовой на первом этаже выходили на сторону, противоположную дождю. Он распахнул одно из них, вдохнул запах сырости, и голова сразу прояснилась.
Тетушку, отвечавшую за трехразовое питание, звали Чжоу. У нее была короткая завитая стрижка и круглое, добродушное лицо. Увидев Линь Вана, она улыбнулась:
— Господин Линь, вы так рано встали.
— Да, привычка, — Линь Ван увидел, что она держит овощи и рыбу, и, не раздумывая, подошел, чтобы забрать их у нее. — Давайте я помогу вам донести.
Тетушка Чжоу хотела отказаться, но не устояла перед напором Линь Вана и, смущенно улыбаясь, направилась вместе с ним на кухню:
— Ох, сколько с вами хлопот.
Если Линь Ван искренне хотел, то мог поладить с кем угодно. У него был приятный голос, он умел найти подход, был расторопным и к тому же хорошо выглядел — старшее поколение таких обожало.
Он придвинул табурет, сел рядом и, помогая чистить овощи, улыбнулся:
— Что вы, я все равно без дела сижу.
— Не знаю, пришлись ли вам по вкусу вчерашние блюда, я готовила то, что любит господин Чи. Скажите, что вы любите, я приготовлю отдельно. — Тетушка Чжоу улыбнулась, и вокруг ее глаз собрались глубокие морщинки — она была уже немолода.
Линь Ван не стал скромничать, рассмеялся и честно перечислил:
— Я люблю острое, у меня довольно резкие вкусы. Если перед названием блюда стоит приставка ультраострое, я точно буду его есть.
Тетушка Чжоу кивнула:
— Как раз кстати, я приготовлю дополнительно рыбу в остром соусе.
— Буду очень благодарен, я люблю это блюдо. — Линь Ван положил очищенные овощи в раковину, чтобы помыть.
По вчерашним трапезам он уже понял, что Чи Юань предпочитает мягкую, сладковатую пищу. Минимум соли и уксуса, никакой остроты — даже овощи жарились с сахаром.
Пока они готовили, Линь Ван невзначай разговорился с тетушкой Чжоу и выяснил, что Чи Юань живет на этой вилле один уже много лет.
В доме существовали странные запреты, причины которых тетушка Чжоу не знала. Например, вечером нельзя было включать мобильный телефон или фонарик, летом кондиционер должен был работать постоянно, в доме не допускались запахи дыма или алкоголя, а также строжайше запрещалось кричать…
http://bllate.org/book/40358/5121779
Готово: