Ему казалось, что абсолютно все люди вокруг — хорошие.
Вот только каждый раз, когда он возвращался домой из школы, а отец, заметив полные горсти конфет в его руках, спрашивал, кто же их подарил, стоило Лавиру ответить, что это дети из знатных семей, как лицо отца озарялось довольной улыбкой. Он гладил сына по голове, хвалил его, да и к матери начинал относиться гораздо мягче.
А вот если ответ был другим — отец лишь равнодушно отмахивался, показывая одним жестом, что всё понял, и дальше слушать ему было совершенно неинтересно.
Маленький Лавир чутко запомнил эту разницу и стал изо всех сил стараться заслуживать похвалу отца, а заодно и те короткие мгновения материнской нежности, что расцветали на лице матери благодаря отцовскому смягчению.
Впрочем, если бы дело ограничивалось только этим, ситуацию ещё можно было бы назвать сносной.
В худшем случае людей, пытавшихся проявить к нему благосклонность, стало бы чуть меньше.
Но всё изменилось сразу же после его помолвки. (Примечание: Лавир обручился очень рано, примерно в возрасте около девяноста лет, это была помолвка с самого детства).
Вскоре после помолвки, чтобы будущие супруги лучше развивали показатель совместимости, семья Эдвина перевела Лавира из обычной аристократической школы в Королевскую гимназию, где учился сам Эдвин.
Лавир до сих пор помнил, как в первый день после перевода сидевший перед ним страж из любопытства к новому ученику бросил на него пару взглядов.
Поскольку обстановка была незнакомой, да и сам он прекрасно понимал, что в это учебное заведение попадают лишь избранные, чье происхождение намного превосходило его собственное, Лавир инстинктивно прищурил глаза и одарил соседа улыбкой.
Страж, взглянув на его лицо, внезапно залился краской до самых ушей и заикающимся голосом произнес: — З-з-здрав… здравствуйте… о-о-одноклассник…
Лавир на мгновение замер, а затем звонко рассмеялся, позабавленный такой реакцией.
Он дружелюбно обменялся с соседом по парте именами и произнес что-то вроде: «Давайте жить дружно». Всё это делалось исключительно ради того, чтобы в будущем обустроиться в этой школе с наибольшим комфортом.
Кто же знал, что, полностью удовлетворившись заведением полезного знакомства и повернувшись обратно, он обнаружит: Эдвин с соседней парты холодно сверлит его взглядом.
Притом неизвестно, сколько времени тот уже смотрел на него.
Лавира мгновенно охватила растерянность.
До перехода в эту школу он виделся со своим женихом всего пару раз, и за всё это время они в общей сложности не обменялись и тремя фразами.
Каждая их встреча сводилась к тому, что жених просто холодно и отстраненно стоял в стороне с равнодушным видом.
Словно ему было совершенно всё равно, кто именно станет его второй половинкой, и всем своим видом он излучал фразу: мне без разницы, кто это будет.
Лавир прекрасно понимал, что у того были все основания вести себя столь отстраненно.
Ещё до их первой встречи мать наставляла его с глазу на глаз, умоляя изо всех сил угождать жениху — и всё из-за его выдающегося происхождения.
Семья Брентл из поколения в поколение состояла в родственных связях с императорским домом, а нынешняя вторая кронпринцесса происходила именно из этого рода. Разумеется, это была не единственная причина столь высокого положения Брентлов: Семья Брентл владела несколькими наследственными титулами. При этом каждый очередной глава рода унаследовал высший дворянский титул империи — герцогский.
Помимо этого, предприятия, принадлежавшие Семье Брентл, раскинулись по всем тридцати шести звездным системам империи. Эти активы охватывали всё: от гигантских энергетических корпораций до самых мелких предметов повседневного обихода.
Разве не было мечтой множества людей заключить союз со столь баснословно богатым и влиятельным родом?
Не говоря уже о том, что Эдвин являлся старшим сыном действующего герцога Брентла и самым одаренным стражем своего поколения.
Если не случится ничего непредвиденного, именно он станет следующим герцогом Брентлом.
И если Семья Брентл и выбрала Лавира в женихи своему наследнику, то исключительно из-за его редкой ментальной силы уровня А.
А также из-за их рекордной с Эдвином совместимости в восемьдесят пять процентов.
Не будь этих двух условий, он, пожалуй, за всю свою жизнь не смог бы даже близко подобраться к семье подобного уровня.
Лавир прекрасно это понимал.
И еще отчетливее он понимал другое: если в один прекрасный день вдруг появится проводник с еще более высокой ментальной силой и лучшей совместимостью, от него без малейших колебаний избавятся, расторгнув помолвку.
Что же тогда будет ждать его?
Захочет ли хоть кто-нибудь взять замуж проводника, от которого вынужденно отказались?
Вряд ли какая-либо уважающая себя аристократическая семья согласится подбирать объедки, оставшиеся после другого рода, какими бы прекрасными ни были данные самого проводника — это стало бы слишком сильным ударом по чести семьи.
В таком случае, в каком же положении он окажется?
Лавир не смел об этом думать и даже не хотел представлять.
Поэтому, столкнувшись с холодным взглядом Эдвина, Лавир моментально ощутил, как у него леденеют руки и ноги.
Он в испуге посмотрел на жениха и почти на уровне рефлексов попытался извиниться.
Но слова извинения уже вертелись на кончике языка, когда он в растерянности осознал: он совершенно не понимает, за что именно должен извиняться.
Столкнувшись с его ошеломленным выражением лица, жених, неизвестно почему, посмотрел на него еще холоднее.
Бесстрастно оглядев Лавира с головы до ног, он процедил сквозь зубы всего две фразы:
— Оказывается, у семьи Кромвель именно такое воспитание.
— Стоит тебе увидеть хоть одного стража, как ты тут же бросаешься к нему с такими подхалимскими ужимками?
Объясню всем: появление такого персонажа-козла в роли жениха на самом деле было необходимо для того, чтобы логично обосновать, почему Лавир никому не нравится (иначе я и сама не могла бы понять, почему абсолютно прекрасный во всех смыслах человек вдруг не вызывает симпатии… Точно так же, как во время просмотра любого сериала я вечно не могу понять, отчего тамошние мужские персонажи поголовно влюбляются в героинь-растерях, напрочь игнорируя потрясающих, сильных и красивых вторых героинь…).
Моя привычка даже в самых бездумных слезливых сюжетах выстраивать хоть какую-то логику — это просто ха-ха, мои интернет-подруги постоянно надо мной подшучивают, но я ничего не могу с собой поделать.
Лавир четко помнил, что именно он чувствовал в тот момент, когда услышал слова Эдвина.
Словно кто-то отвесил ему звонкую, сокрушительную пощечину прямо на глазах у всех.
Его лицо мгновенно вспыхнуло от жгучего стыда.
http://bllate.org/book/40310/5115209
Готово:
