Сюй Хэнфэн была внезапно, без малейшего предупреждения, брошена девушкой, с которой встречалась пять лет.
Подруга решительным и холодным тоном заявила, что выходит замуж за другого мужчину и уже приняла от него кольцо.
Сюй Хэнфэн не произнесла ни слова и согласилась на расставание.
После ухода девушки она побежала в свой любимый бар Цветок в воде, отобрала микрофон у выступавшего певца, надрывно исполнила с десяток песен и пропьянствовала весь вечер напролёт.
Выходя из бара, Сюй Хэнфэн увидела, как какой-то старый хрыч подкатывает к девицам, поучая их в самой отвратительной менторской манере тому, как правильно устраивать свою жизнь после выхода на работу.
Поддавшись хмелю, она пошатываясть приблизилась и со всего маху врезалась в старика, сбив с него парик и безжалостно разрушив своим самым жалким видом тот солидный и благопристойный образ, который этот старший коллега так старательно выстраивал перед молодёжью.
Ха-ха-ха… Под возмущённые ругательства незнакомого мужчины она гордо удалилась, но нос у неё защекотало, а глаза слегка защипало.
Лишь она одна знала, как сильно болело её сердце.
Донеслось тоскливое гав-гав. Позади неизвестно когда увязалась бродячая собака. Она обернулась и уставилась на неё, а та — на неё.
Ярко-чёрные зрачки пса излучали живой блеск.
Что-то было не так: с какой стати посреди глухой ночи она может вот так заглядывать в глаза бродячему псу?
Она потёрла глаза и вдруг заметила, что рядом с собакой стоят несколько оборванцев в лохмотьях, издавна разглядывающих её.
Инстинктивно подняв голову, она увидела, что одинокий холодный серп луны на небе неведомо когда превратился в палящее полуденное солнце.
Её прошиб холодный пот: неужели из-за вчерашней пьянки она всё это время лунатила и очнулась только сейчас?
Пока она ещё пребывала в помрачении рассудка, дворняга снова затявкала. На этот раз, всмотревшись повнимательнее, Сюй Хэнфэн разглядела, что пёс грязный, в шрамах, шерсть вылезла клочьями, а с пасти капала длинная слюна.
Те оборванцы тоже были худы как скелеты, и взгляды, которыми они сверлили её, ничем не отличались от собачьего.
Опустив взгляд, она заметила под ногами какие-то засохшие крошки еды и наконец всё поняла.
Тут же двинув ногой, она легонько пнула комья объедков в сторону собаки и нищих. Пёс бросился вперёд, с хриплым лаем жадно пожирая подачку.
Она перевела дух и только собралась уйти, как вдруг ощутила резкий холод: ледяные струи воды извилистыми ручьями полоснули по телу, затекая под одежду и стекая по коже.
Следом раздался визгливый, полный презрения голос, изливавший на её спину ушат помоев:
Экая попрошайка вечно околачивается у порога, прямо как паршивая собака, до чего же сглазное создание. Нам ещё торговлю вести, а ты целыми днями загораживаешь парадный вход, из-за тебя вся торговля к чертям полетит…
Это был привычный шанхайский диалект, из тех, что бранят без единого матерного слова.
Она резко обернулась и увидела, как в лавке у самой дороги женщина-хозяйка, прищурившись, сверлит её взглядом, а молодой приказчик злобно швыряет таз на прилавок.
Она уже хотела было возмутиться, как вдруг заметила, что мужчина наряжен в маленькую круглую шапочку, длинный халат и камзол поверх, а женщина облачена в короткую блузку с вышивкой и высоким воротом, а волосы на затылке уложены в элегантный узел.
Пусть в последние годы традиционная одежда и переживала возрождение, но столь органичное погружение в атмосферу Китайской Республики вместе с окружающим пейзажем встречалось крайне редко.
Сюй Хэнфэн снова огляделась и с удивлением обнаружила, что на вывесках даже придорожных лавок каким-то образом сплошь красуются традиционные иероглифы.
Рисовая лавка Чжоу, шелковая лавка семьи Ян, лепешки старого Ванга… Но куда же подевались кофейни и бары?
Холодная мысль змейкой проскользнула в её голове: неужели она попала не в то время и не в то место?
Она содрогнулась от ужаса и огляделась по сторонам. И верно:
Огромные жилые комплексы за пределами ретро-квартала исчезли без следа; прохожие на улице поголовно облачены в просторные халаты с широкими рукавами; автомобили и велосипеды попадаются крайне редко, лишь гружёная телега, которую погонщик оглашает громкими окриками, неспешно и вразвалку тащится у неё на глазах.
Сюй Хэнфэн машинально опустила взгляд на себя и замерла:
На ней висели клочья рваных тряпиц, а пара абсолютно новых чистых кроссовок куда-то пропала. Она стояла босиком на гладких каменных плитах мостовой, шевеля десятью покрасневшими и опухшими от холода пальцами.
Неудивительно, что эта дворняга и нищие пялились на неё во все глаза, неудивительно, что на неё вылили сверху ушат воды.
Оказывается, она превратилась в нищенку.
Неужели она попала в прошлое?
Да она же готова проклинать всё на свете — почему другие попадают в процветающую эпоху династии Тан, а её забросило в охваченные войной годы Китайской Республики!
В этот момент позади Сюй Хэнфэн проехал чёрный автомобиль марки Форд — поистине диковинная вещь для всей этой улицы, так что прохожие невольно покосились ему вслед.
http://bllate.org/book/40318/5116360
Готово:
