×
⚠️ Увага! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написати мне в ЛС ↗
Важливо: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый переклад Crimson Blockade / Алая черта: Кровавый рубеж: Розділ 6

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Дело 01-04

Сюэсимоэр сказал, что отвезет Джонатана в цветочный магазин, однако в вопросе распределения мест за рулем оказался человек, а вампир занял пассажирское сиденье.

Как подчиненный, Джонатан считал, что вождение автомобиля — это, само собой, его работа, но новый начальник явно был с этим не согласен. В гараже между ними разгорелся спор, и в конце концов человек добился своего, заявив: «Если вы не дадите мне сесть за руль, это заденет мое мужское достоинство».

И как долго мне придется проявлять такую осторожность? — думал Джонатан, выезжая из подземного гаража на дорогу. Послеполуденное солнце заглянуло в салон, он рефлекторно взглянул в сторону запада и увидел, как золотые лучи упали на лицо Сюэсимоэра.

Золотые лучи упали на начальника, который, как утверждалось, был вампиром.

Джонатан в экстренном порядке перевел стекла в режим защиты от ультрафиолета, припарковался на обочине и громко спросил:

— Эй, с тобой все в порядке?

— Со мной все хорошо.

— Как может быть хорошо! Ты ведь вампир, верно? Разве вампиры не должны вспыхнуть, превратиться в пепел или что-то в этом роде, когда на них попадает солнечный свет!

— От солнечного света…

Сюэсимоэр тихонько произнес «ах», порылся в кармане, достал тюбик крема и добавил:

— Чуть не забыл нанести солнцезащитный крем. Спасибо, что напомнил.

— Солнцезащитный крем?

— Чтобы предотвратить аллергию на свет, вызванную прямыми солнечными лучами.

— …У тебя от солнца только аллергия?

— Еще заторможенность движений и сонливость.

Сюэсимоэр указал на свой плащ и зонт, стоявший рядом с креслом:

— Поэтому приходится защищаться. Впрочем, полностью избавиться от симптомов нельзя, если солнце не зайдет или если не находиться в подвале, можно лишь облегчить состояние.

— Аллергия на свет, заторможенность и сонливость? И это все?

Джонатан почувствовал слабость, уронил голову на приборную панель и пробормотал:

— Начальник отдела, скажите… во что вы все играете?

— Во что играем?

— В игру под названием «мы ёкаи»!

Джонатан, не в силах больше сдерживаться, ударил по панели и прорычал:

— Со вчерашнего вечера до сегодняшнего дня — не пора ли закончить? Клянусь, вы меня убедили, так что можно уже прекратить? Я устал.

— Мы не играем с тобой.

Сюэсимоэр поднял руку, прося Джонатана не перебивать, и, повернувшись к водительскому сиденью, серьезно произнес:

— Я… точнее, правильное название нашего вида — Ночные Кровопийцы. В человеческих мифах и легендах нас чаще называют вампирами, однако эти легенды из-за устных пересказов и намеренных искажений содержат немало ошибок.

— …

— Например, в преданиях говорится, что мы выживаем за счет поедания крови, но на самом деле потребление крови — это наш способ атаки, выражения симпатии и клятвы верности, а не условие выживания. В нашем клане только лорды и воины регулярно пьют чужую кровь, но это делается для усиления способностей, а не для утоления голода.

— Звучит неплохо, значит, мне не стоит беспокоиться, что начальник отдела хочет меня укусить.

Джонатан усмехнулся, глядя на него с полным недоверием:

— Если хотите меня убедить, предъявите реальные доказательства. Я человек грубый, красивых слов не понимаю.

— …Прости, я не могу.

— Тогда прекращайте эту игру!

— Это не игра.

Голос Сюэсимоэра был тише, чем у Джонатана, но ощущался гораздо более властным, тяжелым и спокойным, как грозовая туча перед ливнем:

— Если возможно, я… то есть мы все надеемся, что тебе никогда не придется увидеть доказательств и даже приближаться к «месту происшествия».

Джонатан несколько секунд смотрел прямо в глаза Сюэсимоэру, а затем взорвался от гнева:

— Эй, недооценивать человека тоже нужно в меру!

— Я не недооцениваю тебя.

— Нет, именно это ты и делаешь! Абсолютно точно! Несомненно! Я уверен в этом!

Джонатан не хотел вести себя как ребенок, но не мог остановиться. Он чувствовал себя юнцом, которого презирает взрослый или даже любимая женщина, и отчаянно пытался доказать свою состоятельность.

Сюэсимоэр поджал губы и промолчал. Спустя долгое время он произнес:

— Если стоять слишком долго, запишут нарушение.

Джонатан завел машину и, чтобы выплеснуть гнев, нажал на газ, превышая допустимую скорость вдвое.

Вскоре они подъехали к цветочному магазину, о котором говорил Сюэсимоэр. У него не было кричащей вывески, но стоило им выйти, как они ощутили тонкий цветочный аромат и увидели букеты свежих, нежных цветов.

Джонатан замер. Не из-за гнева, а потому что сразу понял — цены здесь выходят за рамки его бюджета.

Настоящие цветы, выращенные в земле, были предметом роскоши для высшего общества. Обычные люди покупали искусственные, а те, кто побогаче — имитации, по ощущению и запаху близкие к настоящим. Никто не стал бы покупать настоящие цветы, если только не сорвал джекпот или не решил сорить деньгами.

Магазин же перед ними торговал несомненно живыми цветами — это было ясно по тому, что хозяин наливал в ведра воду, а не специальный раствор для консервации искусственных растений.

Это издевательство надо мной? Джонатан не мог не думать об этом. Его взгляд, полный ярости, метнулся к Сюэсимоэру, но не встретился с глазами начальника, так как тот уже направился к хозяину магазина.

Хозяин, отставив лейку, с радостью воскликнул:

— Господин Сюэсимоэр! Давно не виделись. Вы по-прежнему боитесь солнца? Даже в маске и плаще, и все равно с зонтом.

— Моя аллергия на свет слишком сильна, ничего не поделаешь. Господин Смит, не могли бы вы собрать букет белых роз? Самые лучшие цветы и упаковку. Моему другу нужно почтить память семьи.

— Конечно, без проблем.

Хозяин засуетился среди цветочных ведер, быстро выбрал цветы и упаковочные материалы и, ненадолго скрывшись в глубине магазина, вернулся с огромным букетом.

Сюэсимоэр расплатился картой и, повернувшись, чтобы вернуться к машине, заметил, что Джонатан наблюдает за ним. Секунду помявшись, он спросил:

— Куда теперь?

Джонатан не ответил, молча сел за руль, подождал, пока Сюэсимоэр займет место, и, немного посмотрев в электронную карту, тронулся с места.

Он размышлял, куда ехать: на кладбище или домой — к сгоревшему дому. По логике, кладбище было правильным выбором, но ему не хотелось стоять на совершенно незнакомом месте, вспоминая семью, не хотелось больше ощущать, насколько чужими стали этот город и этот мир.

Поэтому Джонатан подъехал к главным воротам своего бывшего дома и в тот же миг понял, как глупо он поступил.

Окружающий пейзаж почти не изменился, но десятиэтажного дома, где жила семья Хоуп, больше не было. Вместо него — желтая сигнальная лента и пугающе чистая железобетонная яма, очевидно, подвал без потолка.

Если вдуматься, при нынешней эффективности правительства разве могли они оставить место пожара до возвращения Джонатана? Государство даже успело сжечь тела, превратив их в прах и поместив на кладбище, что уж говорить об аварийном здании.

— Я прожил здесь шестнадцать лет.

Джонатан не знал, зачем говорит это, но, начав, не мог остановиться:

— Я, родители и две младшие сестры, Фэнни и Рут. У Фэнни была редкая болезнь, ее иммунная система атаковала здоровые клетки. Ей постоянно нужны были лекарства, она не могла много работать. Рут была здоровой, но в пять лет ночью у нее поднялась температура, и никто не заметил. Жизнь спасли, но умственное развитие навсегда осталось на уровне десятилетнего ребенка.

Он поднял голову, глядя на исчезнувший дом:

— Ради них родители работали на двух дополнительных работах, а второй из них уволился, чтобы ухаживать за детьми, пока не упал от истощения.

— Твои родители очень любили детей.

— Да, очень. Слишком сильно. Так сильно, что никто не стал винить меня. Если бы я той ночью, когда укрывал Рут одеялом, заметил жар…

Джонатан сжал кулак и с силой ударил себя по бедру, пробормотал с искаженным от боли лицом:

— Все были добры ко мне, никто не призвал к ответу, но ведь это была моя ответственность!

— Ты не медработник, ты не мог заметить…

— Это не оправдание!

Джонатан перебил слова утешения Сюэсимоэра, откинулся на спинку сиденья и, запрокинув голову, добавил:

— Но я сам боялся ответственности, поэтому сбежал в военное училище, а потом за границу. Прикрывался красивой ложью о том, что зарабатываю на лечение и уход. Я так долго лгал, что сам поверил в это, забыл, почему уехал… А в итоге…

— Не надо…

— Вот он, итог! Это наказание от неба! Я потерял семью, любимых, даже места, где можно было бы почтить их память, не осталось! Кроме воспоминаний и нескольких цифровых фото, от них ничего не осталось! Это просто… это просто… а-ха-ха-ха! Ва-ха-ха!

Джонатан хохотал до боли в животе, колотя кулаками по панели и рулю. Он больше не заботился о том, что рядом кто-то есть, не думал о своем достоинстве, просто, как сумасшедший, продолжал смеяться сквозь слезы.

Лишь когда букет роз лег ему на колени, он пришел в себя и посмотрел на Сюэсимоэра.

Сюэсимоэр слегка похлопал по розам:

— Мои сородичи преподносят белые розы мертвым. Мы оставляем цветы на теле усопшего или на месте смерти, а затем окрашиваем лепестки собственной кровью, чтобы выразить тоску и попрощаться.

— …У тебя есть нож?

— Дай мне левую руку.

Сюэсимоэр взял руку Джонатана и кончиком пальца слегка провел по ней. Меньше чем через секунду выступила кровь.

Джонатан стал капать кровью на белые лепестки, иногда счищая свернувшуюся кровь, и продолжал так до тех пор, пока Сюэсимоэр не вмешался, чтобы остановить кровотечение.

Джонатан вышел из машины с полубелым-полукрасным букетом, встал перед лентой и посмотрел вниз в яму. Взмахнув рукой, он бросил розы.

Сюэсимоэр подошел к Джонатану со спины, вместе с ним посмотрел на осыпавшиеся цветы и внезапно произнес:

— Знаешь? Ты пятый человек, который попал во Второй отдел.

— …

— Трое из четырех предыдущих сотрудников сошли с ума после контакта с «местом происшествия». Даже после того, как мы стерли им память, они провели от года до двух лет в психиатрических клиниках. Поэтому мы были так осторожны с тобой.

— …Я видел немало кровавых и ужасных сцен.

— Те трое говорили то же самое.

Сюэсимоэр положил руку на плечо Джонатана, пресекая возражения:

— Когда вернемся, я попрошу Лэйгэсы дать тебе видеозаписи и фотографии с «места». Посмотришь их, а потом решишь, хочешь ли выезжать на вызовы. Так тебя устроит?

Джонатан медленно кивнул, глядя в обеспокоенное лицо Сюэсимоэра, и слегка улыбнулся:

— Кто-нибудь говорил вам, что как начальник вы слишком мягкий?

— Часто.

Увидев, что Джонатан пришел в норму, Сюэсимоэр сбросил груз с души и направился к машине:

— Ну что, вернемся во Второй отдел или поедем на кладбище? Если смотреть по времени…

Джонатан не дождался продолжения: он увидел, как Сюэсимоэр резко обернулся и с напряженным видом посмотрел куда-то в сторону. Джонатан проследил за его взглядом и обнаружил, что начальник пристально смотрит на окно четвертого этажа одной из квартир — за стеклом стоял чей-то силуэт.

— …Джонатан, прости, мне придется изменить планы. Будь добр, немедленно вези машину обратно во Второй отдел.

— Я? А как же вы, начальник?

— Я остаюсь здесь.

Сюэсимоэр, не отрывая взгляда от тени за окном, прошептал:

— Через десять-пятнадцать минут это место превратится в «место происшествия».

http://bllate.org/book/40354/5121359

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу