Вечернее небо окрасилось в золотые тона, солнце клонилось к закату, и его прощальные лучи заливали небосвод так, будто небрежный художник опрокинул краски и позволил густой жидкости постепенно пропитывать бледно-голубой холст.
Улицы города А всегда были оживленными: суетливая, шумная толпа смешивалась с ревом моторов, а исходящий от уличных лотков дым и ароматы еды в сочетании с детскими звонкими голосами по дороге из школы складывались в обычную, но прекрасную картину.
К сожалению, эта идиллия продолжалась недолго.
– Е Шуаньань! Говорю тебе, сегодня тебе не сбежать! – В голосе мужчины звучала неприкрытая злость. Он достал из кармана сигарету, принял зажигалку из рук стоявшего рядом подручного, прикурил и, глубоко затянувшись, присел на корточки и выпустил дым прямо в лицо человеку, который без сил валялся на земле. – Такой же упрямый, как твой омега-папаша! Не проще ли поберечь силы и послужить другим?
– Е Цижун... кхе-кхе... ты... почему... почему ты не хочешь оставить в покое меня и Шуаньчэна? – Человек на земле постепенно приподнялся и в упор уставился на него. – Не думал, что ты меня обманешь... Сказал... сказал, что у тебя есть вещи покойного папаши, которые нужно мне передать... И ведь смог такую ложь сочинить...
– Ну и что с того? – Е Цижун вытянул ногу и бесцеремонно пнул Е Шуаньаня в спину, снова опрокидывая того лицом вниз. – Кто просил его сдохнуть? Денег мне не дает, так я хоть с вас стрясу.
Е Шуаньань упал на землю, но бушевавшую в груди ярость было трудно унять. Он поднял голову и изо всех сил, на какие только был способен, выпалил:
– Разве я тебе не давал денег? Если бы не ты, разве бросил бы я учебу, так и не окончив университет?!
– Разве этой мелочи хватит? – Е Цижун протянул руку, ухватил Е Шуаньаня за щеку и злобно ухмыльнулся: – Ну и что, что бросил? Разве ты сейчас не пристроился к Гао Цзиньсину? Он содержал тебя больше года и откормил до того, что ты стал таким хорошим, так что ты должен быть мне благодарен.
Е Шуаньань сверлил его взглядом, желая прожечь в нем дыру. Е Цижун приподнял его лицо подбородком и продолжил:
– И поди ж ты, кто бы мог подумать, что какой-то Беты из тебя получится Омега! Еще смешнее то, что Гао Цзиньсин – Альфа, а ты столько времени провел с ним, но он даже не поставил тебе метку. Вот и отлично: неомеченной омегой можно неплохо поживиться.
При этом его рука сжала щеку еще сильнее, а в глазах отчетливо проступила жадность, словно перед ним стоял не живой человек, а товар, выставленный на продажу.
– Лучшее, что сделал этот мой братец, – это передал тебе по наследству свои завлекательные глаза. Прямо как у кота, кому они не понравятся? Поверь мне, стоит тебе избавиться от этого своего ледяного выражения лица, и ты станешь стоить куда дороже любого кота.
Боль в щеке заставила Е Шуаньаня инстинктивно заерзать. Е Цижун бросил взгляд, и стоявшие рядом громилы двинулись вперед, собираясь полностью взять его под контроль. Но они никак не ожидали, что Е Шуаньань вдруг резко вскочит, бросится к окну и выставит наружу одну ногу:
– Не подходите!
– Ты же не собираешься сигануть в окно? Это вообще-то верхний этаж! – Смех Е Цижуна стал еще более развязным. Он похлопал себя по груди, изображая испуг, и с полным презрения видом посмотрел на человека у окна: – Говорю тебе, твое тело продано за два миллиона, и тебе от меня не скрыться! Хватит сопротивляться. Если откажешься, я пойду к Гао Цзиньсину за деньгами, устрою скандал в его компании, и посмотрю, как ты после этого сможешь оставаться рядом с ним!
Е Шуаньань понимал, что сегодня ему уже не спастись.
Он бросил взгляд на небо, вспомнил слова, сказанные Гао Цзиньсином перед уходом из дома, и на его лице промелькнула горькая улыбка:
– Гао Цзиньсин... спасибо тебе за заботу в последнее время...
Когда-то они с Гао Цзиньсином были однокурсниками и даже соседями по комнате в общежитии, однако их отношения с самого первого курса не задались.
Тот был из богатой семьи, учебой в университете не особенно интересовался, к тому же слыл ночной совой и часто ложился спать за полночь. Другое дело Е Шуаньань: ему были нужны стипендия и деньги, поэтому он старался делать всё наилучшим образом. Что в аудитории, что в общежитии они с Гао Цзиньсином вечно пикировались.
Наконец конфликт между ними достиг апогея. Снова зашел спор из-за выключения света, но на этот раз ни один не захотел уступать. Ссора становилась всё яростнее, пока разозленный Гао Цзиньсин не схватил термос и не швырнул его в стену. Колба лопнула, кипяток залил весь пол, и грохот стоял такой, что в соседней комнате было слышно отлично:
– Завтра же съеду!
Е Шуаньань испугался, но все же невозмутимо посмотрел на него. Гао Цзиньсин с вызовом фыркнул и тут же перевел ему со смартфона сумму в качестве компенсации, но Е Шуаньань не взял деньги и отправил их обратно:
– Мне твои деньги не нужны.
На следующий день Гао Цзиньсин действительно съехал. Со стороны казалось, что после окончания университета они должны были разойтись навсегда и больше никогда не пересекаться. Но пути неисповедимы: на третьем курсе Гао Цзиньсин уехал за границу, а он сам... так и не смог окончить третий курс...
Папаша умер от рака желудка в терминальной стадии. На его лечение ушли все сбережения, теперь не хватало даже на похороны, а его младший брат Е Шуаньчэн как раз учился в выпускном классе школы, и через год ему тоже понадобятся деньги на университет.
– И правда бросаешь учебу? Вообще-то наш университет помогает оформить пособие, не обязательно сразу уходить. Давай попробуем вместе что-нибудь придумать? – Е Шуаньань посмотрел на недоверчивое лицо куратора и через силу вежливо отклонил предложение:
– Нет, преподаватель, я не буду учиться.
Он не мог рассказать правду о положении дел дома. Его дядя Е Цижун был безнадежным игроком, который выжмет до капли любые деньги, добытые братьями. Если тот не получит желаемого, то никто не мог предсказать, до чего дойдет этот человек в своем безумии. Начни он устраивать скандалы прямо в учебном заведении, как бы потом и он сам, и Шуаньчэн смотрели в глаза чужим пересудам?
К тому же... Е Шуаньань коснулся железы на задней части шеи. В прошлом месяце он внезапно почувствовал себя плохо и в больнице узнал, что превратился в Омегу. Ингибитор тоже влетав в копеечку, так что, кроме как бросить учебу и пойти работать, у него не оставалось выбора.
В следующий раз он встретил Гао Цзиньсином на каком-то светском приеме, куда устроился подрабатывать официантом на замену. Когда он протянул бокал молодому человеку в безупречном костюме, изумленный взгляд гостя заставил руку Е Шуаньаня, державшую поднос, мелко задрожать:
– Е Шуаньань? Ты... ты после университета занимаешься вот этим?
Он ничего не ответил. Ему безумно хотелось сбежать, но ему были нужны деньги, он не мог позволить себе уйти. Гао Цзиньсин протянул руку, коснулся Блокирующего пластыря у него на затылке и тихо усмехнулся:
– Не ожидал, что ты станешь Омегой. Какое зрелище.
Тот посмотрел на него, залпом осушил бокал с красным вином, отвел его в сторону и прямо на ладони вывел пальцем цифры, от которых он не мог отказаться:
– Похоже, ты сильно нуждаешься в деньгах. Не хочешь пойти ко мне? Как раз ищу кого-нибудь. Я буду переводить тебе деньги первого числа каждого месяца и никогда не задержу ни на день.
С той поры он больше никогда не брался за подработки. Гао Цзиньсин относился к нему отлично – можно сказать, выполнял любые прихоти. У Шуаньчэна появилась возможность учиться, а с Е Цижуном удавалось разбираться каждый месяц.
Гао Цзиньсин никогда не притеснял его, а в период течки даже намеренно не ездил в офис и оставался дома, чтобы побыть с ним. Он не принуждал его ни к чему силой, да и ингибитор обеспечивал самые лучшие.
Позже, когда однажды течка началась раньше времени, а дома не оказалось запасного ингибитора, их отношения стали еще ближе, однако они всегда ограничивались лишь Временной меткой, не переступая последнюю черту.
– Гао Цзиньсин, почему? – Е Шуаньань наконец не выдержал и спросил его: – Почему ты так со мной хорош?
– Потому что я – образцовый покровитель, – Гао Цзиньсин ущипнул его за щеку и, обняв еще сонного и мягкого после пробуждения парня, поцеловал. Хотя это была лишь Временная метка, феромоны Альфы все равно помогали Омеге пережить спокойную течку. – Шуаньань, а вот ты едва ли тянешь на образцового любовника – столько времени прошло, а ты всё еще зовешь меня по имени и фамилии.
http://bllate.org/book/40351/5121059
Готово:
